мосты

      Данил медленно открывает глаза, пытаясь понять, от чего же так болит голова — от очередных нотаций родителей или вчера был очередной «веселый» вечер с интересными напитками. Потирая сонные глаза, он пытается найти телефон, но чувствует что-то противно-липкое и тут же одергивает руку, непроизвольно вскрикнув. Посмотрев на окончательно засранный пол и светло-серые обои, парень понимает, что находится у Юлика на съемной квартире. И как его только еще не выперли, видимо, давно хозяин не наведывался. — Юлик, блять! Где тебя черти носят, какого хуя?! — орет он, ожидая, что на эти дикие возмущенные вопли тут же примчится наверняка недовольный Онешко. Действительно, так и случилось. В комнату с видом мученика вошел парень, тут же запрокинув в себя полбутылки минералки. — Завались, — недовольно отвечает он, поморщившись, — и без тебя башка раскалывается. — Я тебе сейчас завалюсь! — Даня собирается запустить в Онешко подушкой, но во время вспоминает про грязные руки. — Че за дерьмо? — он размахивает правой рукой, указывая на светло-коричневую массу, плавно стекающую на рукав толстовки. Юлик прыскает со смеху, встречая разъяренный взгляд рыжеволосого. — Чувак, вниз посмотри, — наконец-то выдавливает он, вытирая подступившие слезы. Внизу валялась бумажка от «Аленки» и много другого мусора, не сильно зацепившего внимание Дани. — Ля, шо бы пожрат? — с невозмутимым лицом парень слизывает шоколад и с сожалением смотрит на грязную толстовку. — Нехуй на шоколадках чужих спать, — говорит Юлик, скрываясь за дверью. Данил резко встает с дивана, упорно следуя за Юликом, пересилив потемнение в глазах. — Чужих? — Ну, не то чтобы прям чужих. Телки твоей, — непринужденно выпалил Юлий, пытаясь найти в пустом холодильнике хоть что-то съестное, кроме прошлогоднего незакрытого майонеза и бутылки коньяка. — Какой телки? — на ум Кашину тут же приходит стервозная Эльвира, но он точно знает, что на подобных мероприятиях она не появляется без сопровождения своего парня, а вот его бы Юлик и Даня точно не позвали, впрочем, как и саму Эльвиру. — Лизой вроде зовут, — Юлик продолжает рассекать квартиру в поиске еды, а Кашин ходит за ним по пятам. — Погоди, какая Лиза? — все никак не понимает парень. — Блять, Дань, мне тебе еще напоминать как ТВОЯ девушка выглядит? — найдя в комнате лишь пустую коробку из-под пиццы, Онешко, которого эти расспросы уже достаточно подзаебали, закатывает глаза. — Лиза? Ты, блять, серьезно? — вскрикнул Кашин, обращаясь к слегка ошарашенному Юлику, который в тот момент запихивал что-то в рот. — Э… — озадаченно промычал тот. — Че не так-то? — Она не моя телка! — Данила тут же отвёл взгляд, не желая показывать свое смущение, образовавшееся непонятно от чего. — У-у-у, — одобрительно загудел Онешко, включив чайник и облокотившись на кухонный стол. — А как же мадама Эльвира? — посмеиваясь продолжил парень. — Онешко, ты случайно склерозом на старости лет не страдаешь? Мы это уже обсуждали, чувак, — осипшим голосом парировал Даня.       Юлий лишь недовольно хмыкнул, закинув ногу на ногу, неожиданно задумавшись.       Он и сам был очередным сынком богатеньких родителей. Только вот при сравнении его и Дани прослеживалась отличительная черта — родители Онешко давно забили на сына болт, решив, что ничего путного не выйдет. «Младшенькая — гордость, а этот балбес так, обуза». «Ты ничего не добьешься, сиди молча и знай свое место». «Ты бы на Васильева посмотрел, сразу видно, прирожденный лидер».       А Юлик и не собирался спорить. Он просто каждый раз молчал, терпеливо сжимая кулаки. Так продолжалось достаточно долго, но однажды парень прекратил череду родительских воплей и нотаций, собрав вещи и уйдя из дома. Неплохие связи помогли шатену устроится на работу и снять квартиру в хорошем районе, и это пожалуй один из немногих плюсов родиться в богатой семье. Родители Онешко и не пытались вернуть сына. Честно говоря, один раз они даже позвонили, правда, чтобы пригласить на день рождения младшей сестры Юлика. В тот день он пришел в хорошем расположении духа, с подарком и улыбкой, натянутой до ушей, холодно переглянувшись со старшим поколением и незнакомыми ему гостями; а ушел он под крики и проклятия родителей вперемешку с плачем Юли. Он крепко обнял сестру на прощание, пообещав, что обязательно заберёт ее из этого дурдома, как только она подрастет. С тех пор и ноги парня в том чертовом доме не было, и, вроде бы так всем было спокойнее — Онешко не позорил семью своими выходками, а родители не капали на мозги.       Очнулся Юлик от громкого хлопка двери. Быстро оглядевшись по сторонам, он не обнаружил Данилу. Громко вздохнув, парень подошёл к окну, и облокотившись на подоконник, продолжил пустым взглядом смотреть на грязно-серые пейзажи Питера за стеклом. Телефон издал тихий звук, выведя на экран блокировки чье-то сообщение. Даня: «Я поехал домой. Если меня не уебут, то ещё затусим на неделе»       Быстро пробежавшись взглядом по смс-ке, Юлик ничего не ответил.

***

      Новое утро встретило Неред тремя звонкими гудками и отборным матом Зарыковской на той стороне провода. Лиза быстро вскочила с кровати, придерживаясь одной рукой за деревянный шкаф, а другой рукой придерживая кружку, из которой она только что пролила остывший кофе своими резкими телодвижениями. В голове тут же зароилось множество мыслей, например: «Блять, хотела же вечером голову помыть, но нет, было лень!» или же «Зарыковская, конечно, не уволит, но обоссыт, как только может… Пятое опоздание за месяц».       Разумеется, радужные размышления хорошего настроя не прибавляли. Совесть и экономность Лизки буквально верещали (не самыми культурными словами), что следовало бы вытереть со светлого ковра пролитый кофе, но вечные и неизменные спешка и похуизм явно этому перечили. Быстро одевшись и причесавшись, Лиза выбежала из квартиры, надеясь, что уйдет от Даши живой.

***

      Примерно в это же время Данила безжалостно прогуливал пары, зная, что ему за это ничего не будет. В конце концов, должны же у него быть хоть какие-то преимущества! Зайдя в непримечательный бар, в ветреной голове Данилы тут же пронеслось, что где-то в этом районе работает Лиза.       И почему эта русоволосая девчонка стала занимать в его мыслях так много места? Даня пообещал себе не привязываться к людям, после той самой истории про девочку с ебучими белыми волосами, но, похоже, Лиза — это исключение из всех правил, это явление, противоречащее всем жизненным принципам и убеждениям парня, феномен, не поддающийся какому-либо объяснению. Данила еще сильнее сжимает сигарету в руках, медленно затягиваясь. Подозвав официантку, он заказал темного «Козла», ненадолго залипнув в телефон. Неред, стоящая за барной стойкой, нервно сглотнула, завидев вдалеке среди посетителей рыжую макушку и веснушчатые щеки, однако, виду не подала. Под смех знакомых девчонок-официанток, видевших такую Лизу впервые, она робко попросила отнести этот заказ вместо нее. Так и не объяснив причины, девушка под перешептывания коллег, которые так любили лезть в ее личную жизнь (стоит вспомнить хотя бы историю, как они знакомили пьяную Елизавету с каждым вторым посетителем, пытаясь отыскать ей парня), ушла в комнату для персонала, громко хлопнув массивной дверью. Благо, Даша приедет только к вечерней смене, уж от нее-то точно не отвертишься, стоит только нервно посмотреть в ее сторону, как ты уже оказываешься на допросе.       Русоволосая и сама не понимает, как давно она начала избегать своего «недо-друга». Помнит лишь, как с затуманенным разумом стоит на кафеле в ванной, и чувствуя как по волосам стекают капли влаги, прислушивается к неприятному, колящему чувству в груди. Что-то больно сбивает дыхание и странная паника тут же начинает окутывать Елизавету, будто сейчас она выйдет на сцену или примет очередное решение, решающее ее дальнейшую жизнь. На зеркале появляется испарина, отчего вырисовывается аккуратно выведенное пальцем имя «Даня», щеки краснеют, а девушка наконец замечает, как из ванной через край льется вода, заливая пол. Ужасаясь то ли того, что в ее жизни появился еще один человек, способный стать причиной страданий и душевных мук, то ли того, что она может затопить соседей, Лиза нервно закусывает губу и дрожащими руками поворачивает ручку крана, затем протирает зеркало сухим полотенцем.       Да, она его избегает, но сегодня вечером, как ни странно, Даня снова заберет ее с работы, и они будут гулять по вечернему Питеру. Вот такие странные дела, никак не воспринимающиеся глупыми головами этих двоих.       Осушив стакан, рыжеволосый размеренно собирает вещи и выходит из бара, после чего девушка облегченно вздыхает, вытирая потные ладошки о фартук. Через пару минут на мобильный приходит сообщение: «Я сейчас примерно в твоем районе, мне забрать тебя с работы?»       Лиза хмурится, чувствуя идиотскую улыбку до ушей, которую она не может скрыть и быстро печатает ответ, что освободится через полчаса. — На угнанном байке кататься даже веселее, чем обычно, — улыбаясь кричит Неред, пытаясь перекричать ветер звенящий в ушах. — А ты как думала? Когда имеешь дело с Кашиным, грех в этом сомневаться, — кричит парень, безжалостно разрушая ушные перепонки подруги.       Они мчатся по Питеру на бешеной скорости, даже не думая о последствиях. Фонари и неоновые вывески не очень-то хорошо освещают дорогу, но при этом слепят глаза.       Русоволосая постоянно смеется и заправляет непослушные пряди за уши, правда, они тут же разлетаются в стороны, закрывая обзор. Кашин также смеется и просит Лизу быть аккуратнее и крепче держаться за него, отпуская в ее адрес неловкие шутки, заставляющие краснеть.       Сейчас она наконец-то может почувствовать настоящее счастье. Только вот Неред пока не определилась, кто же на самом деле ее счастье: Кашин или бесценные моменты с ним.       Лиза всегда любила май. В мае всегда дышится легче, а все проблемы кажутся настолько невесомыми, что ты просто забываешь про их существование. Случайно задумавшись, девушка стоит напротив окна бара, через несколько минут получая не очень уж обидное «О чем замечталась, алкогольная принцесса?» от Даши, терпеливо подписывающей бумаги за соседним столиком. С таким хорошим настроением как сейчас зеленоглазая не в силах злиться, поэтому она подпирает щёку, присаживаясь на кресло рядом с Дашей и улыбается, слегка прищурив глаза. Сегодня все на удивление отлично: лучи солнца освещают весь город, с самого утра поднимая с кровати ленивых студентов, школьников и просто людей, спешащих на работу; сама Лизка пришла на работу еще до открытия бара, предоставив себе чудесную возможность насладится пустым помещением, которое еще не переполнили крики людей, шум, суета и табачный дым; ну, а после рабочей смены они договорились встретиться с ебучим Кашиным. Что это, если не счастье?       Зарыковская слегка посмеивается, глядя на непутевую, сонную подругу, лениво расположившуюся рядом, с прищуренными заспанными глазами и полуулыбкой как у чеширского кота. — Ты меня пугаешь, — не унимается темноволосая. — Все хорошо? — Все просто отлично, — улыбнувшись, говорит Лиза и тихо зевает, медленно поднимаясь с уютного кресла, чтобы переодеться в униформу.       К огромному счастью завершив свою смену, Неред вылетает из здания, оглядываясь по сторонам. — Кого потеряла? — услышав знакомый голос, что за последнее время стал дороже всего на свете, русоволосая оборачивается, и видит Даню. — Ну, явно не тебя, Кувшин, — смеется она. — Я тут пидора одного ищу, чмо такое рыжеволосое, еще веснушки как сыпь по всему лицу и ростом под два метра, прям всем своим видом бомжа напоминает. Ты случайно не видел? — девушка наигранно вздыхает и снова смеется, только теперь вместе с Данилой.       Они вдвоем идут по тихому скверу. Вернее, парень идет как нормальный человек, а Лиза пытается балансировать на бордюре. Снова оступившись, она рукой держится за Даню, идущего справа, который хоть и ухмыляется, но все же помогает встать, попутно ругая за неуклюжесть и «шило в заднице».       Перенасытившись бордюрными взлетами и падениями, девушка принимает решение просто спокойно идти рядом с Кашиным, на время успокоив свое «шило». Цветущие вишни в сквере плавно роняют свои лепестки, кружа их в белом вальсе, отчего дорожка частично становится белой. Лиза заворожено наблюдает за тем, как ветер вихрями носит опавшие лепестки и срывает новые с деревьев, да, в Питере такое не часто увидишь. Кашин же смотрит не столько на цветущие вишни, сколько на свою спутницу, вовсе не замечающую его пристального взгляда. Сейчас она кажется ему очень задумчивой, что для Неред было редкостью, так как между грубыми шутками, смехом, режущим слух и не прекращаемой болтовней редко находятся паузы для простого вдумчивого молчания. Через несколько минут девушка отрывает свой стеклянно-затуманенный взгляд от майского пейзажа и поворачивается лицом к Дане. Лизка думает о чем-то своем, печально смотря на парня, будто она прощается с ним.       Рыжеволосый не может этого не заметить и смотрит на нее в ответ, пытаясь понять, что же послужило причиной такой резкой смене настроения. Лица находятся в буквально двадцати сантиметрах друг от друга, от этого каждый стук сердца становится в разы громче.       Губы соприкасаются, пуская по телу сотни маленьких разрядов. Нежные лепестки вишни застревают в волосах, а приятный ветерок развевает пряди в стороны. Лиза приподнимается на носочках, ближе прижимаясь к такому огромному и тёплому Дане, и обвивает руками шею. Сердцебиение ускорилось раз в сто, а дыхание сбилось. Когда они отрываются друг от друга, губы блестят, а в глазах горят искорки. Лиза хочет что-то сказать, но её бесцеремонно перебивают.       Громкий недовольный крик заставляет Даню повернутся назад. Там к его ужасу и разочарованию стояли родители вместе с Эльвирой (какого черта там делала эта истеричка — он не знал). Кашин понимал, что сейчас все может обернуться как минимум громким скандалом, ему явно не хотелось, чтобы свидетелем будущего апокалипсиса стала Неред. Быстро шепнув ей на прощание что-то неразборчивое, он, ничего не объяснив, быстро подбежал к разрывающимся на части от возмущения и ярости родителям.

***

— Что это было, Данил? — тучный мужчина, сидящий на другом конце стола, безразлично задал вопрос. Так, будто происходящее не имело к нему никакого отношения.       На противоположной стороне стола сгорбившись сидел Данил, ответом которого было глухое молчание. — Ты должен отвечать, когда я тебя о чем-то спрашиваю, — голос по прежнему не показывал каких-либо эмоций. Как всегда равнодушный, спокойный и настойчивый. Отец Дани был твердо уверен, что он может получить ответ на любой вопрос по первому же щелчку пальцев. — Может вы перестанете лезть в мою личную жизнь? — огрызнулся Кашин младший, подняв взгляд на отца. Ответом ему послужил громкий мужской хохот, после которого в комнате повисло молчание.

***

— Можешь думать и хотеть чего угодно, но ты не будешь вместе с этой твоей Неред, — отрезала женщина, наконец-то появившаяся после двух часов истерик и скандалов, устроенных главой семьи. Сейчас глава семейства нервно курил в своем кабинете, в его почти седой голове никак не укладывалось, как они могли потерять контроль над наследником. Ему это казалось чем-то нереальным. Здесь в семье Кашиных, никто не позволял себе подобного поведения, прекрасно понимая, что ничем хорошим это не обернется. — Не с Неред, а с Лизой, — язвительно поправил Даня. — На следующей неделе ты уже будешь в Англии. Вроде бы не маленький, Данил, а ведешь себя как младенец. Уже давно пора понять, что перечить нам с отцом — бесполезное дело. Ты должен знать свое место, пока у тебя есть возможность на светлое будущее. И эту возможность, заметь, тебе обеспечиваем мы. — Я буду с ней и точка, — возразил Даня, начиная переходить на повышенные тона. — Нет. Ваша свадьба с Эльвирой состоится, как только ты закончишь обучение, это мое последнее слово. Выброси свою подружку из головы раз и навсегда, — властно заявила мать Кашина, с чувством собственного превосходства наблюдая за тем, как подросток пытается найти в себе силы, чтобы ей возразить. Ухмылка как обычно не сходит с ее губ, она знает, что добьется своего любой ценой.

***

      Все. Ему остался последний шаг, назад дороги нет. Данила не знает, готов ли он к этому, и насколько тяжело будет впереди, но зато он твердо уверен в правильности своего решения. На самом деле, чтобы оставить все, что имел, чем дорожил, всех, кого любишь и уехать в совершенно другую страну, тоже нужны стойкость и смелость. Вот только рейс не тот, что так долго выбирали Кашины, а тот, что выбрал Даня за две минуты, как только прибыл в аэропорт. За спиной у него лишь рюкзак и целый ворох воспоминаний о старом добром Санкт-Петербурге и его обитателях. На телефоне остались последние проценты зарядки, которые он решил потратить на человека, которого горячо любил всем сердцем, но так и не смог остаться рядом. Длинные худые пальцы быстро печатают текст адресованный абоненту «Лиза», стараясь вместить как можно больше символов. Спустя несколько мгновений рыжеволосый понимает, что это совсем не то, что хотел написать. Сейчас он как никогда раньше понимает, что иногда простых слов мало, чтобы выразить все чувства. Ему становится тошно, от того, что прямо сейчас он не может сорваться на другой конец города, стиснуть хрупкое тельце в объятиях, зарыться в русые волосы, неизменно пахнущие мятой и сказать все напрямую. Слишком поздно что-то менять. Заслышав голос борт-проводницы, он поспешно садится на свое место, долго смотря в окно, будто ожидая увидеть там родной, знакомый силуэт.

— С чистого листа?

С чистого листа.

      В то же время за барной стойкой сидит Неред, дрожащими руками обхватив телефон и быстро перечитывая сообщение в шестой раз. Слезы сами начинают непроизвольно катиться из глаз, оставляя на щеках мокрые дорожки. Ей сложно поверить, что такая счастливая сказка вновь разрушилась. Еще одна история приобрела печальный исход, разбив все мечты вдребезги. Конечно, после такого грандиозного провала с Эвелиной ей и не думалось, что она сможет вновь стать счастливой, но один человек все же помог ей в это поверить. Правда, терять это самое счастье, попробовав на вкус — намного больнее, чем не иметь его вообще. Это Елизавета поняла буквально пару минут назад, прочитав несколько коротких строк, адресованных ей. Отрываясь от экрана мобильника, Лиза оборачивается назад. Там, в окне, она замечает свежую полосу, оставленную только что пролетевшим самолетом в ясном голубом небе. — Мы еще обязательно встретимся…