Вселенная

Мирон уходит из школы рано – на несколько часов раньше Вани, бредет по улице – ночью опять шел снег, и из-за мороза он не превратился в грязное месиво. Искрится под ногами, слепит глаза отраженным светом. Мирон вдыхает полной грудью – холодный воздух колет носоглотку и легкие. Со следующей недели у школьников начинаются каникулы, так что Мирону тоже можно расслабиться – итоговые контрольные уже прошли, и оценки за них стоят в журналах, так что тащить кипу тетрадей домой не нужно. Первая планерка будет только в среду, и у него есть четыре дня, которые он может провести с Ваней, если тот, конечно, не откажется. Мирон сам не верит в свое счастье – Ваня, о котором он мечтал, думал промозглыми Питерскими ночами, рядом. Сам хочет этого. Лифт не работает, так что Мирон медленно плетется по плохо освещенной лестнице. Несколько малолеток курят в пролете между пятым и шестым этажом – Мирон видит, как они прячут от него дымящиеся сигареты и хмыкает. Когда Мирон доходит до восьмого этажа и останавливается, чтобы немного привести дыхание в норму, из квартиры слева выходит женщина – Мирон ее знает, и ему перед ней стыдно. - Здравствуйте, Мирон Янович, - Мирон кивает и улыбается – ему смешно, когда взрослые – он до сих пор выделяет людей старше себя в категорию «взрослых» - называют его по имени-отчеству. – Как у Ванечки дела с физикой? Мирон смотрит на Ванину маму, и утренние воспоминания обретают тактильную форму – ему кажется, что он снова прижимается к Ване всем телом, гладит влажную головку члена, ловит кожей сиплые стоны. Но женщина мило улыбается, стоя перед ним, ждет ответа. - Все хорошо, только парочку тем нужно подтянуть, - голос низкий, как от долго молчания. – Я собирался позаниматься с ним на каникулах, если получится. Его хотят отправить на олимпиаду весной. Женщина говорит что-то еще, но Мирон не может сосредоточиться – позорно сбегает от нее, крикнув что-то вроде «извините, мигрень». Квартира встречает его холодом и разбросанными листами бумаги. Видимо, они забыли закрыть окно утром. Мирон скидывает куртку и прямо в обуви идет на кухню. Так и есть – фрамуга открыта, ветер дует в шторы, поднимая их, словно паруса. Мирон тянется, закрывает окно – рамы старые, со следами замазки – и прислоняется лбом к холодному стеклу. Все кажется сном, потому что Ваня – Ванечка, которого Мирон хочет задушить собственными руками, чтобы не достался никому, - отвечает взаимностью. Этот Ваня придет к нему на ночь, позволит ласкать, целовать. Позволит обнять во сне. Уроки у 10 класса закончатся в половину третьего, так что у Мирона еще есть время убраться дома и сменить постельное белье. Первым делом он идет в душ. Со своим планом он справляется на удивление быстро. Ваня не приходит ни в три, ни в четыре, ни в пять. Звонков и смс тоже нет. Мирон хочет набрать ему первым, но не решается. Вдруг Ваня просто не хочет его видеть? Вдруг то, что случилось в туалете для него минутная слабость? Опрометчивый порыв желания? Кому в 16 лет не хотелось чужих прикосновений? Чужой ласки. Счастье не приходит так просто, думает Мирон, закрывая за собой дверь. Но ничего, он просто ебнет джина и ляжет спать. Терпел полгода – потерпит еще. Самое обидное, что Ваня сам признался Мирону. Сам устроил эту ебаназию. Но Мирон не может его винить. Ване 16, у Вани переходный возраст, и его эмоциональное состояние – шторм и торнадо. В магазине возле дома километровая очередь – люди закупаются продуктами на выходные, а из касс, как обычно, работают только две. Мирон теребит в руках одну из бутылок джина, ведет пальцем вдоль контура можжевеловых веток на этикетке. Надеется, что зеленая ведьма сегодня сотворит для него заклинание потери памяти. Зайдя в парадное, Мирон еще раз пробует нажать кнопку лифта – может быть уже починили, но нет, сегодня боги его не слышат. Подниматься по грязной лестнице приходится в полутьме – лампы еще не включились, только с улицы падает свет фонаря. Бутылки в пакете раскачиваются в такт шагам, бьют по ногам, но Мирон этого будто не замечает – день был слишком эмоциональным, и это вылилось в физическую усталость. Уже на своем этаже, он от неожиданности роняет ключи, пытаясь открыть дверь – кто-то его окликает. Мирон поворачивается в сторону лестницы, ведущей на крышу. На грязных металлических ступеньках сидит Ваня, ежится, кутаясь в толстовку, прижимает к груди свой рюкзак. - Привет, - тихо говорит он и встает навстречу Мирону. - Привет. Ваня прижимается к нему, ластится, хотя куртка припорошена снегом, а на самом Ване легкая футболка и толстовка. - Ты трубку не брал, - шепчет он Мирону в шею, и прижимается теснее. Мирон ощупывает карманы и понимает, что оставил телефон дома. – Я тут тебя уже с полчаса жду. Мирон молча прижимает Ваню к себе, шепчет «прости» и мажет губами по щеке. Он хочет быстрее пустить Ваню в квартиру, чтобы тот согрелся, но Ваня не отпускает его. Мирон кое-как открывает дверь в тамбур одной рукой, второй все еще обнимая Ваню за талию, и только тогда он наконец-то делает полшага в сторону. Пока Мирон раздевается, Ваня уже успевает вытащить из рюкзака бумажный пакет какого-то магазина одежды. - Что это? Мирон стоит в джинсах и темной футболке, прилипающей к телу: пешком на девятый этаж – не самая легкая задача. - Это причина, по которой я так долго. Заваришь чаю? – Ваня первым проходит на кухню, бросив рюкзак валяться на полу в коридоре, и садится на стул, поджав одну ногу. - Я хотел тебе набрать, когда вышел из школы, но телефон разрядился – я же у тебя ночевал без провода. А потом я немного, ну, потерялся. Хотел зайти в магазин, но возникла маленькая проблема. Мирон смотрит на него с удивлением – Ваня вроде как не болеет топографическим кретинизмом. Закипает чайник, и Мирон тянется к верхней полке, чтобы достать чашки. - Я хотел зайти в секс-шоп, - раздается грохот, и до Мирона с опозданием доходит, что это он уронил свою любимую чашку в раковину. – Ты не порезался? - Нет, все хорошо. Вань. Зачем? - Ну, понимаешь, когда я сказал, что хочу тебя – это не было шуткой или преувеличением. Я за последний месяц на тебя все руки стер. Я как бы хочу, чтобы ты меня выебал, - Мирон давится воздухом, но Ваня невозмутимо продолжает. – А для этого ведь смазка нужна. И гондоны специальные. Мирон определенно не хочет знать, откуда у Вани такие познания. Ему приятно думать, что Ваня зашел в своих мечтах настолько далеко, что пытался узнать все подробности, чтобы сделать влажные фантазии чуть более реальными. - Так вот. Обещай только не смеяться, - Мирон молча кивает. – Но там была вывеска «18+», и я, ну, это, постеснялся. Ваня тупит взгляд, и его щеки покрывает легкий румянец. Мирону не смешно, потому что он представляет Ваню, зажимающегося возле спуска в подвал – Мирон уверен, что Ваня пошел в ближайший «Розовый кролик» - и курящего одну сигарету за другой. Образ стесняющегося Вани для него – магия. У Мирона не хватает смелости осадить Ванин пыл, так что он дает ему продолжить. - В итоге просто в аптеку пошел. Обычные презервативы же пойдут? Я не знал, какой размер брать, - Ваня немного тушуется и кидает в Мирона пачкой Дюрекса. До Мирона только сейчас доходит, насколько Ваня неопытный, и ему до боли в яйцах хочется самому научить Ваню всему. Это извращенное желание греет изнутри грудной клетки, опаляет своей неправильностью. - Вань. Ванечка. Я не буду тебя трахать, - Ваня поднимает на него растерянный взгляд и хочет что-то сказать, но Мирон его прерывает. – Сегодня. Это больно. Я хочу, чтобы ты хорошо подумал. - Мир, ну я же не тупой, я же понимаю. Но и ты пойми, я о тебе столько думал, все в деталях представлял. Я готов, правда. Я хочу, чтобы ты это сделал. Мирон даже не задается вопросом, почему Ваня хочет именно такого расклада – почему сам не хочет трахнуть Мирона. Он бы с радостью лег под него. - Вань, нет. Не сегодня. Ваня разочарованно вздыхает. - Я что, зря к Вике ходил? – Мирон смотрит на него непонимающе, так что Ваня вытягивает из пакета сложенную одежду. Мирон цепляется глазами за красную клетчатую ткань. – Это ее старая школьная форма. Она ей большая теперь. Мирон, словно под гипнозом, тянет руку к стопке вещей. - Я видел это в одном аниме, - Мирон не сдерживает смешка, легко касаясь мягкой ткани юбки. – Думал, тебе понравится. Там еще гольфы высокие где-то. Мирону точно нравится. Он представляет Ваню в этой форме – юбка, которая должна быть до колена, доходит Ване до середины бедра. Плотная жилетка вряд ли сойдется на широкой грудной клетке. И гольфы. Мирон уже хочет преклоняться перед этими длинными ногами, обтянутыми мягкой шерстью. Во рту пересыхает, вместо дыхания – хрип. - Мне нравится, Вань. Очень, - Мирон подходит к нему вплотную, прижимается губами к затылку. – Но все равно не сегодня. Я знаю много других способов удовлетворить тебя и твое любопытство. Ваня поднимает голову, ловит его губы своими, оставляя мягкий поцелуй. Ведет по коротко остриженному ежику волос своими длинными пальцами. Мирону все еще кажется, что он спит. Либо передознулся своими таблетками и теперь пускает слюни в комнате с белыми стенами. Но нет, не галлюцинация – Ваня никуда не исчезает, сидит перед ним на стуле, громко хлюпает горячим чаем. Мирону не нравятся эти звуки, но исправлять в Ване хоть что-то нет никакого желания. Мирон идет в душ и оставляет дверь открытой, вдруг Ваня захочет зайти. Он понимает, что получает все и сразу, слишком быстро, стремительно. Но Ване 16, он молодой, шутливый, для него все легко – он не воспринимает Мирона всерьез. Просто берет то, что ему дает жизнь – без вопросов и возражений. Ваня не заходит, на кухне его тоже нет. Мирон аккуратно ступает по старому паркету босыми ногами, оставляя на дереве мокрые следы. В квартире тихо, а темноту, кажется, можно потрогать, настолько она плотная. В гостиной пусто, только шелестят на ветру длинные шторы. Мирон заходит в спальню, где света тоже нет. Но он и не нужен. Ваня стоит напротив окна, свет фонаря создает вокруг него белый ореол. Гетры достают только чуть выше колена. Юбка – Мирон ошибся – еле-еле доходит до трети бедра. Она на удивление свободно сидит на талии, наверное, Вика носила ее на бедрах, контрастирует со светлой кожей. У Вани на ребрах татуировки – сердце и раскрытые ножницы под ним. Жилетка валяется на кровати, зато галстук завязан на шее. Почему-то он напоминает Мирону открытую рану. - Мне все равно хотелось тебе показать, - говорит Ваня чуть застенчиво и опускает взгляд в пол. Мирон готов взвыть из-за этих ног, из-за такого стеснительного Вани, который с другими совсем не такой – злой и агрессивный. Он будто под гипнозом подходит ближе, делает шаг за шагом, а Ваня стоит, не шевелится, только поднял глаза, следит за ним. Мирон подходит вплотную, опускается на колени. Не может отвести взгляд от резинки; две горизонтальные полоски – двойная сплошная. Пересекать нельзя. Он боится прикоснуться. Боится, что все закончится в ту же секунду – часы пробьют полночь, вот это все. Мирон не слышит ничего – только пульсацию крови в собственном теле. Она бежит, разгоняется, доставляет к органам кислород, но того очень мало. У него вот-вот начнется кислородное голодание, мозг уже отключился. Ваня опускает ладонь ему на голову, и Мирон потерян, как ему кажется. Он прижимается лицом к коленям, обнимает их, трется щекой о ноги, словно кот. Ведет ладонями по бедрам, под юбкой у Вани ничего, так что Мирон сжимает голую кожу ягодиц. Ваня дергается, делает полшага назад и садится на подоконник. Мирону так даже удобнее, он встает, поднимает Ванину ногу, прижимается к икре щекой, проводит до стопы, целует косточку. Гольфы ощущаются странно – они жесткие, щекочут ворсинками. Мирон тянет Ваню за галстук, впивается в его губы с такой силой, что зубы стучат друг о друга. Ване неприятно, он мычит, но Мирон не может отодвинуться. Ваня обвивает бедра Мирона ногами, притягивает еще ближе, будто пытается врасти в него. Мирон развязывает галстук – форма заводит, но он хочет Ваню – чистого, без всяких примесей. Мирон оставляет галстук прямо на подоконнике, но тот падает, скользит на пол, задевая ногу Мирона. Ваня задирает голову, подставляет шею, и Мирон не может отказаться от подношения – кусает ее, втягивает кожу, оставляя темные следы. Ваня стонет, и Мирон ведет рукой по его ноге, зацепив пальцами резинку чулок – тянет их вниз. Ваня вытягивает одну ногу и каким-то невообразимым образом оказывается еще ближе к Мирону, задевает его голой кожей. Юбка задралась, пояс уже на ребрах, прикрывает половину геометрического сердца. Мирон стягивает второй гольф, и притягивает Ваню вплотную к себе, ухватив под бедра. Ваня скользит по подоконнику спиной, и Мирону приходится тянуться вперед, чтобы достать до его губ. Юбка на эластичном поясе, чему Мирон несказанно рад – стягивает ее, заставив Ваню упереться стопами в подоконник. Его голые колени находятся возле лица Мирона, и он не может удержаться, целует колено, второе, ведет языком по внутренней стороне бедра, оставляя мокрые следы на коже. Мирон ведет дорожкой поцелуев вверх – по тазобедренной косточке, которую не видно, но она чувствуется под тонкой бледной кожей, выше – оставляет засос возле пупка, облизывает контур ножниц. Ваня тяжело дышит, откидывает голову, когда Мирон касается языком лобка, и в этот момент Мирон очень рад ширине подоконника – будь он чуть уже, Ваня врезался бы затылком в стекло. Ваня изгибается, пытается быть ближе к Мирону, хватается за него руками. - Такой отзывчивый, - шепчет Мирон, на секунду отрываясь от вылизывания Ваниной кожи. – Ласковый. Ваня изгибается особенно удачно и мажет влажной головкой по губам, стонет так, что у Мирона, кажется, начинается тремор. Он опускает одну руку на бедро, прямо на пульсирующую артерию, второй пережимает член у основания, Ванина реакция – вой. Мирон кончиком языка проводит по головке, засовывает его в уретру, и Ваня задыхается, хватается руками за Мирона, пытается толкнуться ему в рот, и Мирон не сопротивляется – пропускает член наполовину, пытаясь спрятать зубы. Он изо всех сил прижимает Ванино бедро, чтобы тот не толкался – не хочет подавиться. Берет в рот медленно, ведя языком вдоль бьющейся вены. Ваня стонет на одной ноте, и все же толкается так глубоко, как только может. У Мирона на глазах выступают слезы, но он сдерживает кашель, высовывает язык, умудряется повернуть голову под таким углом, чтобы кончиком дотягиваться до мошонки. Ваню мелко трясет, он короткими рывками толкается Мирону в рот, хочет получить как можно больше. - Мир, пожалуйста. Мне нужно, - не то что просит, умоляет. И Мирон, как и всегда с Ваней, просто не может отказать, отсасывает, беря амплитуду побольше, дает Ване управлять им – убирает руку с бедра, гладит ей те участки кожи, до которых может дотянуться – она влажная под его ладонями, обжигающе горячая. Ваня толкается все быстрее, так что Мирон задыхается, но Ваня умоляюще шепчет «пожалуйстапожалуйстапожалуйста», так что он дышит носом через раз, голова кружится от нехватки кислорода и от самого Вани, от солоноватого привкуса смазки. Мирон сам стонет, не выдерживает, и эта вибрация становится для Вани последней каплей – он не успевает вытащить, так что кончает Мирону в рот, горько-соленая сперма размазывается по языку, потому что Ваня по инерции толкается ему в рот, все медленнее и медленнее, пытается отдышаться. Мирон уже в состоянии нормально дышать носом, сглатывает сперму, проводит языком по головке еще пару раз, целует Ванин живот, поднимается выше – прижимается к губам. И Ване ни разу не противно из-за собственной спермы, оставшейся у Мирона на губах. Он целует в ответ, вылизывает ему рот, проводит языком по языку. Тянется к Мирону, обнимает его за плечи, утыкается носом в надключичную ямку, ведет руками вдоль туловища – щекочет ребра, поджавшийся живот, заводит руки за спину, хватает за задницу. - Ты бы знал, как я об этом мечтал, - шепчет Ваня, и Мирон прижимается к нему плотнее. - По ночам мне снился, столько думал о тебе, представлял тебя рядом, - Мирон говорит скорее самому себе, лишь бы не молчать, лишь бы связать происходящее с реальностью. Ваня облизывает ладонь, берет его член в руку, легко сжимает и неуверенно проводит по всей длине – не знает, как нужно, как Мирон хочет. Не знает, что для Мирона это все неважно, когда Ваня рядом. Когда это Ваня к нему прикасается. Мирон кладет ладонь на Ванину руку, проводит с небольшим усилием – показывает, как нужно. Ваня послушно движет своей рукой в такт Мирону, целует шею. - Ласковый котик, послушный, - Мирон целует Ваню в висок. – Хороший мальчик. Ваня ластится в ответ, двигает рукой чуть быстрее, заставляя Мирона дышать громче, поднимает голову, целует, шумно дышит прямо Мирону в рот, и тот не может не стонать. У него подкашиваются ноги, немеют пальцы, он почти всем весом валится на Ваню, и тот удерживает его, ускоряет темп движения руки. Мирон уже готов кончить, когда Ваня сжимает его член у основания, соскальзывает с подоконника, встает на колени и берет в рот, одним слитным движением. Так глубоко, как только может. Двигает головой, помогая рукой. Мирон хочет не кончать как можно дольше – Ваня смотрит ему в глаза, припухшие губы растянуты вокруг члена. Мирону кажется, что музыка сфер – не просто больная фантазия Кеплера. Звон в ушах и вправду похож на вселенскую гармонию. Ваня, умный мальчик, повторяет за самим Мироном, стонет с членом во рту, и вибрация проходит волной сквозь все тело. - Пожалуйста, позволь кончить тебе на лицо, - на выдохе шепчет Мирон, но Ваня слышит, вытаскивает член изо рта, опускает руки – позволяет Мирону сделать все, как он хочет. – Открой рот. Мирон додрачивает быстро, агрессивно, в момент оргазма мажет членом Ване по щекам, оставляет белые дорожки, попадает на челку. Ваня так и стоит – сцепил руки в замок – сама покорность – за спиной, глаза широко раскрыты, зрачки огромные, будто обдолбан, рот открыт – капля спермы течет по ним к подбородку. Для Мирона это слишком – он выжат, опустошен; опускается на колени возле Вани, тянет его к себе, прижимает, целует, размазывая сперму губами. Ваня, податливый и мягкий, отвечает на поцелуи, прижимается теснее. - Ванечка, - Мирон заправляет волосы за ухо. – Хороший. Мирон чувствует, как подсыхает сперма на коже – твердая корка, но пойти в душ нет никакой возможности. Они так и сидят на полу, пока ноги не затекают от неудобной позы.