— У каждого из нас свое место в жизни. Мое — здесь. Твое место...
— Тоже здесь.
— Нет! Твое место у столиков 2, 5, 7 и 12! И не забывай улыбаться!
Кунг-фу Панда
Госпиталь Конохи — таинственное подземелье, кишащее монстрами разной степени опасности и сложности прохождения. И первая, самая надоедливая и малоподверженная воздействию моего обаяния: меднины на входе. Сложность, если судить по рангу засевших тут медсестер — «D», но их тут много! Глазастые, внимательные, привыкшие работать в команде против одиночных противников сходных с моим класса… И я им не нравлюсь!
Вторая опасность: пациенты. Уровень адекватности падает с увеличением ранга. Сама видела, как какого-то седого мужика с протектором на один глаз ребята из команды быстрого реагирования несли примотанного к носилкам и обмотанного блокирующими чакру печатями словно гусеницу! Взгляд единственного глаза, с которым столкнулась, был полон тоски, но единственное, что я могла сделать, это пожелать мужику удачи, что я и сделала.
Откуда блокирующее печати в таком количестве? Ниоткуда, мастеров фуин практически не осталось даже в Конохе, так что печати в острейшем дефиците. И рабочих скорее всего на шиноби было от силы две-три, а может и вовсе одна — остальное подделки, выходящие из-под рук провинившихся начинающих медиков, но определить какая именно довольно сложно. А стоит ли говорить о том, какая судьба ожидает шиноби, если он испортит настоящую? Надорвёт хоть краешек бумажки?
Третья опасность: редкий гражданский зверь, несущий малую денежку госпиталю. Спугнёшь — агриться начнёт весь персонал. Тут опасность определяется размером кошелька и
легальностью секретностью размещения на территории. Увы, но бюджетные средства общий котёл не видел уже года три-четыре, хорошо, что материальное обеспечение поступает в срок и в полном объёме, а то многие из ирьенинов самовольно бы взяли миссию на поиск и возвращение Тсунаде-сама и пошли бы искать её по барам не только страны Огня, но и всего мира.
Четвёртая: медсёстры и медбратья — ну, не нравлюсь я им, как и большинству населения Конохи, вот только наличие прикрытия со стороны нескольких ирьенинов высокого ранга даёт некоторый иммунитет, а уж если добраться до самого источника…
— Доброго дня, Аоки-сенсей, — здороваюсь я со своим неофициальным куратором.
— А, это ты, — отрывается от заполнения бумажек ирьенин. — Всё никак не угомонишься? У тебя талант к ниндзютсу ветра, вот его бы и развивала…
— Аоки-сансей, а не объясните… — привычно попуская мимо ушей лишнее, я рвусь на покорение новых вершин.
Пятая опасность: ирьенины — хитры, коварны, у некоторых наличествует трепетная любовь к ядам и особый пунктик к тому, чтобы травить практикантов, вырабатывая тем самым иммунитет. Говорят Аоки-сенсей выжил на фронте с Суной… И пусть B ранг взять ему, из-за мизерных объемов чакры и отсутствия какого-либо желания делиться своими наработками с другими, не светит, мне нравится учиться у Аоки-сенсея.
***
— Мидорияма-сенпай! — кричит надоедливое создание, улыбаясь во весь рот и машая рукой, собираюсь привычно проигнорировать, но взгляд цепляется ряд мелких деталей, говорящих о том, что… Стоп, спарринги у первогодок начинаются только со второй половины учебного года. Хмурюсь, поджимая губы.
— За мной, — говорю я, направляясь в класс, который должен сейчас по расписанию пустовать, даже мысли не допуская о том, что первогодка может меня не послушаться. Оказавшись в нужном месте, проверяю обстановку на наличие сюрпризов, потом запускаю растерянную и боящуюся даже слово сказать девчушку.
— Преподавателям рассказывала?
— Нет, — насупившись, упрямо вскидывает подбородок первогодка. — Я не слабачка!
— Если вовремя не лечить повреждения, то они могут сказаться на твоём развитии не лучшим образом, а то и вовсе лишить возможности быть шиноби, — в глазах малявки начинает собираться влага. Вздыхаю. Диагностирую.
— Сходи в госпиталь. Шиноби, пусть даже только начинающие, крепкие, но у тебя трещина в кости, а её так оставлять нельзя, особенно, если ты и дальше будешь пытаться быть моим другом, Такахаши Тентен, — а девочка странным, словно загипнотизированным взглядом смотрит на мои руки. — Такахаши-сан?
— М-ми-мидорияма-сенпай… Вы ирьенин? — неужели углядела шосен? Я же его по самому минимуму использовала, на большее я и не способна, Аоки-сенсей меня к работе с трупами только недавно допустил.
— Моя принадлежность к практикантам госпиталя еще под вопросом. Так что не стоит об этом распространяться, — девочка кивает, но взгляд… на что я только что подписалась?
***
Увороты, короткие точные удары, подсечки, в крайнем случае скользящие блоки захваты — лучше вообще забросать врага взрыв печатями с как можно большего расстояния, но увы, те, с кем подобная тактика прокатила, быстро вымирающая редкость, да и печати далеко не бесплатны. Всё равно… всё, чего я добилась в тайдзютсу против кланового бойца — пшик. В особенности, если он успел получить чунина, а до звания джонина ему рукой подать.
Пропускаю удар и отлетаю на несколько метров от своего противника, заново учась дышать. Ну, и зачем я вообще увидев этого Учиху решила вызвать его на спарринг, а?
— Мидорияма-сенпай! — ага, а вот она и причина, показать этой первогодке настолько я не крутая и слабая на самом деле. И мне бы стоило развалиться тут на траве и…
— Продолжим, Учиха-сама? — перетекаю из положения «выносите труп» в «крутой боец», подозревая, что согласившийся по непонятным мне причинам сын главы клана Учиха откажется.
— Как скажете, Мидорияма-сан, — говорит чуунин, смотря на меня своими невозможно черными глазищами, едва заметно… улыбаясь? Да ну нахрен!
Душу в себе порыв оглянуться за спину в поисках неизвестной «Мидорияма-сан», которой этот тип сейчас улыбается. Чую Хикаку вернувшись с миссии и пообщавшись с соклановцами будет зол… А с чего бы ему быть злым? Подумаешь один коротенький маленький спарринг с другим Учиха. Это ведь не смертельно, верно?
***
— Широ-кун, — крепко обнимаю брата, рыдая в три ручья. Ничего не случилось. Один спарринг с улыбчивым Учиха небо с верху не уронил, Такахаши всё так же пытается быть моим другом и даже вполне успешно. Много времени на общение с ней нет, но выкроить получается, да и с давлением со стороны одноклассников она вполне справляется.
Брат молча гладит меня по голове и ни о чем не спрашивает. Постоянное напряжение, тренировки, учеба, тренировки… а ощущение словно я бегу на месте. Гении, гении, гении… вокруг одни сплошные гении! Плюнь — в гения попадёшь! А я… а я обычная. Голова пухнет, руки трясутся, косячу на практике и туплю по-страшному, да так, что порой выть и биться головой об стенку от безысходности хочется.
Реву от ощущения собственного бессилия, отчаянно цепляясь за брата. Внезапно зазвучавший в темноте голос Широ заставляет немного утихнуть и вслушаться в слова:
Ни дождика, ни снега,
Ни пасмурного ветра —
В полночный безоблачный час.
Распахивает небо
Сверкающие недра
Для зорких и радостных глаз…*
Засыпаю, слушая как брат поёт мне колыбельную песню, ту самую, что изредка пою ему я.
***
Проснуться до рассвета, чтобы после полного событиями дня моментально вырубиться, как только голова коснётся подушки. Рутина. Я не успеваю оглянуться, а брат уже поступает в Академию. Такой серьёзный, взрослый, умный, обаятельный, милый… так и хочется его затискать! Жаль, много времени подготовке Широ к учебе в Академии уделять не получалось, но верю, что он справится! Это же Широ!
Если бы мне самой не нужно было бы на занятия… Хикаку чуть крепче сжимает ладонь на плече, и, немного успокоившись, с благодарностью улыбаюсь человеку, ставшему частью нашей с Широ маленькой семьи. Привычно не обращаю внимания на злой шепот чужих людей.
Вечером, сидя за столом и наблюдая как хмурый словно грозовая туча Наруто ковыряется в тарелке с пониманием спрашиваю.
— Хокаге, да? — брат отрывает взгляд от еды и столкнувшись с моим, удивлённо открывает рот, затем брата посещает озарение и он широко улыбнувшись, с облегчением и счастьем смеётся.
— Да!
— Думаю, у тебя получится, отоото.
_________________________
*«Песня звездочета» из кинофильма «Красная Шапочка» Ю. Ким
