Созвездие небесной курицы

Последний день их похода начался как обычно. Джин уже вовсю танцевал на кухне, как из лагеря к реке еще только начали тянуться сонные «зомби», прободрствовавшие вчера слишком долго. — Мы играли в Uno, — сказал Гивон, когда его бледная физиономия показалась на кухне, пугая женщин. — До утра? — До… — он сверился с наручными часами, — …до шести. — А сейчас сколько? — Полседьмого, — парень моргнул. Хотя, судя по тому, что глаза его открылись только через несколько секунд после того, как закрылись, это скорее можно было считать микро-сном, чем морганием. — Мм, кто победил? — участливо спросил Джин. — Не знаю, мы обнаружили, что парень, который был ответственным за подсчёт очков, уснул, только через пять партий после этого. Потом играли просто на… — …выживание, — Джин перебил его тихо произнесенный «…интерес». — Да, я выжил, — Гивон вяло махнул рукой, опускаясь на скамейку и укладывая голову на столе. И тут же уснул. Женщины поумилялись детскому выражению лица, с которым он сейчас пускал слюни на обеденный стол, и вернулись к готовке, переговариваясь, нисколько не понижая голосов. Половина его «центра сплетен», которая только вчера вечером выражала нежелание покидать это место, уже сегодня говорила о скором отъезде достаточно смиренно, находя в нем всё больше и больше плюсов. Например, наконец-то помыться под горячим душем. Или загрузить грязную посуду в посудомойку, и забыть о ней на два часа. Или встать с постели и сразу умыться. Они ностальгировали по обычной жизни с таким наслаждением, что Джин, слушая их, сам уже страсть как хотел вернуться наконец в цивилизацию. Дети были иного мнения. Они уже с самого пробуждения ныли, канюча у родителей остаться тут хотя бы еще на денек, но матери отмахивались от них, уже мысленно собирая вещи. Детям было хорошо — у них еще оставалось время попинать балду перед началом учебного года, а вот у взрослых останется только сегодняшний вечер и завтрашнее воскресенье, чтобы привести себя в порядок и отдышаться после насыщенной недели перед рабочими буднями. — Мама! — требовательно позвал Сонгюн. — Ты же сама сказала, что не увидишь таких звезд в Сеуле! Давай останемся, и хён расскажет нам про них еще что-нибудь, — он дергал ее за локоть, требуя обратить на него внимание. — Приедем в следующий раз, — сказала Ихён непреклонно. — Но ведь ты так любишь звезды!.. — Правда? — участливо поинтересовался Джин. — Я люблю гороскопы, — ответила женщина, а старушка Со неожиданно громко фыркнула: — Какая ерунда. — Почему же? — Ихён вспыхнула. — Я не говорю про гороскопы, которые публикуются в газетах, но в натальные и синастрические гороскопы очень даже верю, потому что считаю, что нельзя пренебрегать внешними влияниями из мира при рождении ребенка. — Ты видела вчера эти звезды, девочка? Какое влияние? Они холодные, — назидательно произнесла Со. — Это то, что мы видим. Вы не видите воздух, но ведь не будете утверждать, что его не существует? — не сдавалась Ихён, распаляясь всё больше. Не понятно, чем бы кончилась их начавшаяся перебранка, если бы на кухню вдруг не вступил Намджун, поднимая руки в примиряющем жесте: — Ну же, я думаю, тут есть правда в обоих утверждениях, — сказал он с улыбкой. — Мы не знаем, влияют ли на нас планеты при нашем рождении, и я бы не стал верить в это со стопроцентной уверенностью. А с другой стороны — почему бы и нет? — он пожал плечами. — В гороскопах всегда пишут что-то хорошее, и, читая их, мы подсознательно настраиваем себя на лучшее. К тому же, про себя всегда интересно почитать. Признайтесь, что вы все когда-нибудь нет-нет да и просматривали гороскоп про свой знак, наткнувшись на соответствующую колонку в газете? — он окинул сидящих лукавым взглядом. — Я вот, бывает, читаю. Например, как-то узнал, что пары, начавшие свои отношения под созвездием небесной курицы, просто обречены прожить счастливую жизнь вместе. Ихён, восприняв его слова за поддержку, начала рьяно рассказывать какие-то новые факты из мира гороскопов, а Джин чуть не уронил в котел солонку, когда услышал последнюю фразу, сказанную Намджуном. Он мельком глянул на его довольную физиономию, чтобы убедиться, что он смотрит прямо на него, и повернулся ко всем спиной, чтобы скрыть расползшуюся до самых ушей глупую улыбку. Небесная курица, значит? Что ж, почему бы и нет, название этого нелепого созвездия полностью охарактеризовало их отношения. Завтрак был сумбурным. Люди уточняли у ребят детали отъезда и порядок сборов, расстраивая разошедшихся детей еще больше. Кто-то уже откровенно плакал, закатывая мини-истерики, а Ыну сидела на коленях у Чимина, вцепившись в него мертвой хваткой и мешая ему кормить Чонгука. Причем в этот раз Чонгук сам требовал у хёна помощи, хотя вчера отнекивался от нее обеими покалеченными руками. Наверно, все-таки ему не нравилось, что тот растрачивал внимание, которое всегда было обращено к нему, на кого-то другого. Тэхен с сосредоточенной моськой кивал на каждое слово Хосока, который в стороне рассказывал план выезда на следующую неделю ему и еще нескольким мужчинам. Их услышали дети и начали скакать вокруг, восставая из мертвых от надежды, что смогут продлить свое веселье уже через неделю, но их быстро ее лишили, объяснив, что поход предназначен только для взрослых. Половина лагеря еще завтракала, как вторая, завершившая прием пищи, уже ходила вокруг в поисках оставленных личных вещей, от чего все непроизвольно ускорялись, и окончание завтрака получилось смазанным. Никаких красивых речей, благодарностей друг другу и пафосных обещаний вернуться: все уже слишком торопились домой. Помочь Джину с посудой в этот раз никто не вызвался, поэтому он быстрым шагом отправился к воде один, пока все остальные поспешили обратно в лагерь, чтобы начинать сборы. Вернулся он довольно быстро, и думал, что обнаружит парочку до сих пор завтракающих людей, но на удивление за столом уже никого не было, а по кухне болтался одинокий Чонгук. — Чего ты тут забыл? — спросил у него Джин. — Прячусь от Чимина, — уныло сказал он. — Он мне прохода совсем не дает. Еле отбиваюсь от него, даже когда иду в туалет. И как он, собственно, хочет мне там помочь? Джин аж поперхнулся от такого вопроса, а Чонгук покраснел, осознав, что можно было представить после подобной фразы. — Ну, ты сам виноват частично, — сказал Джин, пропуская его последние слова. — Зачем требовал помощи с едой во время завтрака? Он теперь будет стараться ради тебя в три раза больше. — Просто… — Чонгук отвел взгляд, так и не закончив фразу, а уголок его рта чуть опустился, выражая раздражение. — Знаешь… позволь ему, — он сдержанно глянул на младшего. — Просто позволь заботиться о себе, неужели это так трудно? — Нет, но когда-нибудь ему надоест, — сказал Чонгук, всё так же глядя в сторону, а Джину вдруг показалось, что в этом «когда-нибудь ему надоест» тот опустил главную часть с «я боюсь, что когда-нибудь ему надоест». — Если будешь отпинывать его каждый раз, то ему точно надоест, — сказал он, отходя к столу. — Я знаю, что тебе не плевать на него, я видел это той ночью. Мне кажется, если ты откроешься ему, то, да, через время он успокоится, но это не будет значить, что он перестанет тебя любить. Вообще не знаю, что может заставить его любить тебя меньше… Блин! — возмущенно воскликнул он. — Мне бы такого хёна! — он обвинительно ткнул в него пальцем. — Нечестно! Чонгук фыркнул, а потом задумчиво завис, сидя на скамейке. Джин деловито ходил вокруг него, сгребая в кучу вещи на столе, чтобы потом собрать их вместе с Хосоком, а затем отошел к продуктовой палатке для подсчета количества оставшихся продуктов и выделения тех, которые еще будет возможно использовать на следующей неделе. Он провозился там достаточно долго, а когда вернулся, Чонгук всё сидел на том же самом месте, вытаращившись в одну точку. «Он, что, до сих пор думает над моими словами?» — озадаченный Джин остановился рядом. Если это действительно было так, то это было крайне приятно. Он вспомнил, как мастерски преподнес ему историю из детства, и с гордостью подумал, что из него тоже получался очень хороший хён, если он влиял на младшего таким образом. — О чем задумался? — он легонько пихнул его в плечо. — Думаю, интересно, будут ли выпускать девятую игру серии «God of War»… — протянул Чонгук, а Джин будто физически ощутил, что значит фраза «упасть с небес на землю». — И будет ли она про греческую мифологию, как семь первых. — Мифологию, ха?.. — Джин всё пытался сохранить невозмутимое лицо. — А ты серьезно этой темой увлекся, похоже? — Да нет, — тот повел плечом. — Просто что-то было слишком много разговоров на эту тему, вот и вспомнилось. — Ты мне, кстати, так и не рассказал, с какими богами ты остальных ребят ассоциируешь, — сказал Джин, переводя беседу в более интересное для него русло. — А я должен был? — с подозрением спросил Чонгук. — Ну интересно же. Кто там остался? Намджун? Хосок? Чонгук побегал взглядом по местности, прежде чем ответить: — Ну… Я думаю, Намджун-хён — Деметра, богиня земледелия, она научила людей пользоваться плодами природы, а Хосок-хён — Дионис… — А, это который пьянствовал? — решил «блеснуть» знаниями Джин. — Он не пьянствовал, — оскорбился тот, то ли за бога, то ли за Хосока. — Он бог вина и веселья, а еще братского единения и эмоционального хаоса. Благодаря ему появились комедия и трагедия. — Ааа… — протянул он чуть сконфуженно. «Эмоциональный хаос» — это точно было про Хосока. — Про Чимина еще не сказал. — Чимин… Гестия. — Гестия? Это что-то типа бестии? — осторожно предположил Джин. — Нет, — снисходительно хмыкнул Чонгук. — Покровительница домашнего очага и счастья, защитница страдальцев и… — он вдруг как-то смутился, а потом показушно возмутился: — Почему ты вообще об этом спрашиваешь, я не пойму? — Просто, интересно, что ты о нас думаешь, — легко ответил Джин, никак не реагируя на его тон, а потом присел на скамейку рядом. — Мне, если честно, всегда казалось, что ты не питаешь к нам особо нежных чувств, — он специально сказал это, хоть уже давно не верил в отчужденность Чонгука, за которой тот умело (или неосознанно) прятал свое чуткое существо. — Да и ты сам сказал, что присоединился к команде только из-за дополнительного дохода. — Потому что ты спросил из-за чего я присоединился, а не из-за чего я остался, — огрызнулся Чонгук, явно чувствуя себя неловко сейчас, когда Джин вызывал его на откровенный разговор. — И из-за чего ты остался? — он повернулся к нему всем корпусом, с необъяснимым чувством уверенности, что сейчас услышит именно то, о чем думает. — Из-за вас, — просто сказал Чонгук и неловко пожал плечами. Джин встал со скамейки, чтобы подавить неожиданно накативший порыв задушить младшего в своих объятьях, и кивнул, скорее сам для себя. Он чувствовал себя человеком, который после нескольких выматывающих месяцев, наконец собрал картину из тысячи паззлов и испытал от этого факта моральное удовлетворение. — Ладно, пойду, — бодро сказал Джин, заставив Чонгука удивленно вскинуть голову неожиданным завершением разговора: — Куда?.. — Пойду скажу Чимину, что ты считаешь его защитни… Договорить он не успел, так как активно дал деру от Чонгука, вскочившего со скамейки и помчавшегося за ним с криками «Не смей!..» и «Я тебя побью!». Весь путь до лагеря они так и преодолели в стремительной погоне, крича что-то друг другу на ходу и хохоча. Когда в поле зрения появились разноцветные палатки, Джин первым делом бросился к Чимину, стоящему у своей, и спрятался за его спиной. Чимин, в стиле «защитницы страдальцев», тут же отгородил его от подбежавшего Чонгука, который требовал от старшего вернуться и тряс перед ним пальцами (наверно, это должен был быть кулак, но из-за бинтов он не мог сжать ладонь до конца), но всё же был не в силах сдержать широкой улыбки. Чимин не понимал, что происходит, но уже сам заливисто смеялся, заражаясь их настроением. Когда все страсти поутихли, Джин торжественно пообещал Чонгуку, что «не расскажет Чимину эту тайну», и в их игре в догонялки уже мог начаться второй раунд, как Чимин тормознул макнэ, с повышенным интересом пытаясь выведать, какую такую тайну он не должен узнать. Его настойчивость и упрямство, с которым он вился вокруг Чонгука, не давая ему улизнуть, в свою очередь помогли улизнуть Джину, который напоследок скорчил Чонгуку рожицу и, довольный собой, скрылся в своей палатке. — Что там за шум? — бодро спросил оказавшийся внутри Намджун. Голос его казался чересчур жизнерадостным, а поспешные неловкие движения, с которыми он пытался накинуть на себя футболку, настораживали. — Ну-ка… — Джин потянул его за локоть, заставляя прекратить безуспешные попытки одеться, и, заглянув за спину, вздрогнул от вида его горящей красным кожи. — Ох… Ему было больно даже просто смотреть на это, поэтому он не мог себе представить, что сейчас чувствовал Намджун. Захотелось по обыкновению начать на него ругаться за беспечность и халатность по отношению к себе, но, кажется в первый раз за всё их знакомство, Джин не стал этого делать, прекрасно понимая, что Намджуну это никак сейчас не поможет. Поэтому он просто вздохнул и потянулся к своему рюкзаку. — Что, не будешь меня ругать? — спросил Намджун через некоторое время, которое они провели в молчании, пока Джин осторожно размазывал по его спине мазь от ожогов. — А надо? — Не знаю, мне нравится… Джин не поленился обогнуть его, чтобы заглянуть прямо в лицо: — Ты мазохист что ли? Намджун прыснул, а Джин всё пытался подавить предательски лезшую улыбку. — Нет, серьезно. То калечишься всем подряд, то специально не защищаешься от солнца. Теперь хочешь, чтобы я тебя за это ругал? — он резко понизил голос, чтобы с улицы было не слышно: — Надеюсь, мы не закончим тем, что ты скажешь мне, что твои вкусы весьма специфичны. Они не выдержали и захихикали. Намджун, тепло улыбаясь, протянул руку, прижимая ее к его щеке, а потом потянулся сам, без каких-либо предисловий или лишнего смущения начиная их пятый поцелуй. Когда-нибудь, Джин ждал этого момента, он обязательно собьётся со счёту, а пока он с жадностью ловил каждый такой особенный момент, стараясь запечатлеть в своей памяти до мельчайших деталей. Намджун, как и вчера, быстро осмелел, увеличивая свой напор, и в какой-то момент клацнул зубами по губе Джина как раз в том месте, где ее рассекло веревкой. Джин инстинктивно подался назад, издав приглушенное мычание, и облизнул снова треснувшую ранку. — …Извини, — хрипло шепнул Намджун. Он словно примагнитился взглядом к распухшим губам Джина и к этой ране, а потом вдруг сказал: — Пусть только заживет. И от голода, с которым он смотрел на него, у Джина пробежали мурашки. Окружающий мир начал постепенно к нему возвращаться. Появились звуки с улицы, голоса и смех людей, которые неторопливо сворачивали лагерь. Вернулся и страх того, что их могли услышать. Могли догадаться. Они еще не говорили об этом друг с другом, но это было чертовски важно: ему было важно знать, что Намджун отдавал себе отчет в сложности сложившейся ситуации и последствий, на которые они себя обрекали, поэтому, когда попытки Намджуна натянуть на себя футболку, наконец, увенчались успехом, Джин не выдержал и спросил: — Ты уверен?.. Он не конкретизировал, но, видимо, тот страх и тревога, которые испытывал Джин, отразились на его лице, и Намджун всё понял правильно. Он не мог говорить слишком много, так как их окружали десятки лишних ушей, и поэтому, легко коснувшись его руки, сказал самое главное: — Уверен. *** Белый бок автобуса показался у подножья скалы за час до намеченного времени отъезда, и все с ужасом поняли, что чересчур затянули со сборами. Размеренная жизнь в лагере расслабила людей, а появившийся автобус словно стал напоминанием о порядке вещей там, в оставшемся снаружи мире, где их ожидали поезда, подчиняющиеся строгому расписанию, а потом работа и учеба, заставляющие шагать в едином ритме, не отставая ни на секунду. Люди запаниковали, ускоряясь, как будто верили, что водитель в намеченный час мог просто сесть за руль и отчалить без оглядки на замешкавших, поэтому Намджуну даже пришлось успокаивать народ, уверяя, что они здесь никого не оставят. В это время Джин вместе с Хосоком и Юнги доупаковывали последние ящики с едой и утварью, а вокруг них вился Тэхен, попеременно засовывая свою любопытную мордашку в каждый уже сформированный кулёк. — Какое счастье, что шатер не надо собирать, — всё никак не мог нарадоваться Юнги. — Боги услышали меня, и решили сломать его нахрен. — Ты молился об этом богам? — участливо спросил Хосок. — Нет, — Джин опередил его. — Это я молился о том, чтобы Юнги перестал ворчать о шатре. — Это ты постоянно заставлял меня его ставить и собирать, — возмутился Юнги. Джин сомневался, что по отношению к нему вообще можно было применить слово «заставлял», но подыграл: — Традиции нельзя нарушать! — назидательно изрек он. — Вот ты ненавидишь возиться шатром, но всегда возишься. Я ненавижу мыть котел, но всегда мою. Хосок… что ты, Хосок, ненавидишь? — О, я змей ненавижу, — с готовностью откликнулся тот. — Вот, он змей ненавидит, но всегда готов дать им отпор, — Джин, не моргнув глазом, пристроил этот паззл из другого набора в общую картинку. — Тэхен, ты что? — Я?.. — тот растерянно поднял голову от очередного мешка, в котором хозяйничал. — Что ты ненавидишь? — Ненавижу?.. Каждый раз отсюда уезжать. Неожиданно стало уже не так весело. Они втроем воззрились на младшего, наивно хлопающего глазами, словно он и не понимал всей той глубины, которая крылась в сказанной им фразе. — Хей, вернемся же на следующей неделе, — первым отмер Хосок, осторожно улыбаясь. — И потом на следующей все вместе. — Ага, — Тэхен не менял своего задумчиво-застывшего выражения лица. — Кстати, — безразличным голосом начал Юнги, но напряженный взгляд его выдавал. — Ты говорил, что хочешь погулять по Пхальгонсану. Мы с родителями собирались подняться к храму Тонхваса на этой неделе, если хочешь, присоединяйся. — А можно? — глаза Тэхена распахнулись в такой надежде, словно Юнги сейчас обещал ему исполнить его самую сокровенную мечту. — Предлагал бы я тебе, если было бы нельзя? — Круто… Спасибо! Я возьму одеяло для пикника! Твои родители любят пикники?.. А, наверно, нужно сделать сэндвичи, я умею, с беконом. У твоих родителей нет аллергии на бекон?.. А на сыр?.. — он не смолкал ни на секунду, кружа вокруг Юнги, который вдруг нашел крайне важным начать перетаскивать вещи к автобусу. Никак от внезапно обострившегося чувства ответственности за общее дело, а совсем не от смущения за публично проявленную человечность. — Думаю, я уже знаю, о чем Юнги будет ворчать в следующий раз, — сказал Джин. Они с Хосоком переглянулись и с облегчением рассмеялись. Началась активная фаза загрузки вещей в автобус. Помня урок недельной давности, они сразу закинули рюкзак Чонгука в салон, а сами принялись за багажное отделение. Еды стало меньше, но появилось несколько мешков с мусором, который набрался за эти шесть дней, поэтому задача сильно не облегчилась. Они пыхтели, запихивая вещи по очереди подходящих людей, мимоходом с ними общаясь, поскольку туристы воспринимали этот небольшой обряд за последнюю возможность сказать слова благодарности, хотя им еще предстоял совместный путь обратно до вокзала Канын. Так, мистер О крепко обнял каждого из них, обещая, что теперь они будут видеть его каждый следующий выезд. Родители близнецов благодарили ребят за предоставленную возможность перенаправить энергию их детей на нечто столь интересное. Гивон обещал Джину, что найдет его в социальных сетях, и попросил скинуть парочку любимых рецептов. Ыну была внешне спокойна, махая Чимину, пока ее мама уводила ее в салон, но Джин смотрел на девочку и предчувствовал ту бурю эмоций, которая должна будет подняться через два часа на вокзале. Ёуль заговорщицки отвела Джина в сторону и прошептала: — Сокджин, скажи, этот парень, Юнги — какой он?.. — Ёуль! — она не договорила, но Джин знал, к чему она клонит. — Мне кажется, тебе нужно немного пересмотреть свое отношение к Хеюн — ты ее сваха или подруга? — он воззвал к ней и ее благоразумности. — Подруга, — подтвердила она, возмущенная тем, что он не поддержал ее идею. — И как подруга, я хочу найти ей хорошего парня, который будет защищать ее и любить!.. — Дай ей для начала найти себя. Девушка подняла на него удивленный взгляд, а потом перевела на подругу, затерявшуюся в толпе суетливо бегающих вокруг людей. Хеюн прижимала руки к груди, словно боялась, что заденет кого-то случайно, и пыталась пробиться ко входу в автобус без лишних потерь. — Может… может ты и прав… — с сомнением протянула Ёуль, а потом, повернувшись снова к нему, вернула свой предыдущий возмущенный тон: — Вот и откуда ты такой умный? Она поворчала на него по-дружески еще немного, и поспешила за Хеюн, пообещав, что они сядут куда-нибудь поближе к ним с Намджуном, чтобы напоследок поболтать еще немного. К тому времени, когда Джин вернулся к багажнику, ребятам оставалось упаковать еще пару рюкзаков и палаток, а Намджун начал краткое подведение итогов: — Костер затушили? Мусор?.. Ага, собрали. Кто-нибудь проверил, не забыл ли кто чего? — Всё чисто, — отрапортовал Хосок. — А на берегу? — Тоже. — Хосок, забыл спросить, ты пересчитал каски? — Да, все вернули. — Отлично, что еще? — он оглянулся, уперев руки в боки, а потом резко выпрямил их обратно, мимолетно поморщившись от боли: видимо, от этого движения обожгло кожу шеи. — Я сделаю вид, что этого не видел, — меланхолично сказал Юнги. — Спасибо, — кивнул ему Намджун, сохраняя серьёзное выражение лица. — Надо будет не забыть людей пересчитать, а то окажется, что кто-то засел в кустах перед выездом, а мы без него укатим, — сказал Хосок. — Обязательно пересчитаем, — подтвердил Намджун. — Ну… Вроде всё? Чимин с силой захлопнул крышку багажника, утерев пот со лба, а водитель автобуса кратко просигналил, оповещая о том, что можно отчаливать. Все уже сидели в автобусе, готовые начать дорогу домой, и на улице остались стоять только они всемером. — Что ж, — Намджун снова взял слово, понимая, что это последняя возможность им всем поговорить наедине, так как на вокзале сразу начнется всеобщая суматоха, — всем большое спасибо за вашу помощь. Я это ценю. — Фу, Намджун, — Хосок в шутливом недовольстве махнул на него рукой. — Где всё твое красноречие? Ты как будто менеджер, провожающий не самых лучших сотрудников на пенсию. «Большое спасибо за вашу помощь. Я это ценю», — он передразнил его, изобразив постное выражение лица и протягивая руку своим воображаемым подчиненным. — Хах, — тот с натугой рассмеялся, пряча глаза, а потом продолжил: — Боюсь, я не смогу сказать то, что должен, иначе просто разрыдаюсь тут перед всеми… — он пытался отшутиться, но это совсем не звучало как шутка. — Тогда не говори, — легко сказал Хосок. — А делай вот так. Он закинул руки на плечи стоящих рядом с ним Чонгука и Юнги, заставляя приблизиться, а Тэхен с другой стороны тут же повторил его движение, сужая их круг. В итоге они, словно команда по футболу, встали тесным кружком, соприкасаясь головами, и, наплевав на людей, которые могли наблюдать за ними из окон, замерли так, глядя на их общую тень с пятном света посередине. Джину всегда было интересно, что в такие моменты говорили друг другу футболисты, собираясь в подобный кружок, а сейчас думал, что, возможно, спортсмены, так же, как и они, не говорили ничего, ведь этого единения было вполне достаточно. Он ощущал на своей спине руку Намджуна с одной стороны и руку Чимина с другой и чувствовал себя частью одного большого целого и такого по-особенному важного, что почти задыхался от нахлынувших чувств, и, когда внизу заблестели падающие на траву слезы, Джин сначала подумал, что это он. — Мы вернемся, — ласково сказал Хосок, озвучивая всеобщие мысли. — Мы обязательно вернемся. И это было их общее обещание друг другу.