15
24 декабря 2017 г., 10:44
Надеюсь, нынешний план удачнее, чем план сварить сырой рис у себя в желудке, запив его кипятком Кунг-фу Панда 2
Склонив голову и стоя на одном колене перед главой деревни, капитан АНБУ сухо, четко, не упуская необходимых подробностей докладывает о завершенной миссии, в то время как воспоминание одно за одним прокручиваются в его голове, не давая возможности отстраниться от противоречивых эмоций, разрывающих изнутри. …Свеча горит на столе. Девушка сосредоточенно читает свиток. Тёплый свет придаёт особую мягкость чертам еще детского лица. Она хрупкая и маленькая, ей только девять. Но он не может воспринимать её как ребёнка. Ребёнок не смог бы так глубоко заглянуть ему в душу, как сделала это она в госпитале. Не смог бы с таким спокойствием говорить со своим предполагаемым убийцей и пусть и не до конца искренне, но сочувствовать ему. А она… связанная, полностью в его воле, чувствуя дыхание смерти, что следует за ним по пятам — смогла. Ноги сами принесли его сюда после завершения миссии, и вот он может наблюдать за тем, как сосредоточенность уступает место досаде, выражение лица меняется, создавая впечатление, что эта непонятная девушка вот-вот расплачется. — Не понимаю, — произносит девушка убирая свиток в сторону, трёт ладонями лицо, сцеживает зевок в кулак. — Если задания от преподавателей будут усложняться в таком темпе и дальше, то я либо поумнею, либо свихнусь, либо вылечу из академии… А другие ведь справляются, даже Томаки, хотя умником бы я его не назвала. Чувствую себя идиоткой. Девушка трёт глаза, снова зевает и берёт другой свиток, встряхивается. — Не спать. Не спать. Учить. Учить. Пусть Муто-сенсей порадуется невыполненному домашнему заданию, это я переживу, а вот Аоки-сенсей может и отравить… — бормочет она, борясь со сном тем, что проговаривает мысли в слух. Но всё-таки засыпает прямо над свитком. Итачи не удерживается и, незаметно проскользнув мимо охраны джинчурики, вчитывается в свиток с заданием. Ярость, граничащая с ненавистью, вспыхивает в душе шиноби. Так уж ли не прав собирающий восстание отец? Деревня прогнила насквозь и ей нужны перемены!.. … Отец и сын. Глава клана и его наследник. Фугаку делает вид, что сильно увлечен изучением плиты, многие поколения являющейся святыней клана Учиха.* — Во всём клане, только те, у кого есть шаринган, могут прочитать написанное здесь. И даже они — лишь часть. Но со своим Мангакё шаринганом ты можешь прочитать всё. — Ты хочешь, чтобы я сказал тебе что там написано? — В этом нет нужды, — отец поворачивается, и в полумраке святилища клана Учиха становится виден Мангакё главы клана. — Он тоже у тебя есть?! Но как?! — Это произошло во время Третьей мировой войны шиноби. Мой друг отдал свою жизнь в обмен на мою. Из его кровавых слёз рождён был мой Мангакё. Путь спасения Учиха написан на этом камне, — Фугаку отворачивается снова, изучая плиту, в голосе главы Итачи на долю мгновения кажется какая-та злая насмешка. — Но даже с ним конец не разобрать… Мы можем справиться. Это всего лишь часть, но ты всё поймёшь когда сможешь прочесть оставленное послание. Ущемление прав клана Учиха неприемлемо. — Пусть так, но должен быть иной путь, чем использовать силу… — закончить пламенную речь, рвущуюся из Итачи. не позволяет глава клана, перебивая своего сына категоричным: — Лидеры деревни боятся Учиха. Потому и преследуют, их страшит… шаринган. — Ты прав. Они боятся, что мы станем контролировать Кьюби с помощью силы Шарингана. — Это лишь… легенда об Учиха Мадаре. Еще никто не смог этого повторить. Мы даже не знаем возможно ли это. Но лидеров не отпускают призраки прошлого, вот они и отстраняются от нас. А раз они боятся нет иного выхода чем взять всё под контроль. — Хочешь занять место Хокаге силой? — после едва заметной паузы Фугаку отвечает, всё так же стоя к сыну спиной, даже не поворачивая головы в его сторону. — Такого желание клана. Я не могу их остановить. Но я хотел бы избежать насилия. Вот почему о моём Мангаке не было известно никому в клане. — Почему? — Я могу контролировать Кьюби с его помощью. Если клан об этом узнает — обратного пути не будет, — отец поворачивает голову, пуская в ход Мангаке. — Смотри! Сознание захлёстывают видения: смерть Мидориямы и её брата, разрушение Конохи, а посреди всего этого ужаса отец с пылающим в глазах Мангаке шаринганом. Итачи падает, упираясь ладонями в пол, не в силах выносить рвущей сердце боли. Глава клана снова отворачивается и продолжает рассматривать плиту с письменами. — Многие в клане ненавидят деревню. Если мышь загнать в угол, она будет сопротивляться. Жертвы будут с обеих сторон. Но Итачи… если ты… поможешь мне, — Фугаку делает заметную паузу прежде чем продолжить. — С помощью неожиданности мы сместим лидеров. Битвы не избежать, но если вмешаешься ты, член АНБУ, — Фугаку поворачивается в сторону сына со всё еще активированным додзютсу. — Революция свершится без жертв. — «Революция свершится без жертв»?! — ошарашенно переспрашивает Итачи, пред внутренним взором которого встаёт мертвое лицо сестры джинчурики, преградившей путь к брату бойцам клана Учиха. — Итачи, ты ведь мой сын!.. Помоги! Спаси наш клан!.. … Он снова тут, легкое гендзютсу и погоня из одноклассников отстаёт от потрёпанной спящей на ходу девушки. Не чувствуя больше угрозы она опускается на землю и свернувшись в клубочек, словно кошка, засыпает. Итачи не может оставить её так, а потому берёт на руки, собираясь отнести в квартиру общежития шиноби, и замирает, чуть плотнее прижимая к себе легкое и расслабленное до предела тело. — Пёс-извращенец… — бормочет она во сне обхватывая руками за шею Итачи. Шиноби рвано выдыхает, ощущая тепло чужого дыхания на мгновенно ставшей слишком чувствительной коже. Какое-то время подросток стоит, плотно зажмурив глаза, блаженная пустота наполняет сознание, дикие, незнакомые эмоции бушуют за границами этой пустоты… — … Нии-сан, потренируйся со мной, — просит младший брат, он знает, что Итачи не согласится, но всё равно вертится рядом, привлекает к себе внимание, ластится. Доверчивый, наивный, такой далёкий от грязи этого мира. — Я с миссии, отото, и слишком вымотался, так что в другой раз. Деревня. Клан. Шиноби. Неужели битвы действительно нельзя избежать? Деревня или клан? Что он должен сделать? Что? — Нии-сан, уверен тебя ничто не может вымотать, ведь… Ай! — легкий тычок по лбу заставляет брата замолчать, обиженно надувая губы, вот только брови домиком, а в глазах тоскливое понимание и грусть. Ему хочется внимания отца и брата, он не замечает многого, видя только хорошее в окружающем его мира, такой… Невинный… — Для начала прими мою благодарность. Ты предотвратил войну в Конохе. Мы смогли сохранить мир. — Да. — Однако печально, что мы не смогли найти иного выхода. — Примите мои извинения. — Извиняться здесь должен я. Теперь тебя заклеймят убийцей, уничтожившим свой клан. Ты попадёшь в книгу Бинго. Тебя будут разыскивать. — Разумеется… — непозволительно, но Итачи говорит заранее подготовленные фразы. Противоречивые эмоции разрывают его на части. А в голове крутятся воспоминания и прежде чем уйти новоявленный нукенин произносит. — Хокаге-сама… Проверьте внимательно деятельность преподавателей академии, не добавляйте поводов для ненависти джинчурики… «… и мне». ________________________ *данный разговор почти полностью слизан из аниме, если кто обратил внимание в иллюзии показано разрушение квартала Учиха, веера повсюду словно в кошмарном сне.
