Вселенная

Ваня молчит, смотрит на него безумным взглядом. - Спасибо, - он берет Мирона за руку, прикладывает ладонь к ладони. Пальцы у него чуть длиннее. - Прости, что я, ну... - Ваня тушуется, кивает головой на рот Мирона. - Все хорошо. Я все равно хотел, чтобы ты кончил мне в рот. Мирон пытается улыбнуться, но сперма засохла на коже, стянула ее. Вставать не хочется - Ваня переплел их пальцы, гладит большим кисть Мирона. Из щели в раме дует ветер, скользит по ледяному паркету, остужает горячую кожу. Кажется, что тело от холода каменеет - хочется в кровать, под одеяло, и Ваня уже порывается встать, но Мирона вдруг накрывает. Его внезапно пробирает такая тоска, чудище, живущее глубоко в грудной клетке, ворочается, бьет шипастым хвостом по рёбрам. Мирон пытается перебороть себя - убеждает, что все хорошо, лучше, чем когда-либо, но зверь спорит, рычит. Нашептывает мысли, что это временно, скоро пройдёт - Ване надоест сумасшедший, на нем помешанный, испугается, сбежит куда глаза глядят. - Мир, ты чего? - Ваня выглядит обеспокоенным, но Мирон не хочет - не может - ответить. - Ты в порядке? Мирон медленно кивает, понимает, что сбил режим приёма лекарств, потерял контроль над своим разумом. Нужно всего лишь встать, проглотить две продолговатые персиковые таблетки, и жизнь сразу станет лучше, но встать нет никакой возможности - будто резко подскочило атмосферное давление, прижало огромным камнем к земле. Ваня поднимается с пола, тянет Мирона на себя за руку - тот даже не сопротивляется. Движется, словно марионетка. Не хочется сейчас говорить Ване о том, что с ним. Говорить вообще не хочется. Вдруг испугается. Вдруг решит распространить информацию в школе, и тогда Мирон потеряет работу - получит белый билет, и не светит ему больше преподавание. Мирон смотрит в белый, плохо отштукатуренный потолок - по шпаклевке ползут трещинки, составляют причудливый узор. Ваня молчит, тянет его к кровати, аккуратно толкает на покрывало - страшно, не понимает, как нужно себя вести. Укладывается рядом, сначала держится чуть в стороне - не знает, можно ли прикасаться, можно ли вообще хоть что-то, но Мирон не шевелится, вытянул руки вдоль туловища. Моргать нет сил, так что глаза сохнут, в них будто насыпали мелкого песка - режет. Мирону не холодно, но и не тепло - ему никак, его нет - пустую оболочку качает на волнах небытия. В голове хрустит снег - костная мука. Ваня решается - придвигается ближе, берет руку в свою ладонь, подбирается Мирону под бок, обвивает всем телом, будто дракон свои сокровища. Приоткрывает рот, хочет сказать что-то, наверное, - Мирон видит это периферическим зрением - но не решается нарушить молчание, только прижимается щекой к ключице. Мерное дыхание - качка на тёплых волнах, несет Мирона к берегу. Зверь медленно отступает, погружается в спячку даже без таблеток. Мирон сжимает Ванину руку в ответ. Они так и лежат в тишине - свет фонаря падает на кровать треугольником, освещает Ванины ноги. Мирон постепенно возвращается в нормальное состояние - гладит руку, сжимающую его собственную, моргать больно, так что он закрывает глаза, вдыхает. Перед Ваней стыдно - он не должен был этого видеть, это наказание только для Мирона. - Прости, - губы еле шевелятся, тело скованно усталостью. - Я не хотел тебя напугать. - Мир, все нормально. Ты болен, да? - Мирон распахивает глаза - смотрит на Ваню, но тот спокоен, только взгляд очень внимательный. - Я ещё в школе заметил. Ты иногда так на секунду в лице меняешься. А потом снова как обычно себя ведёшь. Или слишком бодрый - правда это реже. Мирон не уверен, что хочет отвечать, но отказывать Ване хочется ещё меньше. - У меня психоз. Маниакально-депрессивный. Я вообще не должен в школе преподавать, но в стране не очень с психиатрией - получилось наебать при получении справки. А частники не регистрируют обращения. - Мир. Такого диагноза же нет. Ты не дефектный. У тебя просто расстройство. Я читал, что МДП – некорректный термин. Уничижительный. - Некоторые врачи его до сих пор используют. Какая разница? - Их проблемы, - он ненадолго замолкает, будто думает о чем-то. - Я сначала думал, что ты на чем-то сидишь, если честно. Поэтому и стал присматриваться, - Ваня хмыкает. - А потом заметил, что у тебя всегда такие болты. Так что погуглил внешние симптомы. Хотел убедиться. Ты не злишься, что я так к тебе лезу? Мирон отрицательно качает головой. - Ты поэтому так ко мне относишься? Будто на мне свет клином сошёлся. Это нездорово, знаешь? Но мне нравится. Чувствую себя центром сингулярности, - Ваня смеётся. - Ваня. Ты сейчас сказал своему преподавателю по физике, что у точки есть центр. И как я тебе вообще триместр закрыл? - Мирон чувствует мягкий тычок в ребра. - Хотя ты прав. Целая вселенная в одном человеке. Сознательная сингулярность. Красиво. Ваня поворачивается на спину, придвигается ближе к Мирону - бок к боку - и вытягивает руку к потолку. Шевелит пальцами, будто пытается потрогать воздух. Мирон прижимает вытянутую руку к себе, целует костяшки, щекочет ладонь. Ванина сперма все еще на лице, уже прилипла коркой. Мирон сковыривает ее ногтями – почти не больно. - Не только поэтому, - Ваня вздрагивает. Ему казалось, что тема уже закрыта. - Ты мне просто понравился. Ты умный, знаешь. И красивый. Мы все состоим из тех же частиц, что составляют вселенную, но вижу бесконечное пространство я только в тебе. - Ты романтик. А так и не скажешь. Осталось только сонеты Шекспира цитировать - на колени же уже вставал, - Ваня улыбается и закрывает глаза. Непонятно - шутит или правда этого хочет. - Ждешь этого, правда? – Мирон садится Ване на бедра, целует шею – Ваня не брился, так что под линией челюсти уже чувствуются короткие жесткие волоски. – Шекспир не слишком заезженный для тебя? Ваня смеется, и это отдается волной тепла во всем теле Мирона. Он на самом деле хочет читать ему стихи, даже свои писать, если бы только умел. Мирону кажется, что, возможно, и вправду на Ване помешан. - Шекспир – это классика! Тебе слабо что ли? Ваня приподнимает бедра, заставляя Мирона приподняться, и ложится на живот, обнимая подушку. Ваня не слишком худой, но Мирон все равно видит ребра и позвонки. Ведет по ним пальцами, прикасается губами к плечу, ведет до лопатки. Ваня вздыхает в ответ. - Твоя ль вина, что милый образ твой Не позволяет мне сомкнуть ресницы И, стоя у меня над головой, Тяжелым векам не дает закрыться? Мирон ведет языком вдоль позвоночника, прижимается к Ваниной заднице пахом. Ваня стонет – все его спина – сплошной оголенный нерв. - Твоя ль душа приходит в тишине Мои дела и помыслы проверить, Всю ложь и праздность обличить во мне, Всю жизнь мою, как свой удел, измерить? Короткими мазками языка вдоль позвоночника, и Ваня воет – Мирон впервые встречает такого чувствительного человека. Ваня трется о покрывало, медленно и тягуче. Мирон спускается по его ногам к коленям, целует ямочки на пояснице, кусает ягодицу, и Ваня изгибается под ним – хочется и ласки Мирона, и трения. Мирон улыбается – Ваня слишком жадный. - Ненасытный, да? – Ваня стонет. - О нет, любовь твоя не так сильна, Чтоб к моему являться изголовью, Моя, моя любовь не знает сна. На страже мы стоим с моей любовью. Ведет правой рукой вдоль позвоночника, слегка давит. Ваню мелко потряхивает. Он переворачивается, скидывает Мирона, садится ему чуть ниже бедер. У Вани уже стоит, и Мирон смотрит на ровный член, блестящую от смазки головку, и очень жалеет, что не может прикоснуться – его руки прижаты Ваниными коленями к кровати. Ванины пальцы обхватывает член Мирона – наполовину вставший – водят по нему, нежно и медленно. Мирону становится стыдно. - Вань, не надо. Он не встанет второй раз, - Мирон говорит еле слышно. – Из-за таблеток. - Не проблема, - в Ванином голосе ни капли разочарования. Он прижимается к члену Мирона своим, переносит свой вес на руки, упирается ими в кровать по бокам от Мироновой головы, целует, медленно проводит по губам языком и толкается. Скользит членом о член, трется нежной кожей, медленно, мягко. Стонет, впивается укусом Мирону в челюсть. Это приятнее дрочки, интимнее. Мирон аккуратно толкается, задевает Ванину уздечку. Член у Вани не обрезан – крайняя плоть скользит, оголяя головку, создает дополнительное трение, и Ваня тяжело дышит, упираясь лбом в шею Мирону, скользит языком по коже. Мирон целует его в висок, ловит губами капельку соленого пота. Волосы у Вани мокрые – лежат неаккуратными прядями, прилипли ко лбу. Мирон освобождает руки, поддерживает левой Ваню за ягодицу, чуть подталкивает, задает темп, правой гладит по волосам, убирает их с лица. Ваня движется плавно, время от времени сбивается на резкие толчки – слишком много ощущений. - Господи, я сейчас кончу, - Ваня больше не может удерживать свой вес на руках, упирается в Мирона, трется уже не только членом, но всем телом. Скользит влажной кожей по коже. – Мир, не молчи. Пожалуйста, - гласная теряется в стоне, потому что Мирон с размаху шлепает его по заднице. - Хороший мальчик, - Ваня почти воет – пес. – Ласковый. – Мирон толкается навстречу, скользит вдоль члена. – Кончи для меня. – Еще один толчок. – Будь послушным котиком. Ласковое обращение для Вани – последняя капля. Он кончает, продолжая двигаться, забрызгивает Мирону живот и грудь, пачкает себя, покрывало. Полулежит на Мироне, тяжело дышит ему куда-то в ключицу. Мирон гладит его волосы, нежно ведет по ноге – насколько достает. Целует его в висок. - У меня нет сил идти в душ. Вырубает, пошевелиться не могу, - Ваня с трудом скатывается с Мирона, ложится на спину, заводит руку за голову. Даже глаз не открывает. - Я принесу полотенце, не переживай, - Мирон посмеивается – Ваня кажется ему слишком очаровательным. Он целует его, поднимается с кровати. Свет включать не хочется – глаза уже привыкли к темноте. Мирон смывает с себя Ванину сперму, смачивает полотенце. Когда он возвращается в спальню, Ваня уже спит – так и не изменил позу, одна нога согнута в колене, рука под головой; только прикрыл ноги одеялом. Мирон наклоняется над ним, стараясь не загораживать свет фонаря, аккуратно вытирает белесые капли с живота и груди, промакивает сухим уголком простыню – завтра нужно поменять белье. Ваня еле слышно мычит в ответ на прикосновение. Мирон целует его в уголок рта, откидывает полотенце в угол и забирается к Ване под одеяло, накрывает их обоих, обнимает поперек талии. У него есть на это полное право.