Черное мохнатое чудо с прекрасными глазами.

"Любовь — это что-то невесомое. Можно любить в разлуке, любить безответно, а я хотел владеть этой женщиной — каждую секунду, каждой клеточкой ее тела, ее душой, и прошлым, и будущим, всей её жизнью. Когда её не было рядом, у меня начиналась ломка, я лез на стены. Как наркоман без дозы. Я сам не заметил, как стал наркоманом, и у моего наркотика было имя, и голос, и запах волос…" Кармен (2003)

***

Когда именно я осознал, что моя жизнь начала вращаться вокруг Лили? Когда в первый раз встретился с ней взглядом в том самом закоулке, когда ещё был бесполезным четырехлапым комком шерсти? Или же при дальнейшем времяпрепровождении с ней? Хотелось бы знать. Так, как тянет меня к ней, не тянуло ещё ни к кому. Казалось, стоило ей только захотеть, поманить пальчиком, и я был готов склонить к ней весь мир. Если бы она это сделала, у меня была бы хорошая возможность победить в себе это чувство глубокой привязанности и уйти от неё. Но она этого не делала, и я, словно псина на привязи, не мог оторваться от Лили. Как глоток свежего воздуха, я постоянно искал её взгляд, каждую её эмоцию, каждую улыбку. Хотел наизусть выучить все её привычки, любимые вещи и каждый раз поражаться ей. Всегда находясь рядом с ней, желаю, чтобы она просто взглянула мне в глаза и улыбнулась. Но эти мимолетные моменты столь коротки, что я первое время был просто в ярости от того, что она отводит омуты цвета серебра с отливом океана от меня. После же, я всерьёз, словно сумасшедший, начал считать каждую секунду, стоило нам только встретиться взглядами. Рекордное время не доходит и до половины минуты. Из-за этого я был готов выть от досады и сдирать с себя кожу, лишь бы успокоить эту бурю, этот бурлящий ад внутри. И как не прискорбно, я не мог ничего с этим поделать. В последний раз, прямо перед отплытием, стоило мне лишь увидеть эту улыбку, это сверкающее счастьем серебро в её глазах, эти уже такие любимые черты лица, как накопленное за столько лет самообладание отправилось к чертям. Сердце, уже давно заледеневшее от холодов и жестокости местных морей, билось как умалишенное, пытаясь пробить грудную клетку - лишь бы побыть ближе к ней. И вот она стоит, совершенно беззащитная, в полной моей власти, смотрит уже немного потускневшим дождливым взглядом, а после в страхе закрывает глаза, как и всю душу, скрывая её от меня под непрозрачным занавесом напряжения и страха. Это привело меня в чувство, и в очередной раз убедило меня в том, что в этом бою я совершенно бессилен. Лили должна сама делать первый шаг и второй, а затем и третий. Я могу лишь подталкивать и направлять её, трепетно оберегая своё сокровище от самого себя. Беда лишь в том, что я никогда не был тем невозможным романтиком и подкаблучником, на которого каждый раз становится похож рыжеволосый, стоит ему только выпить. Я никогда не хотел дарить девушкам цветы, да и ситуации этого никогда не требовали. А найти любительницу экзотики (я трезво оцениваю свою внешность) для компании на ночь - никогда не казалось трудным. Сейчас же я был в тупике. Лили не требовались ни конфеты, ни цветы, ни драгоценности, да и деньги ей безразличны. Когда мы плыли к этому острову, она, теребя своими пальчиками одеяло, призналась мне, что, попав сюда, в этот мир, будто освободилась от этих никчемных забот. Больше всего на свете она любит свободу. Свободу от материальных привязанностей, что так тяготят большую часть людей. Но ещё большую любовь в её глазах я видел к себе. Стоило мне только появиться в поле её зрения, коснуться её, посмотреть на неё - я видел ничем не скрытое счастье, постепенно перерастающее в непонятный мне страх. Боялась ли она меня? А может себя? Порой мне кажется, что и то и другое одновременно. Я видел, что с ней творится, когда я (лично я, а не тот бесполезный комок шерсти) приближаюсь к ней. Она теряется в своих чувствах, прямо как и я, тонет глубоко в них, захлебываясь, и стоит только вынырнуть из этого моря чувств, как приходит осознание. У меня это осознание перерастает в желание никогда не выныривать, задохнуться, но лишь бы не покидать Лили; её же пугает это. Она столько лет надеялась на себя, жила одним днем и прошлым, перенося все на своих тонких плечах, что забыла что такое забота, любовь и нежность, а главное мужчина. Но я готов ждать. Ждать когда привыкнет, смирится, или же просто отпустит эти нелепые волнения. Ждать столько сколько потребуется, поддерживая её, помогать жить в этом море чувств. Ни мог и минуты представить полный страха и ужаса взгляд, обращенный на меня этими прекрасными глазами. Этот ангелок очень хрупкий и слишком легко сломается, стоит лишь чуть надавить. Поэтому я буквально сбежал от неё, позволив себе лишь коснуться её лба и пару раз глубоко вдохнуть такой манящий запах мёда. И только когда я уже забрел в глубину леса, наконец-то смог дать себе зарычать от бессилия и выпустить весь гнев за свою несдержанность на ни в чем неповинный остров. И это был не первый раз. По своей же вине довел её до слез. Именно тогда, когда вернулся в замок, а на меня с лестницы скатилась огромная черная кошка. Как и всегда абсолютно невидима для Воли Наблюдения, я лишь услышал грохот. И вот никак я не был готов увидеть достаточно крупный комок шерсти. Лишь инстинктивно понял, что это моя Лилия. Пораженный, я позволил на себя налететь. Как ни странно, я даже не подумал ни о репутации, ни о позоре в тот момент, лишь вспомнил, что позади меня стена, а в неё впечататься на такой скорости, с которой летела на меня Лили, скорее всего будет травмоопасно. Рыжеволосый посмеялся бы с шутки, в которой меня, Соколиного Глаза, сбила с ног хиленькая девчушка, пусть и в образе большой кошки (эту "шутку" про черного кота я бы оценил, будь мы немного в другой ситуации). Противоположно всему этому, мне было радостно и тепло на душе, что, как бы это дьявольски глупо не звучало, мы оказались именно в таком положении. До дрожи в руках хотелось касаться Лили, вдыхать аромат мёда, сжать в объятиях и получить то самое умиротворение на душе, затмевающее всякий азарт от битв. И наконец-то утолить ту жажду женского тела, которую так сложно контролировать в присутствии Лили. Этой ночью я слушал ее мерное дыхание, сам задыхаясь от паранойи и бессонницы. Все те слова, написанные в книгах: "Ты мне дорог/а", "Я не могу без тебя!", "Я люблю тебя!", "Я зависим от тебя!" - ни одно из них так хорошо не описывает то, что я испытываю к Лили. К этому прелестному цветку. За все эти месяцы, я настолько привык к её обществу и постоянному нахождению рядом, что совсем забыл, что одиночество для меня - это весьма комфортно и хорошо. Теперь же я приму одиночество только на двоих, одиночество вдвоём. Мне было почти физически больно от мысли, что её нужно оставить. Последний раз уплыть утром на какой-то день, возможно, даже меньше. Долгое отсутствие Шичибукая, породило очень нелестные высказывания в мою сторону от вышек дозора. Кругом слухи, будто я присоединился к революционной армии. Смех да и только! До политики мне никогда не было дела, но благосклонность и тихое место в обмен на терпение единичных собраний Шичибукаев и пару раз в месяц вычистить по их поручению базы засевших там пиратов - слишком выгодная сделка. Поэтому терять пост Шичибукая сейчас, когда все вокруг усомнились в том, что я вообще жив, - глупо. Потерять этот пост - навлечь на себя и Лили толпу дозора, многих недоброжелателей и лишиться тихого места. Один бы я и справился, но за спиной теперь есть цветок, который порой требует должного присмотра. Ограничивать ей свободу сравнимо для меня с плевком в собственные убеждения и принципы. Хотя порой руки чешутся привязать её к себе и никогда не отпускать, даже на метр. Стоит вытерпеть завтрашний день, - разобраться с каким-то сбродом на соседнем острове по поручению адмирала дозора, - и мне можно будет не беспокоиться за сохранность моей тихой жизни. После того, как я вернулся обратно, в этот мир, пришлось много уплывать далеко от Лили, возвращать свою репутацию, вселять ужас в народ, и решать многие проблемы с дозором. До скрежета в зубах мне это надоело, но ради счастья и спокойствия Лили я это терпел. Завтра же всё вполне окупится. Адмиралы, узрев, что я по-прежнему полезен и исправен, наконец отвлекутся на дела поважнее, моё уже не шаткое положение окрепнет, и я смогу больше времени уделять Лили. И это как никогда радовало. Стоило мне тихо хмыкнуть своим думам, как Лили завозилась у меня в руках. Пришлось немного ослабить хватку и лечь на спину, когда она в очередной раз закинула на меня конечности. Не могу сказать, что мне это не нравится, но определенно неудобства есть, когда ты к этим конечностям без последствий коснуться не можешь. Либо у меня полетит самообладание от её мягкой кожи, либо все будет тоже самое только приправлено смущением пробужденной ото сна Лили, что ещё больше распалит меня. Как никогда я проклинал свою несдержанность в этом плане. У каждого есть слабости, и моей слабостью была и есть Лили. Учитывая это, можно подумать, что с её появлением в моей жизни жить, думать и задыхаться от скуки стало гораздо сложнее. И опять же, не сказать, что я против. Она не тяготит, скорее, наоборот, окрыляет. Довольно противоречиво. Спать совершенно не хотелось - тот период беспробудного постоянного сна, что сейчас был у Зоро, давно прошел. Теперь от постоянно бурлящего в крови адреналина и готовности сражаться в любое время я мог не спать сутками и не чувствовать усталости. Порой это утомляло, особенно когда жизнь становилась особенно скучна, но сейчас у меня было хорошее занятие - наблюдать за спящей Лили. И вот снова все мысли вернулись к ней. Тяжело вздохнул, от чего девушка, сладко спящая на моей груди, чуть вздрогнула во сне. Незаметно для меня, начинало светать, а значит пора было отправляться. Чем раньше уйду - тем раньше вернусь. Надеюсь, с Лили ничего не случиться. На этом острове все куда опасней, чем на моём, поэтому позволить ей гулять, я не могу. Вельмира - непредсказуемая эгоистка, но против меня она не пойдёт, и если хорошенько нажать, позаботится о сохранности Лили. Стоило мне выбраться из цепких и желанных объятий, как комок в горле снова вернулся. Доверять своим чувствам я научился давно, поэтому быстро придумал план. Написал записку для Лили, положил на тумбу у изголовья. Думаю, она поймёт мои действия. Оставлять её на незнакомом острове, беззащитной, - верх глупости. И о чём я думал, взяв её с собой сюда?.. О её красивых глазах, правильно. Не сдержавшись, чертыхнулся, и тихо покинул номер, собравшись. Три секунды мне понадобилось, чтобы обдумать всё ещё раз, вернуться, оставить ей свой "игрушечный" нож и поцеловать в лоб, повинуясь внезапно возникшему порыву. В третий раз взвесив все "за" и "против" я вышел из номера, и с тяжестью в груди направился к порту с мыслью, что за день с пантерой Шичибукая вряд ли что случится. Иначе смерть. Всем и всему.