8
17 декабря 2017 г., 06:16
Чем больше берешь, тем меньше имеешь. Кунг-фу Панда 3
Один день в Академии мало чем отличается от другого. Лекции, тесты, практические занятия, общение со сверстниками, походы в библиотеку, пытки местного ирьенина на профессиональную тему и… — Слева! Заходи слева! Не дайте ей снова уйти! …тренировки, приближенные к боевым. К счастью для меня, клановые и ученики Академии постарше в них участия не принимают, но пару раз отлёживаться приходилось. — Аааааааа! — испуганный переходящий в обиженный рёв крик подсказывает о том, что на каком бы убогом уровне по мнению преподавателей ни находились мои навыки шиноби, а первогодки товарищи прекрасно ловятся в мои ловушки. Главное не зевать и не злорадствовать — попадусь одними синяками могу и не отделаться. Так. Сейчас идеальный момент для смены позиции… — Ай! — плюхнувшись на попу после встречи с неожиданно возникшим на пути препятствием, поднимаю глаза, чтобы оценить длительность будущей лекции на тему, что детей обижать не хорошо. Порой меня и подмывало спросить у этих людей, а кто я по их мнению, что меня обижать можно. Вот только ответ я знала и он мне совсем не нравился, чтобы слышать его еще и от преподавателей. — П-простите, — подскакивая с земли и кланяясь перед наполовину замотанным в бинты и опирающимся на трость стариком, говорю я, едва не сгорая со стыда. С какой скоростью может двигаться дедок с тросточкой и как при этом вообще можно его не заметить?! — Простите, я не хотела в вас врезаться. Стою не разгибаясь, а он постояв немного молча проходит мимо, заставляя чувствовать себя террористом со столетним стажем непрерывных подрывов и прочих ужасов. — Вот она! Сердце уходит в пятки и я срываюсь с места, забывая о старике. Как хорошо, что одноклассники идиоты и тихо преследовать не умеют! Добравшись до дома, снова вспоминаю о том старике. Сколько ему? Он явно был раньше шиноби и это видно не только из-за шрамов, но из-за того как он ощущался. На вид худощавый, среднего роста, видимо парализованная рука. Лицо немного овальное и всё в морщинах и мелких шрамах, один особо крупный в виде неровного креста на подбородке, нос немного выпуклый, губы поджаты будто его всё вокруг раздражает. Правый глаз, как и лоб обмотаны белым бинтом. На макушке торчат черные засаленные пряди волос. Что-то в нём казалось смутно знакомым. Да и показалась, что он меня узнал и что-то в этом ему совсем не понравилось… — Шика! — едва не сбивает с ног брат, крепко обнимая и мелко дрожа всем телом. — Широ, что произошло? — Братец Хикаку… — Что с ним? — спрашиваю не узнавая своего голоса, давая себе абсолютно глупый зарок, что если ничего страшного не случилось, то извинюсь перед тем стариком… Даже пирога с мёдом и орехами не пожалею! — Он… *** Хикаку не должен быть тут, в темноте кухни маленькой квартирки общежития для шиноби, но только здесь он чувствует себя на своём месте. Как бы ни ворчала на него Шизука за внезапные появления, за то, что слишком много себе позволяет распоряжаясь словно у себя дома он видел, каждому его приходу рады. И сейчас, после небольшой шумихи, устроенной главой клана Учиха, в связи со всплывшими повреждениями чакросистемы Хикару, во время которой ему пришлось строго следовать указаниям Фугаку, из-за чего пару недель не мог покинуть квартал… Ему необходимо было посидеть вот так, в тишине, зная, что совсем рядом спят дорогие для него люди. Давление со стороны соклановцев, главы клана, присутствие рядом джинчурики Кьюби и ощущение постоянной слежки АНБУ, ждущих малейшего промаха с его стороны, чтобы доложить о нём Хокаге и Старейшинам, а там и до «случайной» смерти на миссии недалеко — незавидная участь для генина. Вот только Хикаку не променял бы своё положение на положение признанных «гениев» клана Итачи и Шисуи. Изучая свитки, доставшиеся от родителей Хикаку, и представляя какой ценой досталась им их «гениальность», он в некоторой степени даже сочувствовал им. В некоторой — по той простой причине, что сам мало чем отличался от них, как и еще несколько «детей войны» клана Учиха. Отпрыски одного из старейшин и самого главы вынуждены были доказывать исключительную избранность своих семей и мало что в жизни знали кроме обучения и тренировок, в то время как другие Учиха стремились до очередной войны или крупного конфликта подарить как можно больше радостных впечатлений и воспоминаний детям, тем самым увеличивая количество якорей, связывающих их с кланом, но сам Хикаку… родители готовили его к тому, что он займёт их положение в клане. И после смерти родителей он ожидал, что глава отдаст приказ о продолжении подготовки, но уже под наблюдением других воинов клана. Глава использовал установленную почти сразу после рождения печать, что, разрушив определённые чакроканалы и тем самым лишила Хикаку возможности пробудить шаринган, и самоуничтожилась. Если бы к тому времени Хикаку успел пробудить додзюцу, то мгновенно ослеп, а так… глава только озадачено хмыкнул и отдал приказ о том, чтобы он не привлекал к себе внимание, четко ограничив тот уровень способностей, что отныне он может использовать. Тогда он не понимал, почему лишив возможности исполнять своё предназначение глава оставил ему жизнь. Предназначение… Шаринган — величайшее додзюцу, позволяющее видеть чакру, отслеживать мельчайшие изменения в окружающем пространстве и облегчающее наложение гендзюцу. Хикаку знал о трёх степенях его развития достаточно много, а о четвёртой то, что она есть и на порядок, если не больше превосходит возможности предыдущей стадии. Отец считал, что до остального он должен дойти сам, ни одно знание Хикаку не мог получит просто так, кроме того, что предназначение его семьи заключается в служении главе клана в качестве клинка для отступников клана, который глава может сломать в любой миг. Хикаку не понимал зачем главе оставлять в клане сломанный клинок. Но догадки были, слишком внимательно за ним продолжал следить Фугаку-доно, будто ожидая чего-то. Камон* клана Учиха — веер учива**. Какое значение он имел для предков за многие столетия почти непрерывных войн было утеряно, как и причина по которой потомки старшего сына Рикудо назвали себя Учиха. Отец же считал, что ответ очевиден и название Учиха и символ веера — ключ, оставленный прозорливыми предками для своих нерадивых потомков, и Хикаку всё поймёт в своё время. В записях отец упоминал о том, что сила клана не шаринган, он — следствие. Каким образом он пришел к такому выводу Хикаку так и не удалось узнать. — Хикаку… — прикоснувшись самыми кончиками пальцев к его руке, не скрывая волнения окликает Шизука. Шиноби даже не обратил внимание на то, как она проснулась и подошла в плотную к нему. — Всё в порядке, — пытается успокоить в какие-то считанные дни ставшую близким человеком девочку примерно в два раза младше него.*** — В порядке… — словно эхо повторяет она, поджимает губы, как делает всегда, когда чем-то недовольна, и хмурится. — В попытке самостоятельно пробудить додзюцу ты повредил глаза и едва не ослеп и… ты действительно в порядке. Даже самую капельку не расстроен. Я… — уверенность и злость уступают место растерянности и искрам страха в самой глубине тигриного цвета глаз. — Боюсь, что ты спрятал свою боль глубоко-глубоко и она разъедает тебя изнутри… Хикаку, если ты… — Шизука, — девочка замолкает, ожидая его слов. — Я не сожалею о том, что не смогу пробудить шаринган. — Но… — Ты говорила о том, что тебя отец учил быть ветром, так что думаю понять мой ответ тебе будет легко. Учиха — огонь, — взгляд Шизуки стал крайне озадаченным, она взглянула на Хикаку так словно видела впервые, заставив при этом заледенеть изнутри. — Вот как… Тогда понятно почему ты не расстроен, — кивает собственным мыслям девочка, то облегчение, что она испытывает, кажется можно потрогать руками, Шизука крепко обнимает его, хотя всегда раньше пыталась держать дистанцию. — Хорошо, что теперь ты не будешь себя сжигать, Хикаку. — Хорошо, — прикрыв веки и обняв девочку в ответ, Учиха наслаждается мгновениями мимолётного счастья. *** — Простите! Я Вас тогда не заметила и чуть не сбила! — тараторит маленькая девочка, как-то сумевшая пробраться в чайную, в которой собрались просто немного посидеть два старых друга шиноби. Ставит коробку с чем-то неизвестным на стол, еще извиняется добрый десяток раз и исчезает с феноменальной для своего возраста скоростью. — Ты ничего не хочешь сказать мне, мой старый друг? — задумчиво пыхнув трубкой прерывает неловкую тишину один из стариков. — Нет, — коротко отвечает другой открывая коробку, запах свежей выпечки, орехов и мёда распространяется по помещению, заставляя одного из стариков в радостном удивлении приподнять брови и с хитрым прищуром взглянуть на другого. — Не ожидал… У девочки прямо врождённый талант к воздушным техникам. — Понятия не имею к чему ты клонишь. — Вот как, — усмехается старик, явно не веря словам своего давнего друга и попыхивая трубкой. — Жаль, было бы неплохо, если бы ты имел к этому… — Хватит, — молчаливая борьба взглядов заканчивается ничьей, но по молчаливому согласию данной темы старики больше не поднимают. __________________ *Камон (яп. 家紋, «знак дома»), также мон (яп. 紋, «знак»), монсё (яп. 紋章, монсё:, «родовое изображение») — в Японии — своего рода семейный герб. Камон является в некоторой степени оригинальным знаком рода, семьи или человека, достаточно известного, чтобы иметь личный символ. Этот знак не является гербом в общем смысле этого слова, так как не представляет собой геральдической эмблемы рода. http://www.liveinternet.ru/users/cvetoff/post257491344 **http://hapyto.ucoz.ru/publ/anime/anime_japan/japonskij_veer_uchiva/19-1-0-17830 **Хикаку младше Шисуи, но старше Итачи.
