Симфония на кустовом рояле

Хоронят Орочимару. Разговор перед гробом: Цунадэ: — Тьфу-тьфу-тьфу! Чтоб не ожил… Джирайя: — Ты тогда уж и по дереву постучи. Для пущей надёжности. Цунадэ (стучит по гробу): — Тук-тук-тук. Орочимару (раздраженно): — Кто там? Немного обыденности из жизни шиноби

      [Я чувствую в тебе силы этого чокнутого парня. Совсем иначе, чем в ангелах] — говорит со мной красная латная перчатка, инкрустированная, по виду, нефритовой сферой, с именем «Ддрайг». Я же, прикинув свои шансы на то, что мне удастся подобраться к Иссею, чтобы «вылечить» решаю хотя бы обследовать с помощью шоссена пациента.       — Я мало понимаю в том, что… — Иссея отбрасывает от меня в сторону, а меня саму поднимает на руки тот, на кого я недавно свалилась.       — Он грязный извращенец, — сообщает нервно, но при этом очень осторожно стискивающий меня в объятьях последователь тёмного властелина (если судить по одежде). — Тебе не стоит к нему прикасаться.       — Но… ему нужно помочь, — возражаю, однако, не тороплюсь сопротивляться или выказывать недовольство. Если он прекратит себя контролировать, то он раздавит меня как каток лягушку. — Очень-очень нужно.       — Он и так должен сейчас быть до смерти счастлив, — говорит Шалба, делая особое ударение на «до смерти» и зарываясь носом в волосах. — А нам…       Рывок и картинка перед глазами резко меняется, как и положение в пространстве. Скосив взгляд на удерживающие меня руки скрытые рукавами знакомой кожаной куртки, читаю «Вали Люцифер»       «Ксо!»       — Ха-ха-ха, гляди-ка, Вали, слабак, который столько раз тебе в сухую проигрывал, тянет руки к тому, что ему явно не по силам удержать, — радостно заливается смехом стоящий где-то совсем рядом поклонник Милосердного Будды.       — Маленькой леди не престало находиться в подобной компании, — выдаёт не видимый мной англичанин.       — Мне нужно помочь Хёдо-сан, — повторяю как заклинание.       — Нет, — звучит от держащего меня типа, как приказ, и обзор закрывают черные, как смоль, кожистые крылья.       — Призрачный Белый, тебе следует отпустить ангела, — женский голос полный властности и достоинства привлекает к себе внимание.       — Ангелы принадлежат небесам, — поддерживает неизвестную Шалба.       — … — над руинами воцаряется шокированное молчание. Постепенно шок перетекает в сомнение, и я чувствую, как на мне сосредотачиваются полные подозрения взгляды. — Что ты такое? — задаёт повисший в воздухе вопрос Вали, но вот ответ приходит совсем с другой стороны.       — Последняя воля Отца нашего, эфемерный ангел, — пронзительно-нежный полный печали и скорби голос звучит в моих ушах музыкой, и тело начинает действовать само, теряя материальность и бросаясь в сторону источника звука с радостным воплем:       — Михаэль!       Руки цепляются за складки белых одеяний, за моей спиной раскрываются, становясь видимыми несколько пар сияющих крыльев, волосы, глаза и одежда меняются, завершая образ. Я встречаюсь с исполненным мудростью и пониманием взглядом зелёных глаз.       «Вот и «сюрприз» от данной мне роли… Я чувствую его почти как Широ, даже роднее», — делаю себе зарубку на память.       — Каков приказ, что стал твоим дыханием, Дитя Мимолётности? — с непонятной мне обреченностью спрашивает собрат.       — Приказ…? — непонимающе хлопаю ресницами. Хмурюсь, вспоминая вводную и прислушиваясь к себе в поисках возможного подвоха в виде «приказа». Не найдя ничего лишнего, просветлев лицом, радостно щебечу. — Сожаления, мечты и надежды… — смущаюсь, стремясь передать через взгляд доставшиеся от Библейского Бога чувства. — Мир между тремя фракциями он ведь не невозможен, Михаэль?       Глаза Михаэля широко распахиваются, зрачки расширяются, выдавая шок, лицо приобретает выражение беззащитной, детской растерянности. Взгляд постепенно наполняется осмысленностью и облегчением. Губы начинают подрагивать, в уголках глаз скапливается влага, робкая улыбка искажается не в силах выдержать поток радости, рождающийся внутри Михаэля. Я отчетливо чувствую всё это, будто испытываю сама.       Михаэль светиться от счастья и облегчения, наполняя пространство белым и густым, словно молоко светом.       — Мы почти достигли мира, — слова собрата откликаются внутри тянущей болью, давая четкое осознание того, что без спасительного «почти» в предложении мой титул «Эфемера», как и раса «серафим» со всеми бонусами и навыками мгновенно бы исчезли. И осталась бы я, как в той страшилке для генинов про пьяного шиноби, что наши медики травят — против объединённой армии всех великих стран с одним ржавым кунаем.       — Свет… такой нежный и совсем не опасный.       — Не стоит удивляться этому, Риас Гремори. Пусть первый Люцифер и искренне верил, что Бог создавал Детей Мимолётности только ради удовлетворения собственного тщеславия, но эфемеры единственные ангелы, что способны выходить за рамки, системы созданной Библейским Богом, и легко вносить изменения, придавая ей устойчивость и стабильность, — к женскому голосу присоединяется мужской. — Увы, но это одноразовый инструмент. Бог давно мёртв, а значит создать подобный Священный Механизм больше некому. Наслаждайтесь этим светом, ибо это последний раз…       — Не последний, — бурчу, не скрывая обиды, но при этом, заменяя «я не механизм» на: — Азазель, ты хотя местами умный, но в целом такой дурак.       «Еще один сюрприз, «воля Библейского Бога» что-то вроде ментальной программы, сидит как влитое, никакого дискомфорта не вызывает даже когда срабатывает. Раздражения и того нет. Видимо не зря в роли упоминалось метание между человеческой и ангельской природой… »       — Кха-кха! Кха! — свирепый кашель прерывает нить размышлений, затем сквозь кашель раздаётся сиплое и несколько паническое. — Что…?       В голове, в качестве подсказки, возникает яркий, но крайне расплывчатый образ того, как падший ангел отрезает себе руку, дополняет это шлейф эмоций и весьма своеобразных ассоциаций.       — А разве нет? В целом умная личность не стала бы отрезать себе руку, как только подвернулся подходящий случай, и собралась благодарная аудитория, чтобы испробовать на себе крутой протез, — недовольно ворчу и с некоторой толикой отеческого укора и добродушной насмешки добавляю. — Ты ведь уже вроде как взрослый, Азазель.       — Ты… — крайне выразительно произносит падший. Боль и надежда мешаются в нём в дикий и крайне ядовитый коктейль. — Михаэль, а ну вырубай свою иллюминацию, я хочу в глаза Ему глянуть!       — Это Дитя Мимолётности, Азазель, не стоит…       — Вырубай, — моего лба с великой осторожностью и нежностью касаются самые кончики пальцев собрата.       — Такой яркий свет может навредить преисподней, — в обращенных ко мне словах Михаэля нет укора или тени какого-либо негатива. Но их достаточно, чтобы густой, словно молоко свет начал стремительно ослабевать, пока не остался только слабый ореол вокруг наших крыльев.       «Значит, светился не Михаэль…? Что-то не то с моей временной расой. Или со мной».       Я поворачиваюсь, чтобы встретиться взглядом с любителем отрезать руки по идиотским причинам.       Взгляды пересекаются, и моё сердце наполняется ядом сожалений и тоски. Такими горькими.       Почему-то я ожидала видеть Азазеля совсем другим. Увидеть его ангелом. Под стать нечеткому образу, рождаемому глубоко внутри при звуках его голоса, мыслях о нём.       В реальности… от ангельских зелени и золота в падшем остались только несколько прядей на голове создающих бунтарскую челку. Остальное скрыл чернильный мрак, успешно изгваздавший и его прекрасные крылья. Глаза — приобрели густой фиолетовый цвет, а мягкие некогда черты изменились под влиянием свирепой угрозы, ставшей исходить изнутри падшего. Сейчас он был высоким и зрелым, даже на огрубевшем лице теперь красуется маленькая чёрная бородка. Тёмно-багровый с фиолетовым оттенком плащ, черная рубашка, серые брюки…       — К твоему образу явно не хватает белых тапочек и деревянного костюмчика. Приталенного, — слетает с языка пропитанный ядом сожалений ряд слов. Затем идёт более искреннее: — Однако, живым ты смотришься лучше, хотя того и гляди от старости песок сыпаться начнёт.       «Библейский Бог был… цундере?» — краснею под немигающим взглядом Азазеля.       — А теперь я хочу знать, что здесь происходит и что всё это значит, — произносит Вали с такой интонацией, будто еще мгновение и он тут всё на атомы разнесёт. И именно его голос будто срывает плотину, и все начинают говорить одновременно.       — Воплощение последней воли Библейского Бога, как такое возможно?! Почему она появилась именно сейчас? Возможно ли…       — Эй! Тут кое-что явно не сходится!       — Воля Божия… Даже погибнув Он не оставил детей своих… Не оставил…

(*^ω^)八(⌒▽⌒)八(-‿‿-)ヽ Внимание! Видя страдания игрока и искренне сочувствуя её нелёгкой доле. Переживая о том, что столь желанное яблочко во время ссоры раздавят и смешают с грязью, ваши любящие наниматели, скинувшись, дарят игроку специальный титул «Принцесса (Королева) гарема»! «Принцесса гарема» Вы пока маленькая и до королевы вам еще и расти, и расти, но и проблемы у вас большие, прямо сейчас, и уже тянут свои грубые ручищи к вашему маленькому, нежному тельцу. Свойства титула: +2~ 500 к выносливости за каждого члена гарема, жениха (невесту) или возлюбленного (ую) в зависимости от их ранга и характеристик +11~900 к гармонии за каждого поклонника в зависимости от их ранга и характеристик на 100% уменьшает шанс быть убитой в драке между поклонниками на 95% уменьшает шанс, что игрока совратят или изнасилуют даёт 0,01% шанс, что в игрока влюбится любое существо дополнительный эффект «принцесса» + приложение «мой гарем» При достижении игроком половой зрелости или совершеннолетия титул может эволюционировать, при возвращении в детское тело регрессировать до начального состояния. (◕‿◕✿) ଘ(੭ˊᵕˋ)੭♥Внимание! До конца основного задания игроку закрыт доступ к приложению «мой гарем» «Мой гарем» Помнить все имена, знаменательные даты, симпатии и антипатии бывает не просто. Особенно если одна из ваших стеснительных половинок не желает делиться важными подробностями из жизни или не желает признаваться в своих чувствах и официально входить в ваш гарем. Ситуаций много, но ответ на них один — специальное приложение «мой гарем»! «Мой гарем» помогает вести учет, уход и постоянный мониторинг прелестных созданий, решивших связать с вами свою жизнь и мечты о «долго и счастливо». Грамотно построенная система профилей, оповещений и подсказок существенно упростит жизнь, особенно если вы новичок и до этого не имели счастья обладать собственным гаремом. (^_−)☆

В левом верхнем углу появляется значок приложения. Рисунок черноглазого парня в чалме с нижней частью лица закрытой полупрозрачной тканью, со сложенными на рельефной груди руками… «А неплохо изобразили. Не точно по пояс, а чуть ниже, чтобы ясно было видно, что ниже, по идее, ничего на нём нет, но при этом «то самое» оставалось за кадром», — размышляю, отвлекаясь от поднявшегося гвалта. — «Что-то мне как-то не по себе от такого намёка от нанимателей… "