мосты

      Лучики утреннего солнца разлетаются по улицам Петербурга, птицы напевают какие-то свои мелодии, а первые люди начинают выходить из подъездов, насквозь пропитавшихся табачным дымом. Лиза медленно плетётся по бордюру, аккуратно переступая с ноги на ногу, раставив руки в стороны для равновесия. Бежевое пальто свисает с тонких плеч, русые волосы отросли значительно ниже лопаток, а из подвернутых чёрных брюк виднеются изящные лодыжки. Тёплый сентябрьский ветерок дует в лицо, освежая девушку, но навевая воспоминания прошлых лет. Громкий смех будто снова звучит в её голове, а Лизе снова девятнадцать. — Шило в заднице идти не мешает?       Неред оборачивается на до боли знакомый голос, но видит лишь пару заспанных студентов, спешащих на учебу. Девушка мотает головой, пытаясь выгнать назойливые мысли, вызванные лишь одним несчастным моментом. Его давно уже нет.       Русоволосая девушка со временем купила себе маленький неприметный магазинчик в центре Питера, но спрятавшийся за парой огромных бутиков, и открыла там библиотеку. Позже к ней прибавилось кофейня, а через какое-то время ещё и пекарня. Прошло четыре года, как Лиза Неред наконец-то смогла исполнить мечту всей своей жизни.       Огни ночного Питера завораживали Даню, медленно вдыхающего вечерний запах воздуха. Трап будто плыл под ногами парня, а голова кружилась от переизбытка эмоций. Спустя четыре, долгих четыре года он наконец-то ступил на родную землю. И плевать, что так-то он уроженец Казани, вообще похуй.       Лиза смотрела на разводные мосты, опираясь ладошками на поручни корабля. Пролетающие огоньки, светлячки, кружащиеся вокруг фонаря, запах воды, плещущейся вокруг борта. Сзади смеялись люди, обнимались какие-то парочки и звучал звон бьющихся бокалов. Все вокруг счастливы, и Неред вроде как должна быть такой же. Должна улыбаться, смеяться, радоваться жизни, но что-то внутри не давало. Какой-то непонятный камень, давящий ей прямо на сердце. — Мы как будто не свои на этом кораблике, да? — рядом будто из ниоткуда появилась полупьяная девушка с невероятно красивыми белыми волосами. Лиза почему-то не испытала никакого отвращения к её пошатывающемуся состоянию, а лишь пыталась вспомнить, на кого же похожа эта незнакомка. Алиса. — У тебя будто светящиеся волосы, — попыталась перевести вопрос в другое русло Лиза. — Я знала одну девушку с такими же, словно вышедшая из сказки. А знаешь какое имя было волшебное-то? — Алиса? — получив удивленный взгляд девушка кротко, будто стеснительно, ухмыльнулась. — Мою дочь зовут так, прекрасное имя. Но знаешь что не позволяет мне любоваться ею постоянно? Лиса слишком уж на отца похожа, да. У каждого ведь в жизни есть «не до конца забытый человек». Тот, которого в глубине души всё равно ждёшь. В которого веришь. Которого, несмотря ни на что, ревнуешь. Наблюдаешь за его жизнью со стороны, узнавая подробности от общих знакомых или из интернета. Думаешь, что он давно забыт, но вот беда, при встрече перехватывает дыхание. Есть ли у тебя тот самый человек, милая девушка с изумрудными глазами?       А перед глазами Неред будто вырисовываются рыжие волосы, яркие веснушки и большие ладони. Лиза старалась вечно доказать себе, что не скучает по этому человеку, но вот досада, сердцу ведь действительно не укажешь. А ночью, как только девушка закрывала веки, знакомые голубые глаза смотрели будто прямо в душу, а в голове проигрывалась маленькое видеосообщение в телеграме. «Извини, Лиз, но я уезжаю в Европу учиться. Может в Испанию, а может в Германию. Прости, Елизавета Неред, но кажется мои родители были правы и нам не суждено быть вместе.»       И Лиза никогда не забудет как предательски дрожал тогда ещё родной до боли голос.       Проезжая по набережной, Даня оглядывает знакомый, но в то же время чужой город. Всё те же кораблики, плывущие по Неве, всё те же восхищенные туристы, всё те же спешащие по своим делам петербуржцы. Но вдруг взгляд Кашина цепляется за развевающиеся по ветру длинные белые и короткие русые волосы. Сердце застывает, а потом начинает биться в сотни раз сильнее, только вот мозг переварить информацию не может. Лиза и Алиса? Парень заживает виски пальцами, зажмуривает глаза, но когда открывает их, то корабль находится вне поля его зрения.       Вдруг водитель такси почему-то начинает громко ругаться на своём родном языке, а спереди звучит громкий визг шин. Последним, что видит Кашин, была яркая вспышка и сотни искр, разлетевшихся в стороны от капота соседней машины. А потом был оглушительный удар и пустота. Всепоглощающая пустота. — Настя, так ведь? — получив утвердительный кивок, Лиза продолжает. — Скажи, а чайки тоже плачут, когда их море предаёт? — Чайки разбиваются о скалы, если море их предаёт.       Громкий визг шин слышен даже далеко от набережной, и Лиза видит яркое пламя, поднявшееся из салона какого-то автомобиля. И почему-то желание скорее помочь людям перебаривает здравый смысл, и девушка громко спрашивает, можно ли её высадить прямо тут. А дальше всё вокруг будто в тумане. Её подсаживают у берега, мимо проходящие люди помогают забраться на тротуар, и Неред бежит к машинам, не оглядываясь вокруг.       Из горящей машины быстро вытаскивают одно тело, полностью покрытое ярко-алой кровью, и Лиза будто перестаёт дышать. Она видит смерть своими глазами, слёзы скапливаются на ресницах. А потом из салона достают второе тело и Неред чувствует слабость во всём теле. Знакомые рыжие волосы покрыты сейчас наполовину кровью, а голубые, до боли родные, глаза медленно закрываются.       Даня чувствует головокружение, тошноту, боль, что угодно, но только не страх. Ему скорее смешно, приехать не успел, а уже на пороге смерти. Парень откидывает голову на сиденье, отхаркивая кровь, и улыбается, смеётся, будто не боясь совсем ничего. Мыслей в голове нет, но когда дверь в машину открывается и его тело подхватывает несколько пар сильных рук, он почему-то думает «эй, я тут умираю вообще-то, не мешайте». Свежий воздух подаёт кислород в мозг, и Даня медленно моргает, пытаясь понять, что вообще произошло. Громкий крик какой-то девушки привлекает его внимание, и дыхание замирает. Неужели она?

***

      Мерный писк приборов будто выхватывает Даню из сна, медсестры взволнованно носятся по палате, а русоволосая девушка стоит за стеклом, прижавшись носом к поверхности, и практически не дышит. А вот под закрытыми бледными веками бушует самая что ни есть жуткая буря. 6 — Даня, солнышко, твоя форма ждёт тебя на стульчике, а водитель подъедет через полчаса. Поторопись, пожалуйста! — его мама небрежно целует его в щеку, оставляя на коже след цвета фуксии, и торопливо идёт к двери, цокая каблуками.       Даня томно вздыхает и медленно направляется к своей спальне, мысленно проклиная своё происхождения. Даже первый день в школе не приносит никакого волнения из-за этой чертовой «идеальности» и расписанности по нудному графику. 15       Фиолетово-синее небо украшено искрящимися звёздами, а птицы допевают последние свои мелодии. Ветер развевает белоснежные волосы рядом, шуршит тёмно-зелёной листвой и сметает пыль, светящуюся в полутьме. — Глянь, как красиво! — Ага, — незамедлительно отвечает девушка подле Дани, заправляя прядь волос за ухо. — Не, ну ты не подумай, никакой романтики. Это я так, показать просто… 17 — Алиса не подходит тебе, солнышко, пойми же! — Ирина смотрит на сына, будто не узнавая его, но на деле женщина не знакома со своим же ребёнком. — Да Господи, мам, мне шестнадцать, а ты называешь меня солнышком! Если ты думаешь, что одним обращением в день ты можешь окупить моё вечное одиночество, то ты точно ошибаешься! 19 — Понарожают, блять, высоких. — Ебать ты низкая. 20 «слушай, Лиз…»       Вдруг поток воспоминаний обрывается, а вместо него приходит пустота. Всё вокруг белоснежное, аж до рези в глазах, а потом боль проходит. Дане хорошо, ему кажется, что он умер и всё окончено. Но вдруг вдалеке появляется слегка заметная светлая фигура, идущая на встречу. Когда она приближается на расстояние пары метров, Даня задерживает дыхание, узнавая в ней Алису. С длинными красивыми волосами, завивающимися на кончиках, и искрящимися карими глазами. — Где мы, Лис? — В моём сердце, наполненном сотнями комнат, предназначенных тем, кто войдет в мою жизнь, есть одна потайная, никем не тронутая и смиренно ждущая твой визит. И ты наконец пришел, Даня Кашин, моя первая и последняя любовь.       Парень обнимает подругу детства, прижимая так сильно, насколько вообще может. Он разглядывает черты, которые давно уж не видал, и поглаживает такие до боли родные локоны. Даня, черт побери, сумасшедше скучал. — Я люблю тебя, Алиса, люблю больше жизни. — Значит живи, Кашин, просто живи для меня. Для той русой девушки, что сейчас дрожит за стеклом твоей палаты, боясь лишний раз вдохнуть. Для её маленькой кошки, которая хранит в себе сотни рассказов хозяйки. Для себя. Живи, будь счастлив и умри старым. Говорю, как в Титанике, но это же невероятно жизненно, Дань. Тогда мы не попрощались, поэтому нужно сделать это сейчас. Прощай, солнце моё. Очнись.       Данила Владимирович Кашин хорошо переносит сложнейшую операцию и остаётся живым, несмотря на неблагоприятные прогнозы врачей.

***

      Солнечный свет падает сквозь шторы на замшевый диван, освещая веснушки на бледной коже рыжего парня. Телевизор ненавязчиво играет на фоне, Даня мирно поглаживает Алмаза, свернувшегося на коленках и приятно мурчащего, а Лиза прочесывает пряди ярких волос пальцами. Из окна виднеются разводные мосты, в квартире приятно пахнет выпечкой и кофе, а двое чувствуют мерное сердцебиение своей пары. — Слышал, Эвелина развелась, — Лиза усмехается, выдыхая собравшийся в лёгких воздух. — А мои родители вроде как сейчас в Греции осели, невероятно, правда? — Я люблю тебя, Дань, люблю, — парень приподнимает брови, удивляясь резкой сменой темы, но ничего не говорит. — Даже если нет настроения, или на улице плохая погода. Даже если за окнами разные города, я люблю тебя.       Кашин лишь улыбается, облокачиваясь на тёплое плечо, медленно засыпая, убаюканный приятным светом и мурчащим котом на коленях. А Лиза мерно поглаживает его волосы, а в мыслях мелькает кроткая мысль. «я действительно стала тут счастливой, мам».       У этих двоих будут двойняшки, которые будут носить имена Алиса и Дима. Они проживут всю жизнь в квартире с видом на разводные мосты, но никогда не забудут про путешествия. Они будут рассказывать внукам истории про своё первое знакомство, смеясь с их неловких лиц. Ну, а сейчас Лиза гладит его волосы, а от обручального кольца на руке прыгают солнечные зайчики.

«мосты не стали мне дороже, чем ты»