31
22 января 2018 г., 22:40
Я жила с Регулусом и Лилс уже пять дней. Мы гуляли в лесу, у нас был пикник у озера, мы даже один раз жарили шашлыки. Вечером мы сидели в гостиной у камина. Мы собирали пазлы или играли в веселые игры. Позже Регулус укладывал меня спать. Все было прекрасно. Вот только шепот появлялся постоянно, хоть я уже и начала к нему привыкать. Обычно он просто звал меня к себе домой, но я уже дома. Со мной папа и тетя Лили и мы счастливы. Вот только голос дрожал и просил вернуться куда-то. Это был хриплый, мужской голос, который казался смутно знакомым. Кажется он плакал.
А еще я видела разные красочные сны. Однажды во сне я была на рок концерте и со мной был мужчина именно с тем голосом. Он поздравил меня с прошедшим днем рождения. А один раз мне приснился зеленоглазый мальчик. Он подарил мне красивый браслет. Или например я даже во сне играла в квиддич и забила гол! Это было так классно.
Время текло умеренно и спокойно. Мне казалось что огромная теплая и мягкая волна окутывает меня, заставляя забыться. Вот только мужчину было жалко. Он все время плакал и просил куда-то вернуться.
Единственное что мне запрещалось в этом доме — смотреться в зеркало. Оно стояло в гостиной и было накрыто огромным, черным и плотным покрывалом. Конечно это казалось мне немного странным, но я придерживалась этого правила.
Спустя неделю Лили вплетала мне в волосы ромашки. Их прекрасный запах стоял в воздухе. Регулус сидел рядом и читал в книжку, а я в это время перебивала гербарий, рассматривая засушенные цветочки.
— Рег, мне кажется ей пора… — вдруг произнесла тетя Лили и я непонимающе посмотрела на нее. Папа нахмурился.
— Я не хочу ее отпускать, — сказал он и закусил губу, смотря на меня.
— Куда пора? Кому? — не понимая что происходит я переводила взгляд с одного взрослого на другого.
— Она слишком долго тут и ты знаешь к чему может это привести, — тихо ответила отцу Лили. Он лишь кивнул, а в его глазах читалась невыносимая тоска.
Он поднялся с кресла и присел около меня на колени, беря мои маленькие ладошки в свои холодные руки. Не знаю почему, но они с Лили всегда были холодными.
— Алекс, я люблю тебя, чтобы ни случилось. Я рад, что у меня есть такая дочь как ты, — все это время он подводил меня к закрытому зеркалу, — Я всегда рядом, даже когда ты этого не видишь. И попытайся не попадать в неприятности.
Регулус поцеловал меня в макушку и ласково провел тыльной стороной ладони по щеке. Из его глаз полились слезы.
— Пап? — я посмотрела в его глаза, но отец сорвал с зеркало покрывало и я увидела свое отражение.
Вот только там я лежала на больничной кушетке и от моего тела вились золотые нити к каким-то приборам. Мои темные волосы разметались по подушке, на шее была какая-то круглая фигня, а сама я была мертвенно бледной. Голову пронзила боль, заставляя упасть на колени. Воспоминания бурным потоком хлынули на меня. Дядя Рабастан пытает меня Круцио, первый побег из дома, Хогвартс-экспресс, Гермиона Грейнджер, драка с Лукасом Донованом, журавлик от Гарри, квиддичная игра, крик банши, Рождество в гробнице, каникулы на Гриммо 12, лето у Забини, первое сентября, предательство Сириуса, тайная комната, примирение. Все остановилось на ом моменте на лестнице. Существо толкнуло меня и я упала, чувствуя боль.
Вот только и сейчас я чувствовала дикую боль в спине. Я с трудом приоткрыла глаза. Сначала я не могла сфокусироваться, но потом заметила сидящего на кресле около меня мужчину. Он спал, его кудри растрепались, да и сам он значительно похудел.
— Сириус… — тихо позвала я его и не узнала свой голос. Это скорее предсмертный хрип чайки, а не мой голос. Мужчина сразу же открыл глаза и подлетел ко мне.
— Алекс, ты очнулась, господи, ты очнулась, — Блэк взял мою руку и стал ее целовать. Я почему-то не смогла двинуть ничем, так как на меня накатила дикая усталость, — Как же ты меня напугала, милая. Боже, ты очнулась.
— Сколько я… спала? — тихо спросила я, мягко улыбаясь. Должно быть неделю я жила в загробном мире. Блин, пропустила контрольную по Зельям. Хотя неделя это пустяк. Но следующие слова Блэка меня поразили.
— Ты была в коме, —сказал он охрипшим голосом, — Три месяца.
