Созвездие небесной курицы

Вообще, их организация обычно занималась лишь походами выходного дня, но в этот раз Намджун решил сделать эксперимент — выход на практически полную неделю. Решение было смелое и очень сомнительное, и Джин с Юнги не думали, что дело выгорит: шесть дней без цивилизации было бы тяжелым испытанием даже для них, что говорить об обычных городских жителях к такому не привыкших? К тому же, предполагалось, что рабочие люди ради этого должны будут взять отпуска на неделю, что в реалиях среднестатистических работящих корейцев выглядело на грани фантастики. Но Намджун, верный себе, за месяц до намеченного похода развил бурную деятельность. У него были свои каналы, а сам он и их организация были достаточно известны в туристических кругах тем, что походы их были «настоящими», как потом отзывались о них клиенты, а не как у большинства турагентств: они никогда не входили в национальные парки, в которых запрещалось разводить костры, да и надобности в огне в таких местах особо не было, так как на ночь туристы останавливались в хостелах, где могли сытно перекусить и принять душ, а весь поход в итоге сводился к пешим прогулкам. «В чем соль?» — не уставал задаваться этим вопросом Намджун, снисходительно называя таких туристов белоручками. У Джина был ответ на этот вопрос, и он, сам будучи довольно изнеженным существом, мог бы с ходу назвать массу плюсов такого времяпрепровождения в противовес «настоящему», и всего один минус, который лично для него перечеркивал все плюсы: Намджун в такие походы не ходил. Их руководителю было что предложить вместо этого. Хотите проверить себя в условиях отсутствия цивилизации? Хотите научиться разводить костер и готовить походную еду? Хотите замереть и прислушаться к звукам природы? Тогда вам к нам. Удивительно, но такие лозунги работали, как раньше с походами выходного дня, так и в этот раз с недельным: уставшие от суетливой жизни офисные работники, загруженные бизнесмены, скучающие студенты, замученные домохозяйки с детьми, которые не знали, куда себя деть на летних каникулах — все активно записывались на предстоящую авантюру, и за два дня до выезда в списке уже числилось сорок четыре человека. С таким количеством клиентов они еще никогда не работали, поэтому Намджун попросил присоединиться к нему всех своих шестерых помощников-организаторов, и никто не отказал. — Детей — звездец, — первое, что сказал Джину Юнги вместо приветствия, когда они встретились в назначенный день на месте отъезда. — Уже жаль Чимина, — кивнул тот в ответ. Мимо них как раз пробежали близняшки лет десяти в одинаковых одеждах, опрокинув Джинов рюкзак. Шестнадцать детей из заявленных сорока двух человек (двое отвалились в самый последний момент) — это вам не шутки. Они еще даже не загрузились в автобус, а у Джина от их ора уже болела голова. Сокджин оглядел вход на вокзал Каннын. — А где Тэхен? — Откуда мне знать? — Юнги чуть приподнял брови. — Вы разве не на одном поезде из Тэгу приехали? — На одном. Но, как только двери открылись, его и след простыл. Мне что, теперь следить за ним? — он развел руками. Мимо пробежал Намджун, скомкано поздоровался с Юнги и подскочил к семейной паре с огромными походными сумками. Он говорил что-то быстро, улыбался много и мимоходом сверялся со списком, живо отвечая на вопросы, посыпавшиеся от мужчины. — Намджун выглядит так, будто уже скоро пожалеет об этом мероприятии, — едко сказал Юнги. Джин его не понимал. Юнги выглядел очень недовольным, согласился на предложение Намджуна с большим недовольством и потом открыто заявил в общем чате, что он недоволен. Но приехал. Его душа была для Джина посложнее интегралов, которые пошатнули его нежную психику на первом курсе университета. — Когда уже автобус? — хмуро спросил Юнги и сел прямо на свою сумку. Именно в этот момент из-за угла показалась морда их транспорта. К слову сказать, на морде этой было как будто бы даже извиняющееся выражение, мол, простите, господин Мин, что заставил вашу важную персону ждать, такого больше не повторится. Даже автобус знал, что с Юнги шутки плохи. Познакомились Сокджин с Юнги на том самом первом походе Джина три года назад, который и определил его, Джинову, дальнейшую судьбу. Тогда он был таким же туристом, как и окружающие его сейчас люди: потерянным и сомневающимся в правильности принятого решения отправиться неизвестно куда, добровольно отказавшись от всех благ цивилизации. Но в свое оправдание он мог сказать, что решение это было принято не совсем по собственному желанию — его брат хотел попробовать себя в роли «дикого» туриста, и, даже не спрашивая разрешения, внёс в список и Джина: не одному же ему, и вправду, мучиться. Запаниковал тогда Сокджин знатно, хотел было сначала отказаться, но вредный брат взял его на слабо, и путей к отступлению не было. В тот двухдневный поход он собрал такие сумки с вещами, будто уезжал минимум на месяц, и сейчас, вспоминая себя тогдашнего, Джин улыбался. Веру в успех предстоящего мероприятия тогда вселил Намджун — он пробежал мимо него с улыбкой и озорно подмигнул, что Джин сразу почувствовал себя самым уверенным человеком в мире. В команде Намджуна в то время помимо него самого были еще двое: Юнги и Хосок. Юнги Джину тогда совсем не понравился — его лицо всё время выражало крайнюю степень уныния, словно он попал в этот поход по какой-то нелепой случайности, тем самым совершив самую большую ошибку в своей жизни. Его позиция в группе тоже вызывала вопросы: как официально заявленный медик, он лечил всех одним своим взглядом, и в лагере почти никто никогда в открытую не болел (так, сам Джин, ободравший коленку, предпочел тайное самолечение в своей палатке обращению к Юнги). Хосок ему понравился больше, хоть на первый взгляд и показался слишком легкомысленным и ветреным, а Намджун… а вот Намджун покорил с того самого первого подмигивания. Его уверенность в себе подкупала и не имела ничего общего с самоуверенностью, присущей самому Джину. Он был старше Намджуна, но рядом с ним чувствовал себя на несколько лет младше, потому что в нем была скрыта особенная сила: ему хотелось довериться, за ним хотелось следовать. И Джин следовал — практически неосознанно он ходил за ним по пятам, очарованный каждой конкретной мелочью и в целом всем Намджуном. Это, конечно же, не скрылось от его ехидного брата, который подкалывал его на каждом шагу, изрядно смущая и зля Сокджина. Именно он на фразу Намджуна о том, что они ищут походного повара, с невинной улыбкой и поведал о страсти Джина к готовке. Намджун тогда посмотрел на Джина так, словно он вдруг стал ему жизненно необходим, и сказал: «Тогда мне надо за полдня придумать, как тебя заполучить». Он просто не знал, что он уже это сделал. С тех пор Сокджин таскался с их постепенно разраставшейся командой почти каждый выезд, которых в общей сложности было не так-то уж и мало — штук десять за весь год — но в то же время их катастрофически не хватало: двадцать-тридцать дней выглядели до смешного жалко на фоне целого года. Вне походов они все встречались редко, так как жили в разных городах, да и у каждого была своя основная работа или учеба. Общались они тоже редко: у них, конечно, был общий чат, который оживал с началом сезона, но на отвлеченные или личные темы они почти не переписывались, ведь, по сути, друзьями они не были, а связывало их только общее дело. Последний их сбор был относительно недавно, всего две недели назад, но все же это не мешало сейчас Джину жадно ловить каждый жест, каждую улыбку Намджуна, прислушиваться к так полюбившемуся смеху и быстрой речи. Он как раз кинул в него очередным изучающим взглядом, как неожиданно встретился с ним глазами. Намджун тут же состроил просящее выражение лица, и Джин знал, что оно означало: «Займи, пожалуйста, для меня место». Джин почти вприпрыжку направился к автобусу, оставив позади закисшего Юнги, потому что это было не просто «займи место», а «займи место рядом». Пока он закидывал их куртки в салон на два передних места, Намджун с откуда-то возникшим Чонгуком таскали в багажное отделение остальные вещи: котелки, доски, коробки с едой, весла, шатер и кучу другого добра, которое могло пригодиться им в дикой природе. Джин оглянулся в поисках Чимина: если Чонгук был тут, значит и его пусанский товарищ тоже — но не потому что они были прямо такими близкими друзьями, а потому что этого сильно хотелось Чимину. Его желание заботиться о Чонгуке, граничащее с одержимостью, пугало и восхищало одновременно. Когда два года назад тот узнал, что к их команде присоединится парень младше него, который к тому же был из его же родного города, воодушевлению Чимина не было предела. Он сразу заявил, что возьмет шефство над их новым макнэ (Тэхен в роли самого младшего его особо не вдохновлял) и посвятит во все тонкости их работы молодую невинную душу. Но когда они через неделю после объявления Намджуна о пополнении встретились с самим Чонгуком, возник вопрос, а кто о ком, собственно, должен заботиться? Чонгук выглядел как человек, которого забрось в дикие леса Амазонки, и он выберется без единой царапины, и при этом сохранит свое психическое состояние в абсолютной целостности. Но Чимин, успевший нафантазировать себе радужных картин идеальных отношений хёна и донсена, отступать был не намерен: он предлагал свою заботу и помощь при каждом удобном (и не очень) случае, по началу вводя Чонгука и окружающих в ступор. Его упорству можно было позавидовать, а вот их странным отношениям нет. Чонгук его заботу особо не воспринимал, но периодически пользовался протянутой рукой помощи, когда ему это было удобно (рука эта была на всякий случай протянута все двадцать четыре часа в сутки). Вот и сейчас Чимин обнаружился рядом с Чонгуковским армейским рюкзаком, который он с трудом пытался доволочь до автобуса вместе со своим собственным. — Думаю, нам представился отличный шанс наконец узнать, что он там такого в нем таскает, — Джин с улыбкой подошёл к кряхтящему Чимину. С ним они не виделись уже целый месяц, так как Чимин пропустил два последних выезда. — Джин-хён! — парень откинул мешающую челку, являя свои смеющиеся глаза. — Давай помогу, — они в две руки потащили огроменный рюкзак их «младшенького» к багажнику. — Хосок как-то предположил, что он там свою девушку таскает, и, судя по весу, у него их даже две, — он хмыкнул. — Нет у него никакой девушки, — слегка снисходительно сказал Чимин, мол, наш мальчик еще слишком мал для этого. Наверно, он так же был уверен, что Чонгук еще пока даже не знал, откуда появляются дети. — Ну-ну, — Джин не стал спорить. Когда они, покончив с рюкзаком, отходили от стремительно заполнявшегося багажного отсека, то нечаянно налетели на Намджуна (или он на них, как посмотреть). Их начальник с тихим «ой» придержал обоих за спины и тут же продолжил прерванный путь. Поясницу Джина, куда он приложил свою руку, начало приятно покалывать. Вообще, у них было три вида прикосновений (наверно, Джин был уже совсем псих, раз классифицировал их прикосновения): случайные, как произошедшее только что; случайно-специальные, которые на самом деле были результатом упорного труда Джина; и специальные, обусловленные рабочей необходимостью. Случайные были самыми приятными и будоражащими воображение, потому что были незапланированными, и о них Джин часто любил вспоминать, смакуя каждую секунду, пока не затирал воспоминание «до дыр», что от него не оставалось прежнего чувства. — Точно псих, — пробормотал он себе под нос, проанализировав свои мысли. — Ты про Намджун-хёна? — Чимин умудрился его услышать. — Мне тоже кажется, что слишком много людей, но он ведь просто хотел попробовать такой формат выезда, давай посмотрим, что из этого получится, может быть, даже понравится, — он улыбнулся. Чимин был мягок, как обычно. Подумав, что Джин недоволен количеством клиентов, он мастерски сгладил углы, особо не вставая ни на одну из сторон. Из этого его предложения даже не было понятно, какого мнения придерживается сам Чимин. Со стороны автобуса вдруг послышались непрерывные гудки, короткие и длинные, вынуждая окружающий народ недовольно оглядываться на водительское место. На звук повернулись и Джин с Чимином, с удивлением обнаружив у руля Тэхена, который с высунутым языком продолжал отбивать какой-то ему одному ведомый ритм, а рядом с ним усталый водитель безуспешно пытался отодрать парня от баранки. Когда Тэхен удовлетворил свое желание поиграть на людских нервах и выпрыгнул из автобуса, к нему тут же подскочил Намджун, и толпа быстро начала стягиваться к ним, видимо, ожидая хлеба и зрелищ. Но Намджун неожиданно с восторгом воскликнул: — Ты откуда азбуку Морзе знаешь? — он ободряюще похлопал Тэхена по плечам и развернул удивленного парня к людям. — Ребята! Тэхен только что поздоровался с вами таким интересным способом, пусть тогда с этого и начнется наше маленькое путешествие! Я очень надеюсь, что оно нам всем понравится! Тэхен продолжал хлопать глазами, улыбаясь на автомате. О причине его замешательства Джин догадывался: он явно не ожидал, что кто-то поймет, что именно он там отбивал на чужом руле, и с восхищением бросится его хвалить. Именно эта реакция и вводила в ступор: Тэхен определенно заранее подготовился к этому маленькому представлению, тогда как несведущий Намджун с ходу понял, что это не обычная какофония, и еще умудрился ее расшифровать, поэтому возникал логичный вопрос, кем в этой ситуации следовало восхищаться. Уж Сокджин-то точно знал ответ на этот вопрос и уже мысленно занес в свой личный список «Описание идеального человека» пункт «знание азбуки Морзе». Список он этот вел с недавнего времени, и его совсем не смущало, что он, по сути, являлся просто описанием одного конкретного человека. — Давайте для начала познакомимся! Тэхен, — Намджун потряс чужие плечи, за которые все еще держался, — этот симпатичный молодой человек… — Джин тут же отметил про себя это «симпатичный», — …отвечает в нашей компании за хорошее настроение! Вы, наверно, это уже почувствовали? Он заулыбался в толпу, которая потихоньку отмирала и ответила ему одобрительным гулом, мол, да, почувствовали, действительно, минутная атака на уши громким клаксоном — это очень весело. — Ну, меня вы все знаете, — тем временем продолжал их лидер. — По любым вопросам смело обращайтесь ко мне! Выслушаю обязательно, а там, как пойдет. Он засмеялся, и люди вместе с ним. — Чимин! — громко объявил Намджун, что Джин почувствовал, как Чимин рядом с ним слегка вздрогнул. — Думаю, ребятишки, это объявление для вас! Чимин у нас специалист по всяким крутым штукам, например, когда мы приедем на место первой стоянки, он организует для вас веревочный городок. Здорово, правда? — он потеребил по волосам рядом стоящего мальчугана. — Хотите полазать по веревкам? Дети громко закричали, что, да, конечно хотим, но не на месте первой стоянки, а желательно прямо сейчас, раз уж вы об этом упомянули. Особо активные стали тянуть Намджуна за руки, уговаривая уже начинать веселье, а на Чимина смотрели с недоверием, во-первых, его они не знали совсем, и доброжелательный Намджун располагал к себе больше, а во-вторых, на фоне стоящего рядом Джина его рост скрадывался еще больше чем обычно, а, как известно, дети низких взрослых воспринимают хуже, чем высоких. Но Джин знал, что пройдет день, и этих детей от Чимина будет не оторвать. Когда раздосадованные мамаши утихомирили своих отпрысков, Намджун перевел взгляд на Джина: — А теперь представляю вам самого красивого человека в нашей команде — Сокджин! «Реабилитировался», — удовлетворенно подумал Джин, вычеркивая из своей головы недавнее «симпатичный». — С ним лучше не ссориться, потому что он будет нашим поваром на эту неделю, а, как известно, с поварами нужно дружить. Джин решил принять эту шутку как шутку, и не копать в ее смысл глубже, хоть она и отозвалась внутри каким-то тревожным звоночком, и поэтому просто заулыбался оборачивающимся к нему лицам, поздоровался и торжественно пообещал, что голодом никого морить не будет. — Юнги… Юнги? — Намджун обернулся. — Он, видимо, уже в автобусе… В общем, увидите лежащего на заднем сидении парня, знайте, это наш медик, и запомните его. — Его будет трудно забыть, — включился в разговор Тэхен. — Действительно, — хмыкнул Намджун. — Хосок еще не подъехал, он познакомится с вами уже позже, а, значит, у нас остался только Чонгук, — представляя его, он, по обыкновению, воодушевился. — Человек, который умеет всё! Серьезно, можете сыграть в игру «Найди то, в чем Чонгук плох», и я буду вам лично аплодировать, если вы победите. К тому же, он у нас чертовски удачливый парень, так что, раз он с нами, значит, наша с вами поездка просто обязана выдаться замечательной! Он продолжил разглагольствовать на тему чонгуковской уникальности, вызывая у Джина какое-то глухое раздражение: сам он считал, что способности их макнэ переоцениваются, и умел тот определенно не всё. Далеко ходить было не надо — азбуку Морзе он явно не знал. Но Намджун любил распространяться на эту тему, превознося умения Чонгука до небес, и всегда представлял его последним, как бы оставляя «на сладкое». Когда со знакомством было покончено, все, после отмашки Намджуна, потянулись к автобусу, а их команда вернулась к багажному отделению играть в «тетрис» — а именно, попытаться запихнуть в конкретное пространство вещей больше, чем того позволяла физика — занятие это всегда было увлекательнейшим, но времязатратным. В этот раз всё обещало затянуться так же надолго, как и обычно, пока не наступил переломный момент в виде изъятия Тэхеном из багажника рюкзака Чонгука. Места сразу как будто бы стало в два раза больше, и дело пошло быстрее. Джин в шутку предложил оставить Чонгука вместе с его рюкзаком «на берегу», но за него сразу заступился Чимин, превращая шутку в серьезное обсуждение дальнейшей судьбы макнэ с его барахлом. Так, переговариваясь, они догрузили все оставшиеся вещи, утрамбовав по максимуму так, что места не осталось даже для спичечного коробка, но зато всё, за исключением армейского рюкзака, который решили закинуть в салон, поместилось идеально тютелька в тютельку. Они с чувством выполненного долга захлопнули дверцу багажника и утерли пот со лба, как из-за дверей вокзала показался Хосок с огромной сумкой в руках. Они переглянулись и не сговариваясь ринулись в автобус, по пути смеясь и крича припустившему за ними товарищу, что на него уже не рассчитано, и чтобы он добирался до назначенного места пешком. Ввалились в салон они уже вместе с возмущенным Хосоком, который, даром, что с грузом, догнал их в два счета, и теперь шутливо корил их за отсутствие командного духа и взывал к туристам, мол, посмотрите, с кем вы собираетесь провести целую неделю. Его появление и эта небольшая сцена с погоней оживила народ, и общее настроение в целом заметно поднималось: дети бесились, желая побегать тоже, женщины благосклонно улыбались, глядя на красивых молодых людей, полных энергией, а мужчины молодились, пытаясь поддержать шутливую атмосферу. — Думаю, всё будет отлично, — шепнул Джину на ухо Намджун, когда они наконец расселись по местам, и автобус тронулся. Они сидели на самых первых сиденьях, а где-то в конце салона Хосок шумно рассказывал всем историю своего опоздания, которая с каждой минутой обрастала все новыми и новыми подробностями, между собой уже особо не сочетаемыми. — Конечно, — тот кивнул. — И погода обещает быть хорошей. — Не знаю, — Намджун поцокал языком. — Смотрел сегодня с утра обновленный прогноз, посреди недели вырисовался дождик. — Ничего, может еще поменяется. Они поговорили немного о других не особо важных вещах, и разговор сам по себе затух. Намджун углубился в свой телефон, а Джин прикрыл глаза. Театральное представление в шести частях начиналось уже прямо сейчас. Джин уже давно смирился с тем фактом, что он стал каким-то извращенцем. Но извращенцем он был не простым, а очень расчетливым: он использовал каждую подвернувшуюся возможность в своих целях, и сейчас у него все внутри ликовало от осознания того, что впереди их ждала почти целая неделя, которая несомненно будет просто фонтанировать этими возможностями. «Боже, я соскучился», — думал он, начиная свою первую сцену и пытаясь унять дрожь. Сцена эта была классической и называлась «Уснуть на чужом плече». Он в полной мере осознавал, что это достаточно цинично притворяться спящим и пытаться «нечаянно» устроиться на соседнем плече, но его это не останавливало. Он не спешил, самозабвенно играя свою роль, мотал головой в такт движущегося автобуса, порой приближаясь к заветной цели, порой отодвигаясь обратно. Несколько раз «пробуждался», хлопал глазами и закрывал обратно. На одном из поворотов выгодно уронил соскользнувшую с колена руку рядом с бедром Намджуна, что она соприкасалась с его ногой. Ему было волнительно думать, что это все дразнит Намджуна, если тот эти все ухищрения замечал, а если не замечал, то… ну, это делало из Джина еще большего психа, чем он уже себя считал. Когда сцена начала подходить к своей кульминации, и Джин решил, что уже пора срывать овации, произошло неожиданное: чужая рука мягко, но настойчиво прикоснулась к его голове и сама уложила на заветное плечо. Несуществующие зрители этого несуществующего представления попадали со скамеек от такого непредсказуемого поворота сюжета. Сам Джин чуть было не выдал себя с потрохами, но в последний момент сдержал все свои порывы станцевать танец победителя, а лишь наслаждался послышавшимися запахами Намджуна, и мысленно с ним согласился: «Да, всё определенно будет отлично».