Вселенная

Ваня отрубился практически мгновенно – ему не мешала ни подсыхающая на коже сперма, ни свет, льющийся из окна. Мирон так не мог, поднялся, вытер Ванины бедра влажным полотенцем, сходил в душ, который его немного взбодрил. Спать не хотелось – на часах не было и одиннадцати. Черный уголок бумаги выглядывал из-под кровати, Мирон встал на колени, протянул руку, но Ваня перевернулся, матрас под ним скрипнул. Мирон замер: в нем проснулось какое-то давно забытое чувство детского азарта, когда страшно, что тебя застукают за каким-то занятием, и сюрприз будет раскрыт. Это было глупо, но в то же время чудище довольно прижимало уши – ему нравилось это чувство. Высчитывать расстояние между точками звезд было сложно, но успокаивало. Мирон отложил стило и мельком глянул на часы – было далеко за полночь. На улице стояла тишина – падающий снег поглощал малейшие звуки. По полу тянуло холодом, тени в углах казались чудищами из детских кошмаров, тянувшими к нему свои крючковатые пальцы. Спать все еще не хотелось, так что он решил сварить кофе. Медленными шагами дошел до кухни. Светодиодная подсветка мягко ударила по глазам. Кофеварка в ночной тишине казалась слишком громкой, так что на обратном пути Мирон заглянул в спальню – Ваня крепко спал, прижимая к себе подушку. Хотелось лечь рядом, но в то же время сидеть в соседней комнате, осознавая, что это Ваня лежит в его кровати, что это Ваня обнимает его подушку, было умиротворяюще. Мирон в который раз подумал, что он точно тронулся. Сидеть в тишине было неприятно, так что он включил телевизор на каком-то канале, не вещавшем ночью. Белый шум не отвлекал, только успокаивал. Он заснул уже под утро, упершись лбом в стол и не выключив свет. Телевизор все так же шумел на фоне. Утром от неудобной позы болела шея, спина затекла. В квартире было тихо, с кухни тянуло ароматом кофе. Мирон крадущимися шагами двинулся в ту сторону. Ваня стоял к нему спиной, покачивал головой – Мирон не сразу разглядел проводки наушников, тянущиеся к телефону, лежащему на столе – и тихо нашептывал что-то, видимо, текст песни. Мирону пугать его не хотелось, а придумывать, как привлечь его внимание не было сил, так что он решил, что самым оптимальным вариантом будет пойти в душ. Решение действительно оказалось верным – когда он вышел, Ваня сидел за столом, поджав ноги. От чашек, стоящих на столе, шел пар. - Привет, - Ваня улыбался. - Привет. Прости, что похозяйничал тут. Просто не знал, стоит ли тебя будить. - Все в порядке, Вань. Ты можешь делать в моей квартире все, что хочешь, - Ваня слегка покраснел, уткнулся в чашку, пытаясь скрыть это. Мирон не знал, о чем разговаривать, потому что хотелось сказать слишком много всего, вывалить все, что крутилось в голове, но это было бы странно, так что он молча погладил Ваню по голове, почесал за ухом, словно котика, и сел рядом, открыв в телефоне новости. Ничего интересовавшего его там не было, но нужно было занять себя хоть чем-то. Они просидели так минут десять. Ваня не выдержал первым – закинул ногу Мирону на колени. Мирон подвинул стул так, чтобы Ване было удобнее, сжал пальцами ступню, провел костяшками вдоль сухожилий. - Мир, - голос у Вани был тихий, будто он стеснялся. – Ты же помнишь, что завтра Новый год, да? – Мирон кивнул. – Хочешь ну… отпраздновать его вместе? Я пойму, если нет, все в порядке. Я просто типа ну… не привык один встречать. Но я не настаиваю! - Хочу, Вань. Очень, - Ваня говорил так быстро, что Мирону пришлось его перебить, чтобы ответить. – Но если ты хочешь куда-то пойти, то искать незабитые места придется весь день. И в бар тебя вряд ли пустят, - Мирон в очередной раз напомнил себе, что Ване 16. - Я вообще дома хотел. Ну типа елку там нарядить, шампанское, Путин по телевизору. Оливьешка, салют, вот это все, - Ваня засмеялся, и этот смех отдался у Мирона болью в ребрах. – Традиционные ценности, понимаешь. - Но за елкой придется вместе идти – понятия не имею, как их выбирать. И оливье готовить не умею, прости. У нас в семье не принято было праздновать Новый год. - Вообще я хотел тебя к себе позвать. Елка уже куплена. И мама думала, что я друзей приведу к себе, раз квартира все равно пустая, так что в магазин тоже не нужно. И котику дома одному скучно будет. - Я сделаю так, как ты хочешь. Но, Вань, ты уверен, что хочешь праздновать со мной? Я же знаю, что тебя звали куда-то, - глаза у Вани удивленно округлились. – Ну ты же знаешь, что наша директор – дама не самая адекватная? – Ваня кивнул. – Короче, она перед каникулами заставила учителей палить учеников за планированием вечеринок, на которых потенциально будет алкоголь или вообще что-то запрещенное. Своего секретаря обязала подслушку школы читать. Ну и вот. И я каким-то образом должен тебя остановить, если ты решишь совершить какую-то глупость, потому что мы живем рядом. Блюдем репутацию школы всеми доступными способами. Ваня засмеялся, ткнул случайно ступней Мирону в живот. - А, ты меня тут таким нестандартным образом отвлечь решил? А не спишь со мной, потому что представляешь укор на лице Альбины Артемовны? – Ваня смеялся, но в глазах у него едва уловимо проскользнула тень обиды. Для него три дня были длинным сроком, ему хотелось всего и сразу, и Мирон просто не знал, как объяснить ему, что он застрял в позапрошлом столетии, когда секс имел огромное значение, что если Ване не понравится, и он уйдет сразу после этого, то Мирон окажется на такой глубине, что вряд ли сможет вытащить себя оттуда. - Нет, Вань, не поэтому, - голос звучал как-то безэмоционально, но он никак не мог этого изменить. Он прижался ладонью к Ваниной щеке, погладил большим пальцем скулу. Ванины ноги еще лежали на его коленях, так что он раздвинул их, чтобы прижаться ближе, прикоснулся к Ваниным губам своими. Ваня тут же приоткрыл рот, лизнул языком Мироновы губы, прошелся кончиком по кромке зубов. Обвил Мирона ногами за талию, опустил одну руку на затылок. Воздуха не хватало, так что Мирону пришлось слегка надавить ему на плечи, чтобы немного отстраниться. - Я правда хочу отпраздновать с тобой. Только не смейся, ладно, - Мирон кивнул. – Я очень хочу поцеловать тебя под бой курантов. Понимаю, что это глупо и сентиментально, но все равно. Мирону было совсем не смешно. Ванина сентиментальность вторила его собственной, в которой было стыдно признаться самому себе, не хватало решимости. А Ване вот хватило. - Это не глупо, Вань. И ты можешь говорить мне о любых своих желаниях. Я никогда не засмеюсь, обещаю. Ваня улыбнулся в ответ, вжался лицом Мирону в футболку. - Ты голодный? – Мирону есть не хотелось, но он сильно сомневался, что у Вани режим был такой же наглухо сбитый. - Не, я сейчас домой пойду. Кота нужно покормить и убраться. Хочешь заняться чем-нибудь вечером? - Идеальное развитие событий – сварить глинтвейн, облизать тебя с головы до ног и обниматься приблизительно вечность, но я открыт для предложений. - Я хотел предложить тебе кофе, парк и поцелуи в подворотнях, но твоя идея звучит куда привлекательнее, - Ваня засмеялся. – Но ведь никто не мешает нам совместить оба пункта, да? Если ты хочешь, конечно. Мирон кивнул. Идти куда-то ему не хотелось – за свою репутацию он не боялся, у него есть запасной вариант, а вот с Ваней все было не так просто – вряд ли он сможет уехать с ним в Англию, а в случае, если кто-то узнает о его сексуальных предпочтениях, травли не миновать. Мирону такого для Вани ой как не хотелось. Но в то же время говорить о своих опасениях Ване было не самой лучшей затеей – он мог принять беспокойство за стыд и неприятие. Портить отношения, которые еще не успели начаться, было еще хуже. Пока Ваня одевался, Мирон пристально смотрел на него с кровати. Хотелось запомнить все мельчайшие детали – как напрягаются Ванины икры, когда он натягивает узкие джинсы; как перекатываются мышцы спины, когда он надевает футболку. Мирону хотелось просто впитать Ваню в себя, всего и без остатка. - Я тогда напишу, как буду готов, ладно? Часов в семь тебе нормально будет? – Ваня держал руку на ручке входной двери. Мирон только кивал в ответ. Внутри у него разрасталось странное чувство тоски. Он так долго хотел Ваню, что отпускать его было какой-то мукой. В голове мелькала глупая мысль обнять Ваню и держать так, пока не отпустит. Ваня мазнул губами по щеке Мирона и вышел, предварительно прислушавшись – нет ли никого в подъезде. Мирон не знал, чем себя занять. Пытался читать, но не смог сосредоточиться – буквы мелькали перед глазами, не складываясь в слова. Принимать таблетки на пустой желудок было плохой идеей, но об одной мысли о еде к горлу подкатывала тошнота. Ванин подарок он успел закончить ночью, оставалось только подписать и упаковать. Оберточной бумаги дома не было, так что Мирон нашел себе занятие на ближайшие пару часов. *** В парке было безлюдно, только время от времени милые пары обнимались в свете фонарей. Они шли рядом, но все равно на небольшом расстоянии. Хотелось взять Ваню за руку, переплести их пальцы, но Мирон понимал, что это не самая лучшая идея: рядом никого не было, но это могло измениться в любую минуту, так что он сжимал картонный стакан кофе обеими руками, пока Ваня рассказывал о том, как летом зачем-то полез на берег пруда, и съехал туда по влажной траве, а Вика, смеясь, снимала это на телефон, пока Ваня пытался вытащить ряску из волос. Всю дорогу до дома она просила его держаться подальше, потому что от него пахло болотом. А потом скидывала это видео общим друзьям, говоря, что это пруф существования водяных. История была забавная, но Мирон старался сдерживать смех, потому что Ваня выглядел смущенным. Будто в веселье было что-то, чего стоило стесняться. Около каменного мостика он внезапно остановился, воровато огляделся и наклонился к Мирону, убедившись, что вокруг никого нет. Его холодные пальцы забрались под воротник толстовки, он прижимался обветренными губами, даже не пытаясь задействовать язык. Мирон обнял его рукой за талию, прижал еще ближе к себе. Снег крупными хлопьями падал на лицо, оседал тяжелым грузом на ресницах, блестел в электрическом свете фонаря. У Вани покраснели щеки, и он отстранился. Мирону хотелось навсегда остаться в этом мгновении – стоять напротив Вани, лицо которого подсвечивает отраженный свет, кажущийся в вечерней мгле красным, и вокруг кружатся хлопья снега. - Ты красивый, - Мирон провел большим пальцем по Ваниной щеке. Сжал наконец его ладонь своей. - И ты. В сторону дома? – Мирон кивнул, и Ваня пошел по тропинке, ведущей на Кронверкскую набережную. На Пестеля Ваня внезапно дернул Мирону за руку, затащил его в колодец двора, прижался губами, приоткрыл рот, позволяя Мирону вести. Слюна у Вани была сладкая – он высыпал в кофе три упаковки сахара, а губы сухие и обветренные, потому что он постоянно облизывал их на ветру. Мирон отступил от него, только когда услышал звук открывающейся двери парадного. Ваня повернулся в ту сторону спиной, взял Мирона за руку, прижался к костяшкам губами. - Весь вечер хотел это сделать, - Ваня переплел их пальцы. – У тебя ахуенные руки. - Могу сказать то же про всего тебя. *** Домой они добрались уже за полночь, бродили по вечерним улицам. Ваня снимал панорамы города. Мирону хотелось снимать только Ваню, но он сдерживался, обойдясь только совместным селфи. Ваня решил, что останется ночевать дома, потому что друзья позвали его в пати. Мирон понятия не имел, о какой игре шла речь, так что молча согласился. Когда он уже собирался ложиться спать, телефон завибрировал, оповещая о входящем сообщении. «Это нормально, что я уже скучаю?» - Мирон улыбнулся. Он сам чувствовал оглушающую пустоту, когда Вани не было рядом. Списывал это на то, что ждал так долго, что теперь нужно компенсировать отсутствие Вани в его жизни. «Да. Я тоже, котик». Мирон долго стирал, а потом снова набирал последнее слово. Ваня не возмущался на ласковые обращения, только улыбался. Все же решившись, Мирон нажал «отправить». Сразу за этим отправил пожелание спокойной ночи. Он вырубился почти мгновенно, уткнувшись лицом в подушку, от которой пахло Ваней. *** Утром Мирон проснулся под вибрацию будильника, который он забыл отключить. На экране отражалось несколько непрочитанных сообщений от Вани, где он желал Мирону спокойной ночи и просил разбудить его утром. Ваня не отвечал долго – Мирон успел умыться и застелить кровать. Когда Ваня наконец-то поднял трубку, голос у него был сиплый. - Привет, мой хороший, - Мирон улыбнулся, представляя сонного Ваню. – Ты просил тебе позвонить. - Угу, прости, - Ваня зевнул. – Я не могу проснуться по будильнику. Спасибо. - Как спалось? - Ну такое, - Ваня замолчал, и Мирон не знал, что сказать. – Хочешь нарядить со мной елку? - Конечно. Во сколько прийти? - Как захочешь. Я уже встаю. - Тогда минут через двадцать, хорошо? Ваня согласился и отключил вызов. Ровно через двадцать минут Мирон стоял перед Ваниной дверью, пряча подарок под толстовкой, словно ребенок. Ваня открыл дверь, когда Мирон еще не успел убрать палец с кнопки звонка. На руках он держал толстого сфинкса, вцепившегося в его грудь лапами и обвивающего своим хвостом, напоминающим крысиный, Ванину руку. Ваня втянул Мирона в квартиру, кот тут же спрыгнул на пол и скрылся где-то в коридоре. Мирон подался Ване навстречу, переплел пальцы. Ваня наклонил голову, мазнул губами по щеке. - Что ты хочешь больше? Познать вековые традиции нашего народа и настрогать тазик оливье или, - Ваня подавил смешок. – Потискать мою киску? - Бля, Вань, - Мирону шутка показалась настолько тупой, что не смеяться было невозможно. – Если тебе нужна помощь, просто скажи, что сделать. Я же не знаю, какие у тебя грандиозные планы на ночь. - Тогда оливьешка. Не могу жить с осознанием, что кто-то в России не умеет ее готовить. Ванная – первая дверь по коридору. Серое полотенце, - быть у Вани дома было как-то неловко, но в то же время мило. У Мирона почему-то возникали ассоциации с сафари, где ты вблизи можешь понаблюдать за гигантскими кошками в их естественной среде обитания. На кухне Ваня вручил Мирону нож, разделочную доску и тарелку вареной картошки и моркови. - Чисть и режь кубиками. Кидай вот в эту миску, - Ваня ткнул пальцем в сторону стола, где стояла огромная посудина. Кажется, шутка про тазик была не такой уж шуткой. - Вань, а нахуя так… ну, много? - Мир, я же говорю – традиции. Я тебя потом еще буду заебывать, чтоб ты ел это ебучее оливье, пока оно у тебя из ушей не полезет, - Ваня зло хохотнул, и Мирону стало по-настоящему страшно. Ебучие традиции, а. Ваня резал курицу, и кот как бы невзначай крутился возле его ног, и все мяукал, чтобы ему дали мяса. Ваня его игнорировал, так что кот запрыгнул на стул и принялся вылизывать лапу, время от времени поглядывая в его сторону. - Вася, свали. Мама просила тебя не перекармливать, скоро складками пол подметать будешь, - Мирон тихо засмеялся, прикрывая рот рукавом. – Чего? - Почему Вася? - Ну ты посмотри на него. Ну Вася же. Вылитый, - Мирон посмотрел на кота. Тот выглядел как еще живой Франц Фердинанд, но с Ваней спорить не стал – тому виднее. С оливье было покончено минут через сорок. Мирон с неподдельным ужасом смотрел на салатного монстра, обильно залитого майонезом. Выглядело мерзко. - Поскольку я несовершеннолетний, алкоголь с тебя, - Ваня смотрел на него так, будто Мирон сейчас начнет читать ему лекцию о вреде алкогольных напитков. – Сходишь, ладно? У меня, в принципе, есть шампанское, но я не любитель. - Что ты хочешь? - Ваня повел плечом. – На свое усмотрение тогда беру? - Да. Мир. Я тебе правда не в тягость? – Ваня спросил это неожиданно, сразу как-то потупил взгляд. – Ну просто я даже не узнал, есть ли у тебя какие планы. Может, ты с друзьями хотел встретиться. Или с родителями. - Вань, нет, прекрати. Если бы не ты, то я бы лег спать часов в десять, надев беруши, чтобы не слышать салют. А так я проведу ночь с человеком, который мне правда очень нравится, - Ваня уткнулся лбом ему в ключичную ямку. – Ну чего ты, мой хороший? - Ты мне тоже нравишься. Сильно, - Ваня говорил, не поднимая головы, так что его голос казался глухим и каким-то излишне мягким. Мирон обнял его за талию. Они простояли так, казалось, целую вечность. Пока Ваня наконец не сделал шаг назад. *** Полки в магазине были пустые, будто люди готовились к концу света. Мирон взял одну из последних бутылок минералки, упаковка яблочного сока оставалась одна, но он не решился к ней даже прикасаться – она явно пострадала в битве с покупателями: коробка была вся мятая, а рядом с ней поблескивала в белом свете лампы полупрозрачная лужа. С алкоголем, как ни странно, дела обстояли лучше. Очередь проходила, кажется через весь магазин. С учетом того, что полки были пустыми, обилие покупателей было странным. Люди впереди двигались медленно, поздравляли кассира, стоящую в красном колпаке. С одной стороны это было мило, а с другой хотелось поскорее вернуться к Ване. Когда он наконец расплатился и вышел на улицу, было уже темно. Часы показывали пять. В подъезде было шумно, лифт работал с перебоями. Ваня долго не открывал дверь, и Мирон хотел уже набрать ему, но тут замок щелкнул. Ваня разговаривал по телефону, и прижимал указательный палец к губам, чтобы Мирон сохранял молчание. - Да, мам. Нет, не один, с другом, - Мирону стало стыдно, что Ване приходится врать маме. – И тебя тоже. И я тебя, мам. До скорого. Ваня сбросил вызов и улыбнулся Мирону. - Стоять в очередях тридцать первого декабря – тоже традиция. Елка? Мирон кивнул и пошел вслед за Ваней. Елка стояла в самом углу, под ней уже была рассыпана куча иголок. Из освещения была включена только настольная лампа. - Располагайся, - Ваня кивнул в сторону кровати. – Я доставать игрушки. Мирон оглянулся, комната была явно Ванина – стены были исписаны граффити, на потолке зеленоватым светом сияли точки, складывающиеся в млечный путь. Возле окна стоял шкаф, забитый книгами и комиксами. Находиться здесь было до удушающего мило, вещи будто подтверждали догадки Мирона о Ване – книги, постеры с забавными надписями. Мирон взял с полки рамку, в которой было несколько фотографий Вани с друзьями. Они все широко улыбались. Мирон знал почти всех – это была Ванина параллель. Сзади раздались шаги, и Мирон поставил рамку на место. В дверном проеме появился Ваня, несущий на вытянутых руках большую коробку. - Тут свалены в кучу все, что есть. Если хочешь подобрать гармоничные, - он со звоном опустил коробку на пол. – Придется поискать. - Мне все равно. Давай так, как тебе больше нравится, - Мирон сел по-турецки возле коробки и открыл крышку. Гладкие стеклянные бока резанули по глазам отраженным светом. За украшением елки они не заметили, как прошло время – настенные часы показывали девять. - Уступаю почетное место бармена тебе, - Ваня ткнул ему в грудь пальцем. – Стаканы на полке над раковиной. Мирон пошел в сторону кухни, и, как только он скрылся в коридоре, из комнаты донеслось шуршание. Стаканы действительно оказались на указанном месте. Он налил виски, лед так и не нашел. Звать Ваню из-за такой мелочи не хотелось. Кот не показывался с тех пор, как Ваня отказался его кормить. Из комнаты доносилась тихая музыка. В приглушенном свете Ваня сидел возле елки и распутывал гирлянду. Отблески света бегали по его лицу. Мирон протянул ему стакан. Ваня забрал его, касаясь пальцев Мирона своими. Они устроились на полу, прижавшись боками друг к другу и молча пили виски. Когда стаканы опустели, Мирон сходил за бутылкой, поставил ее на пол, сел напротив Вани, обняв его ногами. Ваня прислонился спиной к кровати, запрокинул голову. Светящиеся звезды отражались в его глазах, которые влажно блестели от алкоголя. Они все так же молча пили прямо из горла, передавая бутылку друг другу. Ваня пил неаккуратно, капли стекали по его подбородку к шее, скрывались за воротом футболки. Когда бутылка опустела на две трети, Мирон не выдержал – провел пальцами по гладко выбритой щеке, шее, вдоль ключицы. Ваня схватил его за запястье, прикоснулся губами к раскрытой ладони, лизнул ее в самый центр. Потянул Мирона, заставив его лечь на себя. Мирон стоял перед ним на коленях, мокро целовал в губы. Ваня пытался ответить, но Мирон слегка сжал его челюсть, провел языком рядом со своими пальцами, укусил в шею. Ваня застонал – алкоголь обострил чувствительность. - Можно? – Ваня кивнул в ответ, и Мирон опустил руки на его ремень, расстегнул штаны, потянул их вниз. Член был уже наполовину вставший, так что Мирон прижался к Ваниному животу губами, прошелся дорожкой поцелуев вниз, прикоснулся языком к крайней плоти. Ваня сипло выдохнул, опустил руку Мирону на затылок. - Мир. Я правда готов, - Ваня двинул бедрами, скользнул быстро твердеющим членом Мирону в глотку. – Пожалуйста. Мирон вытащил член изо рта, спустился к промежности, провел языком вверх до мошонки, вдоль срединного шва. Ваня согнул левую ногу в колене, чтобы ему было удобнее, надавил Мирону на затылок, опуская его голову ниже. Мирон послушно взял яйца в рот, провел по ним языком. Ваня протяжно застонал, дернулся под ним. - Мир, я тебя умолять готов. Пожалуйста. Мирон был больше не в состоянии сопротивляться. Он отстранился – Ваня по инерции дернулся за ним. - Я в душ, быстро. Ваня кивнул, и Мирон вышел из комнаты, на ходу раздеваясь. В этот момент он был благодарен себе из прошлого, что захватил все, что кучей валялось под кроватью. *** Когда Мирон вернулся, Ваня лежал на кровати, так и не распутанная гирлянда светящимся клубком лежала на покрывале возле его ног. Мирон мягко подошел к кровати, скинул на простыню смазку, презервативы и упаковку стерильных перчаток. Ваня, которого немного попустило, засмеялся. - Такой ты продуманный. Сверхразум с другой планеты, - Ваня хохотнул и протянул руку к бутылке. Мирон перехватил ее, сделал глоток, протянул обратно Ване. Он взял ее как-то неудачно, опрокинув на себя, облившись виски. Мирон не удержался, засмеялся в голос, Ваня непонимающе уставился на него. - Теперь придется на физике полотенце на твой стул стелить. А то утонем все нахуй. - В смысле? - Короче, сейчас совсем не к месту эта отличная история, но я не могу удержаться. Я в школьные годы жил не в России. Учился в закрытом лицее для мальчиков. И был у нас один преподаватель, который вел что-то из социальных наук, уже не помню что именно. И вот он очень любил обсуждать со студентами во время перерывов одногруппниц: мол, после его лекций он видел влажные следы на стульях. Было очень трудно удержаться от того, чтобы напомнить ему, что девочек у нас нет. Только мальчики. А он перед занятиями забывал кондиционер в аудитории включать. И вот однажды кто-то не выдержал, говорит, мол, профессор Лушпайка, у нас девушки не учатся. А он достает телефон и показывает фотографию с мокрыми следами на стуле. А это короче кто-то уснул на занятии и воду пролил. Так и не смогли его переубедить. - Охуенная история, Мир. Но тут уже полночь близится, а, как говорится, как новый год встретишь, так его и проведешь. Я вовсе не против провести его на твоем члене, - из-за алкоголя стеснение Вани исчезло окончательно. Мирон опустился на кровать рядом с ним, поцеловал в плечо. Ваня подставил ему свою шею, раздвинул ноги, позволяя лечь на себя. Ваня дышал через приоткрытый рот, водил широкими ладонями по спине Мирона, прижимая его к себе, оставлял на его шее поцелуи-укусы, тяжело дышал прямо в ухо. Мирон вытащил из упаковки перчатки. Атмосфера была слишком напряженной, хотелось развеять ее, щелкнув перчатками, как актер дешевого порно, но он не решился – это могло сделать все еще более неловким. Ваня сбил одеяло комом, лег на него, чтобы приподнять бедра. Смазка была теплая – Мирон чувствовал это даже сквозь латекс. Он провел липкими пальцами между ягодиц, слегка надавливая. Ваня дернулся, будто пытаясь отстраниться, но тут же расслабился. Мирон снова взял у него рот, в то же время вставляя два пальца, Ваня вскинул бедра, загоняя член глубже в рот. Мирон послушно расслабил горло, позволяя Ване задавать ритм и скорость толчков, аккуратно сгибая пальцы внутри Вани, надавливая на твердую предстательную железу. - Мир, больше не могу, пожалуйста, - Ваня говорил с придыханием и смотрел на него таким умоляющим взглядом, что Мирон не смог бы сопротивляться, даже если бы захотел. На то, чтобы вскрыть упаковку и надеть презерватив, ушли какие-то доли секунды. - Ложись на бок, мой хороший. Ко мне спиной. Мирон взял его за бедро, аккуратно приподнимая ногу. Трахаться на боку было неудобно, но в такой позе он бы причинил Ване наименьший дискомфорт, так что приходилось терпеть. Он приставил головку, чуть надавливая, скользнул по расселине, давая Ване время расслабиться. Обнял его поперек талии, целуя в плечо. Взял за руку, переплетая пальцы и вошел. Получилось с первого раза. Хоть проникновение было совсем неглубоким, Ваня сжался и застонал, так что Мирон тут же остановился. - Давай, - Ваня сам попытался аккуратно податься назад. У Мирона челюсть сводило от того, какой он узкий, но еще больше от осознания того, что это именно Ваня. Мелкими толчками он входил все глубже. Ваня дышал так же мелко, в такт движениям, срываясь на хрипы. Мирон остановился, ждал, пока Ваня даст понять, что можно двигаться. Продолжал целовать мягкую кожу, крепко сжимал пальцы. Ваня попробовал двигаться, аккуратно и медленно. Мирон повторил его движение – проник чуть глубже, потом подался назад, почти полностью вытаскивая член. Снова вперед, пытаясь найти простату. Ваня повернулся к нему лицом, ни капли удовольствия во взгляде. Мирон попытался отвлечь его от неприятных ощущений, прижался к губам, провел по ним языком. Ваня отвечал медленно, словно пытаясь выцепить все приятные ощущения. Мирон снова двинул бедрами, и Ваня застонал. Мирон продолжил аккуратные толчки под таким же углом, сдерживая себя, чтобы не втрахивать Ваню в кровать, пока тот не начал двигаться навстречу, сбивая ритм. Опустил его руку на свой член. Мирон сжал его, двигался рукой в такт толчкам. - Быстрее, - Ваня сглотнул. – Пожалуйста. Мирон не понял, о чем именно просил его Ваня, задвигал рукой быстрее, подстраиваясь под такой ритм. Просунул вторую руку Ване под грудь, сжал его шею, прикусывая мочку уха. Двигаться было неудобно, так что Мирон вытащил член. - На колени, котик, - Ваня понятливо встал в нужную позу, уперся локтями в матрас. Мирон только сейчас заметил, что вокруг Ваниной лодыжки обмоталась горящая гирлянда. Краем сознания он понимал, что это небезопасно, но отвлекаться на такое не было сил. Он прижался к Ваниной заднице бедрами, чтобы тот почувствовал, как у него стоит. Как только Мирон попытался войти, кровать рядом с ним прогнулась. - Вася, блять, съеби нахуй, - под конец фразы Ванин голос сорвался, потому что именно в этот момент Мирон понял, что тянуть дальше нет смысла – вошел в него одним плавным толчком, прижался губами к лопатке, сжал шею. Ваня обхватил свой член ладонью, дрочил быстрыми короткими рывками. Мирон подстраивался под его ритм, все так же сжимая шею. Ваня задыхался под ним, вцепившись свободной рукой в простынь. Мирон сдерживал себя – кончить хотелось прямо сейчас, но он продолжал ритмично трахать Ваню. Ваня застонал, прижался к нему вплотную, замер на секунду, начал подмахивать. Мирон закусил губу, почувствовал на языке соленый привкус. - Мой хороший мальчик. Ты бы знал, как хотел тебя. По ночам снился, - Мирон прикусил его загривок. – Никогда такого не было. - Говори, Мир. Я сейчас… - Ваня застонал. – Сейчас кончу. - Котик. Ласковый, отзывчивый, - Ваня как-то изогнулся, мазанул губами по щеке и сжался. Мирон отпустил его шею, переместил руку на член, сжал поверх Ваниной ладони, чтобы двигаться в такт, помочь кончить. По Ваниному телу прошла волна дрожи, он сжал член Мирона. Одновременно по руке потекла вязкая влага. Мирон больше не мог сдерживаться, толкнулся еще пару раз, больше по инерции. Двигаться не было сил, так что он сел, потянув Ваню на себя, прижался грудью к его спине. Когда прошел тремор, стянул презерватив, завязал его и бросил на пол возле кровати. Ваня тяжело дышал с закрытыми глазами. Мирон обнял его, прижал еще теснее к себе, целуя в шею. - Заебись, Мир. Ахуенный новогодний подарок, - Ваня хмыкнул, переплел их пальцы, прижался к его костяшкам губами. - Вообще, у меня типа настоящий есть, - Мирон хмыкнул ему в изгиб шеи, прижался губами к пульсирующей венке. Кожа у Вани была влажная и соленая. - У меня тоже. Чувствую себя елкой, - Ваня кивнул на свою ногу, обмотанную мигающей гирляндой. - Помочь снять? – Ваня кивнул и Мирон сел перед ним, аккуратно распутывая провода. Поднял ногу, прижался губами к стопе. Под окнами раздались радостные возгласы, свист и комнату осветили цветные вспышки. - С Новым годом, Мир, - Ваня наклонился, прижался к нему губами. – Под бой курантов поцеловаться не получилось. Придется ждать целый год. - Вань. Я тебя люблю, - Мирон понимал, что слишком рано, но он терпел несколько месяцев, потому что осознание пришло тогда, когда он впервые услышал Ванин грубый смех. - Я тоже. Если это и есть первая любовь, то стихописцы из социальных сетей не совсем отбитые, - Мирон засмеялся. – Хотя стишки у них все равно говно. Мирон смотал распутанную гирлянду, уперся лбом в Ванину грудь. Когда он дышал с ним один воздухом, в животе возникало то самое пресловутое чувство, будто внутри порхают бабочки. - Кажется, еще немного, и я стану одним из них, - Ваня засмеялся, и Мирон легко толкнул его в плечо. – Пришло время сентиментальных соплей, да? Ваня хмыкнул, наклонился, заглядывая под кровать. Мирону пришлось идти в ванную, где он оставил свою толстовку. Маленький сверток уже не казался такой глупой затеей. Когда он вернулся в комнату, перед Ваней лежала маленькая коробка, перевязанная неаккуратным бантиком. Мирон сел перед ним, протягивая свой подарок. Ваня подвинул коробку к нему. - Что это? – Ваня аккуратно развязывал ленту. - Там написано вообще-то. Твой анатомический атлас, - Мирон засмеялся, открывая коробку. В ней лежал неровный камень со следами ржавчины, прикрепленный к кожаному шнурку. – Блять, Вань. Где ты его взял? Ваня все еще мучился с оберточной бумагой. - Друзья привезли из Челябинска. Должны были забрать на экспертизу, но маленький осколок привезли мне. Он не фонит, его проверяли. - Спасибо, - Мирон крепко обнял Ваню, шепча благодарность ему в самое ухо. Ваня улыбнулся, и наконец снял упаковку, развернул черный лист. - Мир. Это что, галактика Антенны? Ты типа сам ее перерисовал? - Пытался изучить твой внутренний мир, - Мирон засмеялся. – Я слишком сентиментальный, прости. - Ты издеваешься? Это охуенно. Блять. Я определенно в тебя влюблен. Ваня прижался к Мирону. Под окнами все еще радостно кричали, и небо расцвечивали искристые взрывы салюта.