The Forbidden fruit

Слишком много переживаем. Слишком серьезно воспринимаем. Надо относиться ко всему проще. Но с умом. Без нервов. Главное думать. И не делать глупостей. Э.Ремарк

Она шла к нему легкой поступью. Легко, медленно и так мучительно для него. Она сразу вызвала в нем животное желание. Стинг не мог объяснить. Ни на кого он еще так бурно не реагировал. Принцесса прятала от него глаза, постоянно смотрела в пол, боялась. Он чувствовал ее страх и это раззадоривало короля только больше. В первый раз Стинг не знал, как обходиться с женщинами. Как расположить ее к себе? — Значит, Люси Хартфилия, — подал голос король, когда девушка сделала реверанс. Это обычный реверанс, который дарят ему каждый день, в этот раз почему-то очень польстил его самолюбию. Возможно так было потому что его подарила мерелийская принцесса. А ведь этот народ любит говорить о своем достоинстве, гордости, вспомнить хотя бы этого мальчишку — Фуллбастера. Девушка подняла глаза, она смотрела на него. И снова эту взгляд, выражающий страх… И презрение… Разве он заслужил пока что ее презрение? На ней было платье изумрудного оттенка без декольте, что заметно огорчило Эвклифа. Он старался вести себя как обычно, но ему казалось, что все у него уходит из-под ног. Почему он так реагирует на нее? Он не должен так смотреть на нее! Не должен хотеть ее! Он должен был унизить ее, должен был показать, что ему все равно на нее. Но почему тогда предоставил покои, а не тюремную камеру? — Да, это я, — ответ ее прозвучал дерзко. Взгляд ее изменился. Она со злостью в глазах взирала на него снизу вверх. Что изменилось? Ее страх куда-то исчез, испарился, будто его и не бывало. Ее голос, который должен был звучать мягко, звучал жёстко, со всей ненавистью, которую она могла ему преподнести. Но ему нравился голос блондинки. Неосознанно его неизменный оскал, он сменил восхищенной улыбкой. Но тут же подавил свою слабость. — Слухи не врут, — в своей манере сказал голубоглазый, — Вы действительно красивы. На сей комплимент кареглазая ничего не ответила, потому что просто не могла найти слова. И правда… Что ей нужно было сказать? Благодарность? Люси никогда бы не благодарила человека, который за несколько дней отобрал у неё буквально все, а особенно из-за одного лишь лестного комментария в её сторону. — Роуг, отдай приказ, чтобы накрыли стол, — приказал Стинг, — На двоих, — добавил король, от чего у блондинки глаза на лоб полезли. Девушка потеряла дар речи. Этот человек просто вот так хочет, чтобы она с ним отужинала, несмотря на все, что происходило буквально вчера. Она чувствовала, как внутри у нее все закипает, как здравый рассудок уходит, а на смену ему приходит гнев и раздражение. Как же ей хотелось впиться голубоглазому в глотку своими маленькими ноготками, как же хотелось увидеть, что ему не хватает воздуха, что он задыхается. Кареглазая даже не пыталась скрыть свою ненависть, напротив, она надеялась, что король заметит ее. И он прекрасно видел ее ненависть. Это только подогревало интерес. Из-за этого блондин только больше хотел сломить ее, подчинить себе, но девушка то об этом не догадывалась. — Я не буду с вами есть, — твердо произнесла Люси. Роуг озлобленно уставился на «гостью», а молодой монарх, с угрюмым видом, изучал ее лицо. Но Люси не обращала внимания на темноволосого, она смотрела в глаза блондину, не желая поддаваться натиску. — Почему же? — спросил голубоглазый, — Наша еда не хуже мерелийской, она придется вам по вкусу. Люси тяжело задышала. Стинг видел, как вздымается ее грудь от злости. Блондинка плотно сжала губы, в непоколебимой решимости, а подъем ее верхней губы с характерным расширением ноздрей носа выдавал отвращение, которое Люси откровенно питала к драконьему монарху. — Я не буду есть с убийцей! — выпалила пленница. Зрачки блондина расширились. Он с угрозой уставился на объект его желания. Для нее он был убийца. Естественно… Что-то внутри оборвалось у голубоглазого, будто с самого начала, как только он увидел ее, блондин на что-то надеялся. Это было и правда так. Но он не хотел признавать этого. Кем он для нее был? «Я — убийца ее брата» Король поднялся с трона, после чего уверенным, быстрым шагом направился к девушке. В ее глазах застыло удивление, смешанное с крупицами страха и опасения. На лице мужчины ходили желваки, а зубы были плотно сжаты. Он злился. Злился на самого себя, из-за того, что посмел думать о том, что она сможет принять его, сможет разглядеть в нем что-то иное. То, чего не смогли увидеть другие. Стинг грубо схватил за локоть девушку и поволок к выходу из тронного зала. Она чуть не запуталась в своих собственных ногах и пышной юбке, но крепкая хватка Эвклифа не давала ей поцеловаться с полом. Возможно он готовил для нее что-то похуже, чем просто встречу с дорогущим паркетом. Король ничего не говорил, а Люси и не смела что-либо еще сказать. Она отказалась есть с ним и только из-за этого монарх взбесился, словно голодный волк. На самом же деле он и был голодным. Стинг хотел Люси. Хотел хорошенько выпороть ее, вынести на ней весь гнев. Девушка была уверена, что от его стальной хватки обязательно останутся следы — синяки. Сначала они шли по знакомым уже Люси коридорам, с величественными портретами королевской семьи, но потом они начали спускать всё ниже-ниже и скоро шли по темным туннелям. — Куда вы меня ведете?! — осмелилась спросить девушка. — Скоро узнаешь. Грубый голос Эвклифа эхом разлетелся по туннелям, от чего у Люси заложило в ушах. Она сама и не заметила, как снова начала бояться его, а ведь у нее только-только начали появляться те самые, такие важные для Люси, крупицы смелости. Что было странно, так это то, что они у нее вообще были. Особенно, когда убийца твоего брата смотрит тебе прямо в глаза, при чем весьма откровенным взглядом. Блондинка почувствовала, как резко поменялась температура. Ей стало очень холодно и это было не просто из-за страха. В туннелях, в который они прошли, была настоящая морозилка! Стены, покрытые льдом, давили на девушку. Она слышала, как просят о помощи пленники, все они тянули к ней руки сквозь отверстия решетки. И не то, чтобы Люси брезговала. Просто ей становилось страшно от того, что она точно так же может унижаться перед этим человеком. Все бояться его даже, когда он в человеческом обличье. А что может происходить, когда он огромная, изрыгающая свет, ящерица? Люси не хотела об этом думать. Вскоре парочка блондинов остановились около одной тюремной камеры. Она была самой холодной. Это был настоящий ледяной карцер! Кто может там сидеть? Или король приготовил это ужасное место для нее? — Ты говорила, что я убийца? — голос его был пропитан холодом, а лицо ничего не выражало, даже того самое оскала не было на его лице. Глаза же его пылали огнем. Люси дернулась, от того, как блондин сжал ее руку. Еще бы немного и он был сломал девушке пальцы! Мужчина швырнул Люси к прутьям решетки. Падение смягчил пышный подъюбник, на ее же счастье. От неожиданности Хартфилия схватилась за железные прутья карцера, после чего услышала тяжелое дыхание человека. Она попыталась приглядеться, но была кромешная тьма. Дракон королевских кровей до сих пор находился сзади ее, чего-то выжидая. — Люси… Люси бы узнала этот голос из тысячи! Это сдавленное кряхтение, пусть и отдаленно, но напоминало голос ее отца! Она в ужасе прикрыла рот, глаза ее наполнились горькими слезами. В этом карцере и правда находился ее больной родитель. У девушки сжалось сердце. В то время, как ее расположили в шикарные покои, ее отца кинули доживать свой век в морозилке! — Ты была права, — заговорил главный виновник ее слез, — Я — убийца. Как же он был ей отвратителен! Бедный Варг… Он погиб от руки этого бессовестного! Люси прижала руки в груди. Что-то внутри нее болезненно болело. Это самое «что-то» отчаянно хотелось вырваться наружу, на свободу. — Я могу убить еще раз, принцесса, — сообщил король, — в следующий раз я убью твоего отца. Карие глаза в ужасе распахнулись. Она медленно обернулась к говорившему. На его лице по прежнему не было ни одной эмоции. Внутри и снаружи холодный, как лед. Что в нем есть святого? В этот момент Люси была готова на все, ради спасение единственного дорого ей человека, который вообще остался. Хартфилия не могла позволить вот так умереть своему отцу! Только не так! — Что вы хотите? — угрюмо, со слезами на глазах, задала вопрос Люси. И вот тот самый оскал. Он снова на его лице. Хартфилия мысленно проклинала блондина, в душе надеясь, что он не телепат и проклятья сработают. Но она не ведьма, а простой человек. — Ты выйдешь за меня замуж, принцесса, — изрек приговор монарх. Люси опустила голову. Прок ему с этого? Он сам не понимал. Он не любил ее, а лишь только хотел. На самом деле она его просто разозлила. Глаза девушки не было видно за волосами, губы были сжаты в одну тонкую линию, темная тень легла на ее красивое личико. Что может быть хуже этого? Ну, а разве у нее остается выбор? Если откажется — умрет отец, а если согласится — будет обречена на вечные муки и унижение. Люси так молода — ей всего семнадцать. Она и толком то не любила по-настоящему. И сейчас вот так судьба решила сыграть с ней злую шутку! Тем самым связав не только с нелюбимым человеком, да еще с убийцей. Хотелось рвать на себе волосы, оказаться где-то подальше от всего этого. Лучше сразу умереть... Это бы избавило ее от ужасного выбора! — Мой отец будет жить в нормальных покоях и о нем будут заботиться, поддерживать в нем жизнь, тогда я выйду за тебя замуж, — выдвигая свои условия Люси не заметила, как назвала его на «ты». Отец оказался важней, чем ее собственная жизнь. — Согласен. Вот так мимолетно и решилась ее судьба. *** Роуг был поражен, когда услышал от самого же короля известие о его скорой помолвке с мерелийской наследницей. Он помнил, как яростно Стинг отказывался от сего предложения, как бы твердо старый предсказатель — Бахтияр не стоял на своем. А сейчас он вот так просто передумал. Сейчас-то колдун был не в себя от радости. Это невыносимо раздражало Чени. Его бесил этот мутный старикашка, да и не верил Роун в предсказания, в волю судьбы, и всякое такое, считая это полнейшим бредом. Но у короля было иное мнение, раз он держал при себе этого старика, если бы было по-другому, Стинг уже давно расправился с Бахтияром. Правда Чени все равно не понимал, какая может быть польза от этого раздражающего старикашки. Ведь колдунов-то таких «особенных» пруд пруди по драконьему государству. Король мог найти кого-нибудь и получше, если бы только хотел. Темноволосому не было жаль Люси Хартфилию. Честно говоря ему было откровенно плевать на нее. Просто дракон был удивлен, как молниеносно человек может менять свои решения, а особенно такой человек, как Стинг Эвклиф. Хотя последний не раз «забывал» о своих словах и клятвах, данных наивным простолюдинкам, особенно женщинам, которые практически каждый день менялись в его постели. Да и не была Люси Хартфилия так красива, чтобы сходить по ней сума. Однако слухи твердили иначе. Рассказывали, что юная чертовка разбила не одно сердце, но так никому и не открылась, так как была помолвлена с каким-то парнем из семьи аристократов. Признаться, Роуг и сам никогда не был влюблен, поэтому не понимал сего чувства, и не разделял его пока что ни с кем. Это его устраивало. Чени не хотел иметь каких-либо слабостей, а любовь — это еще и какая слабость. Конечно темноволосый уже давно был не девственником и довольно-таки часто развлекался с местными потаскушками, тем самым удовлетворяя свои животные инстинкты. Например, Джувия Локсар была очень даже ничего в постели, но как таковой шлюхой не являлась. На самом деле она была двоюродной сестрой короля и последний почему-то взял родственницу к себе во дворец, когда у той сгорел особняк, а родители погибли, хотя за Его Величеством раньше не замечали таких благородных действий. Синевласка была влюблена в Роуга Чени и это успели заметить все, кроме него самого. Она-то и отдала ему свою девственность, но темный дракон как будто этого и не заметил, просто развлекся пару раз, считая, что у Джувии любовником был не только он. А на самом деле он был у нее всегда единственным, только вот она сочла лучшим ему не говорить об этом. «Черствый пень… И кто его так только с девушками учил обращаться?»— размышляла вышеупомянутая Джувия, шагая по хорошо знакомым коридорам дворца.