The Forbidden fruit

Lana Del Rey — Best American Record

С раннего детства Люси Хартфилия мечтала о счастливом браке с любимым человеком. Она представляла, как Грей Фуллбастер сделает ей предложение. Это должно было быть романтично, небанально и сказочно. Ее маленькая мечта, которая имела место быть, разбилась вдребезги из-за Стинга Эвклифа. Его предложение не могло быть таким, каким хотела кареглазая. Этого предложения в принципе не должно было быть! Только не этот человек… Любой, но не Стинг Эвклиф, должен стать спутником жизни Люси. Но у последней не оставалось выбора. Откажись она и этот ужасный человек просто, не задумываясь, отправил ее отца на небеса, не учитывая то, что блондин уже сделал это с братом девушки. Ее буквально преследовали несчастья! И чем дальше, тем хуже… Люси была обречена на вечные страдания и унижения. Что могло быть хорошего в браке со Стингом Эвклифом? Для такой девушки, как Люси, ничего. Как и обещал, Стинг отдал приказ, дабы Эйнара переместили в хорошие покои и дали надлежащий уход, особенно за его здоровьем. Но монарх не позволил своей новоиспеченной невесте увидеть родителя, настолько он был жесток. В темноте, которая окутала тот ужасный карцер, девушка не смогла рассмотреть даже лицо Эйнара. Не хотелось лишний раз унижаться перед таким чудовищем, как он. Но разве выбор был? Люси обязана была увидеть отца! Но как бы девушка не умоляла, как бы не просила, ее будущий муж был непреклонен. Скорее всего он отказывал Люси лишь из-за своих принципов. Уже не одну ночь блондинка проклинала Стинга Эвклифа, с его треклятыми принципами. Но судьба, как будто назло, не обращала внимания на мольбы Хартфилии. Целыми днями она сидела одна в покоях. Изредка к ней заходили раздражающие служанки, чтобы поинтересоваться о желаниях пленницы. Но разве кто-то собирался выполнять настоящие желания Люси? Один раз девушка запустила в слуг подсвечник, который угодил прямо в лоб какой-то несчастной. После этого случая к невесте драконьего монарха боялись подходить все, кроме Роуга Чени, а сам король почему-то не собирался ей наносить визиты до помолвки. Люси и не была расстроена по этому поводу, скорее она была в какой-то степени счастлива. Хоть что-то хорошее. Приходя, Роуг Чени недовольно рассматривал его будущую королеву. Он даже предлагал осмотреть вместе с ним замок и прогуляться в саду, но девушка на все отвечала отказом. Король с интересом расспрашивал о его невесте у советника, и всегда его ответ ничем особо не отличался от предыдущего. Люси старалась больше не плакать и у нее почти получалось, но по ночам она плохо сдерживалась. Кошмары о Белом драконе не покидали ее. Девушке некому было даже поделиться своими ночными страхами, настолько она была одинока в замке. Но она предпочитала коротать время запертой в одиночестве, чем с кем-то из шавок Стинга Эвклифа. Вот так она и проводила свое время. Вечерами сидела у окна с решетками, провожая садящееся солнце, а днем читала книги, которые изредка приносил Чени. Но несмотря на ненависть ко всем в округе, Люси хорошо питалась и съедала все, что ей приносили. Возможно надеялась, что растолстеет и Эвклиф передумает брать ее в жены. Но Люси не поправлялась ни на килограмм. Сказал бы ей кто-то раньше, что она будет в бешенстве из-за того, что ее фигура по прежнему хороша, Люси бы рассмеялась этому человеку в лицо без стеснения. День сменялся днем и помолвка приближалась. От скуки блондинка рассматривала сухую страницу книги. Она пыталась вдуматься в написанный текст, но слова расплывались в ее голове из-за не радужных мыслей, конечно связанных с таким «радостным» событием, как ее скорая помолвка. — Как всегда страдаете от безделья, — над ее ухом раздался надменный женский голосок. Люси и не заметила, как в покои вошла девушка. Хартфилия с легким удивлением смотрела на Джувию Локсар, которая без стеснения уселась на заправленную кровать. Не то чтобы Люси, как-то задело сие, но было странно видеть эту эксцентричную особу «в гостях» у блондинки. Кареглазая осмотрела Джувию с ног до головы. Девушка была одета в симпатичное платье нежно бирюзового оттенка, которое безумно шло к ее белой коже. Неглубокое декольте и хорошо дополняющий ее наряд, изящный белый поясок. Ее необычные волосы были заплетены в замысловатое плетение, что открывало полностью ее лицо и делало Джувию истинной аристократкой. На самом деле Люси предпочитала снова остаться в гордом, пусть и тоскливом, одиночестве, наедине со своими мыслями и заморочками. Но видимо Локсар была решительно настроена разрушить ее несбыточные планы. Это было действительно так. — Что привело вас ко мне, Джувия? — полюбопытствовала Хартфилия. На вопрос блондинки, Локсар загадочно улыбнулась, но эта улыбка не показалась Люси доброжелательной, а скорее девушка была в предвкушение чего-то, что входило в ее сегодняшние планы. — О, мне доверили пополнить ваш скудный гардероб, — глаза Локсар загорелись нездоровым блеском, как показалось Люси, — Ведь совсем скоро мой братец уже не будет холостым. От сей фразы у блондинки нервно задергался глаз. Она-то предпочитала, чтобы ее троюродный братец до конца своей жизни остался холостым! И конечно же Люси хотела, чтобы эта самая жизнь оборвалась, как можно скорее. Чем раньше, тем лучше для Хартфилии. — Вы будто бы не рады, — ухмыльнувшись, добавила синевласка. На миг Люси почудилось, что это была ухмылка ненавистного ей жениха. Но на кровати по прежнему сидела Джувия, а не Стинг Эвклиф. Люси вздохнула с облегчением. Ей всего лишь почудилось. Это все просто нервы. — Этого не требуется, Джувия, но это было весьма мило с вашей стороны. Люси надеялась, что дала ясно понять Локсар то, что не желает проводить время в ее обществе, но девушка как будто не замечала этого. Или просто делала вид, так скорее всего и было. — Возможно вы предпочитаете Роуга, — с сарказмом произнесла синеволосая, на что Люси сдавленно улыбнулась, — Но в любом случае гардероб пополните, потому что кое-кто скоро станет женой кое-кого и этому кое-кому требуется соответствовать. Еще бы немного и Хартфилия подавилась воздухом. У Локсар был врожденный дар убеждения. В конце концов Люси пришлось согласиться, потому что подбирать ей гардероб с Роугом Чени было уже просто крайностью. Ну, а на счет, кто еще кому должен соответствовать, она могла поспорить. *** Грею Фуллбастеру ничего не оставалось делать, как просто бездействовать. Ему не давали ступить и шагу без сопровождения. Все считали, что после пыток в Лоторне, он тронулся умом. Парень до сих пор не реабилитировался после мучений, которыми Стинг Эвклиф пытался выдавить из него информацию, а в итоге узнал все от родного отца Грея. Его собственный отец безрассудно поддался на уловку блондина, сам того не заметив, выложил все, что тому было необходимо. Вся боль, которую удалось пережить Грею, оказалась напрасной жертвой и все из-за Сильвера! Стены родового поместья давили на бедного парня, часто ему чудились те ужасные вопли и крики, которые он каждый день слышал в тюрьме. Каждую тень позади себя, Грей боялся, как огня. Перед глазами Фуллбастера младшего зачастую всплывал облик его невесты. Она радостно улыбалась ему, махая своей нежной ладошкой, но потом ее лицо искривилось в ужасе и она безмолвно падает на холодный пол, а позади нее стоит ее убийца — Стинг Эвклиф. Сердце начинает болезненно ныть и парень медленно начинает сам верить в свое сумасшествие. Северный ветер протяжно выл за стенами замка Фуллбастеров, от чего его жители ежились, как будто это не привычный северным горам ветер, а хлопанье крыльев дракона. Сильвер сидел у себя в кабинете, разбирая мелкие бумажки. Ему нужно было чем-то занять себя, чтобы хотя-бы на время забыть о всех ужасах творящихся в мире. Грей не хотел его видеть и это было для мужчины, как удар ниже пояса. Седина все чаще появлялась в его волосах, он старел буквально на глазах, будто из него высасывали жизнь. Но кому до этого было дело? — Будь ты проклят, Стинг Эвклиф, — выплюнул проклятье Сильвер, адресованное мучителю его сына, — все из-за тебя… Сильвер поднял заостренный подбородок обеими руками и устало уставился в одну точку. Ему хотелось спать, но он не мог себе этого позволить. Только засни, и ему снова присниться что-то ужасное. А он не мог показывать слабость перед сыном, уже не говоря о слугах, которые вечно что-то вынюхивали. Любопытные создания. Им то в радость рассказывать друг другу сплетни о хозяевах. *** Джувия Локсар оказалась довольно неугомонной и раскованной в общении особой. Люси помнила их первую встречу, помнила взгляд, которым Джувия ее одарила. Казалось он пронзал ее холодным копьем. Тогда Джувия показалась Люси девушкой, которая всегда заботилась о своей репутации, словом, истинной леди. У нее была прямая осанка, горделивая походка и сдержанная речь, но это была, как-будто совершенно другая Локсар. Она бесконечно что-то щебетала о новой моде, что порядком успело надоесть Хартфилии. Последняя старалась не подавать виду, но синевласка будто нарочно выводила блондинку из себя. Джувия хотела сломать маску Хартфилии. Ведь Люси тщательно скрывала свою горечь и боль потери, как бы это не было удивительно для нее. Джувия все говорила и говорила. Они находились в просторном зале, куда и пришли местные модельеры. При виде дорогих тканей и украшений глаза Локсар снова загорелись бешеным блеском. Видимо она имела большую страсть к модным тенденциям. Впрочем, у каждого свои скелеты в шкафу. Джувия заставляла выбирать Люси ткани для пошивки нарядов, а также рассказывать ей о предпочтение в украшениях. Блондинке не удавалось слукавить. Джувия ясно распознавала ложь и правду, поэтому Хартфилии пришлось поддаться, как бы она не старалась отделаться от неугомонной Локсар, у которой казалось был бесконечный резерв сил на их своеобразный «шоппинг». Девушка даже специально пригласила лучших шляпников, что вообще выбило Люси из колеи, так как шляпы были для блондинки чем-то неизведанным, ведь в Мерелии такое сочли бы за дикость. Но Джувия увидев, что шляпки Люси не идут, сразу прогнала прочь несчастных шляпников, которые испугались энергии Локсар, внешне она выглядела довольно хрупкой особой, а на деле оказалась настоящим фурией. Люси устало вздохнула. Джувия здорово ее вымотала. Блондинка даже не заметила, как на время забыла о всех своих проблемах. И все благодаря энтузиазму Локсар, который бил через край и, казалось бы, не собирался заканчиваться. Джувия выбрала подходящие для Люси фасоны платьев и ткани, которые пришлись кареглазой по душе, чтобы сшить Хартфилии подобающие наряды. Блондинка уже буквально не могла смотреть на все шмотье, которое притащила Локсар. — Это так утомляет, — совершенно бодрым голосом произнесла Джувия, она-то вообще не выглядела уставшей, а вот из Люси будто все соки выжали. Хартфилия раздраженно смотрела на девушку. Она до сих пор копалась в каких-то бумажках, кажется там были изображены ночные рубашки. Джувия напевала себе под нос мотив незнакомой для Люси мелодии и похоже, что ушла в собственные размышления. Кареглазая присела на мягкий диванчик, облокотившись об его спинку, и прикрыла глаза. Она наконец-то могла отдохнуть от болтовни ее надзирательницы, но подумала, что с вечно угрюмым и молчаливым Чени, ей бы было куда более не комфортно, чем с гиперактивной Джувией. У Люси даже получилось немного задремать, но Локсар не заставила себя ждать. — Успеете еще выспаться, — недовольно крякнула над ухом девушка, — сейчас нам нужно подобрать для вас открытые ночнушки и нижнее белье. Услышав «открытые ночнушки» и «нижнее белье», Люси подорвалась с дивана и вырвала у Джувии листы с нарисованными фасонами одежды, после чего со злобой посмотрела на синеволосую. Ночные рубахи были настолько откровенными, даже пошлыми, что Хартфилия вскипела, как чайник, а ночное белье можно было назвать только тряпицами, поскольку абсолютно ничего не прикрывало. — Я не буду надевать это, — отчеканила блондинка. Локсар закатила глаза. — Тогда скажи мне, как ты собираешься проводить ночи с королем? — от вопроса Джувии у Люси глаза на лоб полезли, — Ему нужно соответствовать… Джувии договорить не дали. Люси швырнула бумажки ей в лицо. Она не собиралась заниматься похабщиной с Эвклифом. От злости синевласка покраснела. Вот-вот и она бы ударила Хартфилию, но видимо воздержалась. — Соответствовать, говоришь? — истерично спросила Люси, после чего подошла в плотную к Локсар, — Да я лучше сдохну, чем отдамся такому подонку, как он. От голоса Хартфилии у Джувии пошли мурашки. Она сжала маленькие ладошки в кулачки. Настроена была решительно. Локсар ткнула указательным пальцем в подбородок блондинки и выплюнула: — Никто тебя и не будет спрашивать, милочка. Если Стингу будет что-то нужно, то он возьмет, не сомневайся. С этими словами, Джувия резко развернулась на каблуках и направилась к выходу из залы, где устроила временную примерочную. Возможно она и понимала Хартфилию, как девушку, но принимать то, что кто-то вертит нос от ее брата, не желала. Люси же сопроводили в покои, где она плюхнулась на кровать и сжалась калачиком. Хотелось напиться, дабы забыть обо всем. От мысли, что Стинг Эвклиф может в любой момент изнасиловать ее, у Люси появлялись рвотные позывы. Он был ей не просто отвратителен, он был ей ненавистен. Если бы ей предоставился шанс убить его собственными руками, она бы без раздумий покончила с ним. Почему кто-то имеет право вот так просто распоряжаться жизнями? Почему она должна от кого-то зависеть? Ответа на оба вопроса не нашлось, к сожалению, а может быть и к счастью, как знать. Никто точно не знает планы проказницы-судьбы. Что она придумает в следующий раз? Остается только мирно дожидаться итога… Итога ее опасной игры. Очищение, освобождение, перерождение. Конец прошлого и начало нового существования. Некоторые боятся судьбы, потому что не хотят умирать, потому что не хотят уходить из мира, зная, что про них забудут через год, через два, может через десять лет. Но забудут. Обязательно. И только смотря на старинные портреты будут спрашивать: «Кто это?». А мы будем подслеповато щурится, внимательно глядя на лицо человека и пытаться вспомнить. Всего лишь пытаться. Грустно. Некоторые ждут свою смерть с нетерпением. Эти люди будут искать её повсюду, но не находить. Смерть играет с ними. Ей нравится забавляться с ними. Она идёт рядом с тобой и улыбается. Её одежды иногда, словно в шутку, касаются тебя, а холодное дыхание щекочет шею. Ты улыбаешься в предвкушении конца, но… Наваждение исчезает и ты остаёшься наедине с темнотой, наедине с собой… И воешь от ярости и безысходности. А где-то рядом тихо звенит Ее смех. Печально. Но есть такие люди, которые не замечают своей смерти. Они живут, любят, ненавидят и грустят. Они не боятся своей смерти и не гонятся за ней. Время течёт сквозь них, но они не чувствуют его течения. Они просто существуют. Свою смерть они воспринимают как должное. Без слёз и истерик, без радости и наслаждения. Им безразлично. Она пришла и человека не стало. Это, как покер. Один раз повезет и ты готов забыть обо всем, полагаясь лишь на удачу, а иначе нельзя… Жизнь — это сплошная удача. Тебе повезло, что родились твои родители, тебе повезло, что родился ты. Они могли и не встретиться… Вот так… Просто… Все мы продолжаем жить в своем выдуманном мире, а потом кто-то приходит, и это все разом рушиться. Мы не в силах ничего сделать. Начинаем истошно вопить и обвинять всех вокруг. А возможно убийца не виноват… Возможно Судьба заставила его стать таким, может быть его вынудили стать таким. Но кого это волнует? Люди любят обвинять друг друга. Возможно, жизнь без этого была попросту скучной. — Ты заплатишь мне за все, — в бреду бормотала Люси. Белый дракон. Он летит на нее, издавая протяжный рык. Он хочет убить ее, дракон желает ей смерти. Люси уверена в этом. Она начинает бежать. Бежать, как можно быстрее. Но дракон быстрее. Он хватает Хартфилию лапами, сдирая до крови кожу и поднимает высоко ввысь. Люси кричит, вырывается, но дракон поднимается все выше-выше. Она не в силах противостоять ему. Она слабая. Их полет переходит в схватку. Слабая хочет противостоять сильному. Она хочет верить, что может ему противостоять. Но все это — глупая надежда. Люси видит, как мимо них падают люди. Они падают туда, далеко вниз. Среди этих людей Люси видит своего брата и отца. Они безмолвно пролетают мимо нее, но дракон не собирается останавливаться. Их полет длится вечность. Дракон летел, потому что хотел провести с ней вечность и только причиняя боль, мог любить. Любить по-своему… *** Стинг чувствовал, как вино медленно течет в его теле. Расслабляет, опьяняет, заставляет неосознанно забыться. Но несмотря на это он думал о ней. Он хотел, чтобы вместо этой шлюхи, скачущей на его члене, была она. На месте это бесстыжей девки должна быть она. Только она должна целовать его, только она должна быть с ним, и только его она должна любить или ненавидеть. Невинная, как нежные лепестки маргариток, нежная, прекрасная и такая недосягаемая. И чтобы заполучить ее, нужно сорвать этот девственный цветок. — Мой король, — шепчет шатенка, и снова подставляет свое влагалище. Бесстыжая и мокрая. Стинг обхватил округлые бедра Альбероны, местной шлюхи, позволяя оседлать его. Она медленно насаживалась на немаленький член блондина, искусно поглаживая того шаловливыми ручонками. И вот Кана ускоряет темп, уже во всю издавая крики удовольствия. По покоям разносятся пошлые шлепки от соприкосновения тел. Грудь ее подпрыгивает им в такт. Стинг видит перед собой ее. Это она царапает его спину острыми коготками и это ее грудь он сжимает обеими руками. Голубоглазый наматывает на кулак каштановые волосы и оттягивает голову шлюхи назад. Альберона кончает, но не Стинг. «Это не она», — раздраженно осознал король. Даже мысли о блондинке возбуждали его. Он не мог отделаться от ее образа, который постоянно всплывал перед глазами. Из-за этой мерелийской девчонки он не может удовлетворить себя! Стинг схватил шлюху за горло, последняя от неожиданности мгновенно начала задыхаться. Он злился. Злился на самого себя, что не может просто отодрать блондинку и покончить с этим. Что-то внутри него было против этого. Эвклиф резко оттолкнул от себя Кану и встал с большого ложа. Взлохматил блондинистые волосы и уставился в потолок. Все казалось таким неестественным, неправильным. — Убирайся… — прошептал король. Альберона недоуменно уставилась на блондина. Обычно она оставалась у него до самого утра, а тут он ее вот так просто выгоняет… Шатенка насупилась. Она заметила, что король остался неудовлетворенным от нее. Это больно ударило по ее самолюбию. Мужчины всегда были довольны ею и уж тем более она умела удовлетворить их потребности. — Но… — пыталась противостоять Кана. — Вон! — перешел на крик монарх, от чего девушка испуганно подорвалась с кровати и тут же скрылась за дверью. Одержимость — это когда бесовская воля полностью подавляет собой человеческую. Стинг опасался того, что из-за Люси Хартфилии у него поедет крыша, он опасался того, что она сможет воспользоваться его слабостью и сбежать. Некая таинственная сила неслучайных ассоциаций властно влечет друг к другу имена, внешне, казалось бы, никак не связанные. Так бывает, к примеру, когда погружаясь в тайну какого-либо мыслителя, мы ощущаем, что…чем глубже мы проникаем, тем настойчивее тревожит нас это чувство. Некоторые судьбы оказываются ключами друг к другу, они отмыкают трагическую тайну каждого, их общую тайну. Дрожь, пронизывающая нас от ощущения близости к мировой тайне, укол от внезапного прикосновения к ней где-то в детстве знаком каждому. Сдерживаться было крайне сложно. Стинг хотел увидеть ее, коснуться ее, эти желания пробуждали в нем какие-то нежные, неизведанные чувства, от которых хотелось отделаться, убежать. Но Эвклиф не мог остановиться. Чем больше он думал о Хартфилии, тем больше эта пучина поглощала его целиком. Он не выберется. В нем сидит маленький бес и он вот-вот вырвется наружу, Стинг не сможет остановиться. — Черт… — чертыхнулся голубоглазый. Он натянул на себя одни шаровары и вышел из королевских покоев. Стинг хорошо знал дорогу, хоть и никогда не ходил к ней. Он надеялся застать блондинку обнаженной, тогда-то не сможет остановиться. Эвклиф почти срывался на бег, но этого не требовалось. Монарх быстро дошел до «темницы» его невесты. Прислушался. Никаких звуков. Тихонько, медленно открыл дверь. Оглядел покои. Его взгляд наткнулся на просторную кровать. На ней спала она. Кареглазая до сих пор была в платье, видимо заснула раньше, чем положено и слуги не смогли ее переодеть. Стинг подошел ближе. Лунный свет падает на ее волосы, под ним они казались почти серебряными. Грудь ее спокойно вздымалась, от этого зрелища о короля закипела кровь. Он лег рядом. Осторожно, без резких движений положил руку на ее осиную талию. Лицо его было в миллиметрах от лица Люси. Он внимательно разглядывал каждую деталь в ней. Манящие, пухлые губы и черные, пушистые ресницы, молочная кожа. Как же она была красива при свете месяца. Он коснулся ее светлых волос, они были такими же мягкими, как тогда, когда король увидел его принцессу в первый раз. — Дракон… — шептала девушка во сне, — Ненавижу… Что-то больно кольнуло короля внутри. «Ненавижу». Ее бормотание эхом разлеталось в его голове. Возможно, он сможет забрать себе ее тело, но сердце…никогда