Колыбельная для солнца

Я стояла в кромешной темноте. Мне было холодно, а спина нещадно болела. В руках был маленький фонарик. Вокруг опять кто-то, что-то шептал и бегал, на этот раз задевая меня. Панический страх поднимался изнутри. — Пап?! — позвала я в темноту, резко оборачиваясь, — Папа, помоги! Боже, как же холодно и больно спине. Я упала на колени, сбиваемая сильным порывом ветра. Изо рта вырвались клубы пара. Соленые слезы стекали по щекам. Господи, как же мне страшно. Я одна. Совершенно одна в этой непроглядной тьме. Хотя… нет. Тут кто-то есть и это пугает еще больше. Справа раздается жуткий детский смех и я сжимаюсь в маленький комочек, желая выбраться из этого места. Темного и страшного места. Сириус помоги мне! Кто нибудь, пожалуйста! — Ты одна. Тебе не спастись, — начинают нарастать голоса, — Ты никому не нужна. Отдайся нам. Кто-то схватил меня за юбку, но я упрямо не открывала глаз. «Это все сон», — упрямо шептала я, понимая что холод нарастает. Как и голоса. Они твердили что я не нужна, что я жалкая. Я пыталась им сопротивляться, но… Я одна. Я и вправду одна здесь. И никто сейчас не придет мне на защиту. Хотелось раствориться в этом безумном марке. Отчаянние захлестнуло меня с головой и осознание того что никто не спасет меня, убивало. Голоса почему-то резко замолкли, а фонарик замигал. Резкая и сильная боль в спине пронзила мое тело, от чего я закричала, выгибаясь. Боль как будто ломала меня пополам. Больше я ничего не чувствовала, только боль, а из головы как будто стирались все самые лучшие и хорошие воспоминания. Как будто во мне гас огонек, который так хотел стать огромным огнем. Я не знаю сколько продолжалась боль. Минуту, десять, час, два или же день. Но наконец она закончилась. Я открыла глаза, аккуратно вытирая слезы руками. Я сидела на коленях перед каким-то домом. Рядом стоял фонарик, который я сразу же взяла. Ничего другого не оставалось как идти в этот дом. Сам дом был вполне простеньким с виду. Правда немного зловещим в этом мраке. Дверь со скрипом открылась и я лицезрела гостиную. В ней сидела маленькая, миленькая девочка в розовом платье. Я дотронулась до ее плеча, но сразу же с криком отскочила. Девочка повернула ко мне голову, у нее был разрезан до ушей и зашит рот. Вот только, когда я отскочила я врезалась в чью то грудь. Я с опаской подняла голову вверх, тут же замирая от панического страха. На нем не было кожи и это был даже не человек. Это был череп обтянутый чем-то красным, с прорезями черных глаз и желтыми многочисленными клыками. — Тебе не убежать, — прохрипело оно, когда я бросила на верх. Я заскочила в первую попавшуюся комнату, чувствуя и слышала как оно идет за мной. Комната оказалась маленькой и мне негде было спрятаться. Дверь с противным скрипом открылась и закрылась. Меня резко отбросило к стене. Я с силой ударилась головой и осела на пол. Позже длинные когтистые лапы этого существа подняли меня за горло. Я стала задыхаться и пыталась разжать железную хватку. Господи, помогите, кто нибудь, пожалуйста. Я не хочу умирать! — Не смей трогать мою дочь! — сквозь вату услышала я голос и хватка на моем горле расцепилась. Я рухнула на пол, откашливаясь и замечая как убегает существо. Вдруг я почувствовала тепло рук, они бережно подняли меня и вынесли куда-то. Мне было уже все равно куда, лишь бы подальше отсюда. Сердце в груди бешено колотилось, но несмотря на это мне удалось на время отключиться. — Милая, просыпайся, — я почувствовала невесомый поцелуй в лоб и нехотя приоткрыла глаза. Передо мной сидел Регулус и ласково улыбнулся. — Папа! — я кинулась к нему на шею, сразу же крепко обнимая. Неужели этот кошмар закончился? Это ведь был просто простой сон? Никаких чудовищ на самом деле не было... — Все хорошо, детка, это был просто кошмар, — прошептал он мне на ухо, — Пойдем, Лилс приготовила завтрак, ты наверняка ужасно голодна. Регулус донес меня до кухни на руках, где нас встретила Лили. Я с радостью съела безумно вкусную яичницу. Мы много разговаривали, но после все разговоры как будто улетали из моей головы. Порой я слышала как кто-то шептал мое имя. Я не могла разобрать голос, но он казался мне смутно знакомым. Странно, но я не помню ничего, что предшествовало той всепоглощающей боли. Вот только голос все чаще шептал мое имя и просил вернуться домой. Глупый какой-то, ведь я уже дома.