Поедая маффины с черникой

      Вот уже неделю, как между мной и Чонином происходит химия. Но я веду себя хуже последней дряни: настолько сильно завожу его, но в последний момент все пресекаю и ускользаю. Энергия между нами была уже настолько сильной, что ее стали замечать другие, как бы мы не пытались скрыть все это от всеобщего обозрения.       Первым прокололся Чонин. Когда я протирала пыль с листов монстеры, которая стояла на самой высокой полке, он прошел мимо и решил меня слегка шлепнуть по попке и это заметил один из официантов. Если за ртом Энн я еще могла уследить, то вот с остальными было сложнее.       Канун Нового года, сегодня мы работаем до трех часов дня и то, лишь потому, что это было единственное условие, при котором я согласилась провести эту ночь с Медведем. Время близиться к трем и радостно закрыв дверь за последним посетителем, Энн побежала к бару за бутылкой шампанского. И вновь, весь коллектив сидит за одним столиком, бокалы с шампанским наполнены, а на столе стоят небольшие пиалы с фруктами: ананас, клубника, вишня.       Чонин сидел напротив меня, периодически посматривал на меня игриво приподнимая свою бровь, словно намекает, что этой ночью мне не отвертеться от него. Ох, хитрый Медведь, знал бы ты, какие у меня на тебя планы. Мы сидели не долго, на этот вечер у всех планов гораздо больше, чем на Рождество.       Такси до ужаса долго везло нас домой. Виной этому ужасные пробки, от которых крышу уже сносило. Клянусь, было бы быстрее пешком дойти, но принципиальность Чонина и моя лень, идеально сочетание. Спустя час мы наконец-то были возле дома.       – Ну что, ты ко мне или…       – К тебе? Ну, я как минимум должна привести себя в порядок.       – Ммм… – как же томно он стонет, я готова уже прижать его к стене и хорошенько… – ты о чем задумалась? – этот подозрительный взгляд, от которого мои щеки вмиг начали краснеть, опустив свой взгляд на его идеально лакированную обувь и слегка сгорала со стыда.       – Я пойду.       – Мне пора начать называть тебя Золушка?       – Я скоро вернусь, – преодолевая приступ застенчивости, поднимаю свой взор и какой же он красивый, до последнего боюсь допустить мысль того, что он – мой.       – Приходи, когда будешь готова, – его губы касаются моего лба и он уходит раньше, чем я успеваю поднять голову и что-либо ему сказать.

***

      Истерия у гардероба. Еще вчера вечером я была уверенна, что надену любимый свитер, джинсы и этого будет достаточно. Сейчас – мне нужно платье. То самое платье, которое к чертям собачьим, нужно будет сорвать и отбросить в сторону, но его нет. Может вообще без него прийти или прийти в свитере и джинсах. Но на горизонте я вижу тонкие бретели, они черного цвета, да это оно! Схватив свой лучик надежды, я достала платье, которое последний раз надевала около года назад, на день рожденье Энн. Осталось только надеяться, что мой зад все еще влезет в него. Нырнув в платье моему счастью не было придела ведь оно сидело на мне идеально, практически идеально. Я вновь поправилась, и оно слегка сдавливало мою задницу. Поэтому главное – без резких движений.

***

      Стучу в дверь, в ответ слышу отдаленный крик Чонина, что-то похожее на «заходи», медленно тяну металлическую ручку двери и правда, дверь открыта. Он ждет меня, это радует.       – Йо?       – А ты еще кого-то ждешь?       – Даже не знаю, например свою судьбу.       – Хмм, а что если она уже пришла? – Чонин вынырнул головой в дверной проем, прищуривши свои янтарные глаза и поджав свои пухлые губы. – Ты чего такой недовольный?       – Мне нужна твоя помощь.       – Сейчас, только руки помою.       Помыв руки в уборной, направляюсь к Чонину на кухню. Аккуратно заглядываю в его царство и о мой Бог, как же он прекрасен. Белоснежная рубашка, черные штаны и туго завязанные черный набедренный фартук. Он читает какой-то рецепт в поваренной книге и злобно мнет одной рукой упругий ком теста, который податливо расползается под его давлением и силой. Злобно откинул книгу с грохотом в сторону. Впервые вижу его таким злым. Злой Медведь склонился над тестом и глубоко дышит. Его грудная клетка расширяется, натягивая ткань рубашки настолько плотно, казалось, что она вот-вот треснет на его мускулистой спине.       С опаской подхожу к нему со спины, а затем захватываю его тело и прижимаюсь к нему, как коала в могучий ствол дерева. Он замер. Мои ладони медленно опускаются по его торсу, вниз игриво перебирая кубики пресса, вплоть до самого фартука.       – Йошра, – так пошло мое имя еще не звучало ни с чьих уст.       – Да.       – Отпусти и стань впереди, мне нужна твоя помощь, – да он издевается, это месть мне за последние дни? Обреченно вздохнув и высвободив из своего плена парня, я становлюсь рядом с ним и перед моими глазами открывается совершенно новая картина.       На рабочей поверхности твориться вакханалия: рассыпанная мука, пара грязных мысок, открытое сгущенное молоко и еще что-то похожее на заварной крем, но только синего цвета.       – Ты шутишь? Максимум моей помощи в этом случае – мытье посуды, – он звонко засмеялся, и вновь моя любимая картина, как из злого Медведя он становится милым парнем. – Тебе смешно? А я тебе серьезно говорю.       – Хватай тесто и просто мни его, это не сложно, – мне тоже казалось, что это не сложным делом, пока моя ладонь не нырнула в тестом.       Начав его мять, я поняла, что забыла, что забыла кое-что сделать перед этим – притрусить руки мукой. Чонин это заметил и уже пристально наблюдает за происходящим, а мои щеки наливаются краской. Путей отступления нет, поэтому вместо того, чтобы остановиться, я начинаю еще активней мять тесто и мои пальцы окончательно погрязли в нем. Он меня сейчас убьет.       – Я даже спрашивать не буду, что это было, – Чонин притиснулся ко мне сзади и буквально вжал меня в столешницу, затем его ладони притрушенные мукой накрыли мои ладони и погрузил их обратно в тесто.       Дальше начало происходить нечто странное. Те чувства, что я испытывала, трудно описать словами. Его пальцы то и дело накрывают мои собственные, словно управляют ими, так властно и сильно. Он так нависает надо мной, что я ощущаю себя марионеткой, горячее дыхание то и дело щекочет чувствительную кожу за ушком. В какой-то момент, мое тело перестает держать свои чувства под контролем, это была доля секунды, но этого импульса, хватило, чтобы мои ноги подкосились и томный вздох вырвался из моих уст. Чонин остановился. Его губы коснулись моей шеи и я окончательно потеряла рассудок.       – Ты маленькая извращенка, – Чонин своими сильными руками освободил мои руки из плена вязкого теста и отбросил его в раковину, после чего со всей громко шлепнул меня по заднице. Ошарашено взглянув в его глаза, ведь такого я точно не ожидала от Медведя, но увидев ту похоть в его глазах, я полностью поддалась его энергии. Ласково повернув меня лицом к себе и обхватив мою шею своей липкой рукой, он страстно поцеловал меня в губы, поднимая градус нашего разгорающегося пламени. Это был настолько глубокий, жадный и умопомрачительный поцелуй, от которого в глазах рябило. Ныряя в его шелковых волосах и утопая в омуте его деяний, я была готова отдать ему душу, но это было лишь начало.       Нащупав своей второй рукой замок, Чонин перестал со мной церемониться. Расстегнув платье и скинув его с меня, он подхватил меня за ягодицы и усадил на стол. Оторвавшись от поцелуя, полыхающий от страсти, с прерывистым дыханием и огнем в глазах, он смотрит на меня, как на самое желанное в своей жизни.       Он убил мое стеснение одним лишь морганием глаз. Ощущение того, что ему все равно на твой слегка избыточный вес или какие-то недостатки, он заставил почувствовать себя самой красивой и желанной девушкой на свете.       Поманив его к себе пальцем я схватила его за рубашку. Попытка расстегнуть пуговицы сошла на «нет» из-за остатков теста на руках, возмущенно вздохнув и упершись Чонину головой в грудь, я засмеялась ощущая насколько неловко это выглядит.       – Развяжи фартук, – не поднимая взгляд, исполняю его приказ, отбрасывая испачканную вещи в сторону. – Хорошо, а теперь расстегни ремень, – его томный голос с ноткой властвования надо мной лишь еще сильнее заводил меня, я все также исполняю его волю.       Чонин выдергивает из своих черных штанов рубашку и расстегивает ее, так медленно словно терзает меня и мое воображение. Постепенно оголяя свое идеальное подкаченное тело, где каждый изгиб был подобен творению Микеланджело. Скинув рубашку с себя, Чонин своими руками прогладил линии моего тела, словно познает меня, тоже сделала и я. Слегка скребя его кубикам пресса, подымаясь все выше и выше. Его горячее тело грело кончики моих пальцев.       – Это то самое белье?       – Что?       – То, которое ты купила в том магазине.       – Запомнил все-таки, – игриво закусив губу, он стащил бретели черного кружевного бра, оголив мои плечи.       Раздвинув ноги и вжавшись в его тело, мы вновь слились в нашей страсти. Он слегка оттолкнул меня и я легла спиной на припорошенную мукой столешницу. Схватив ёмкость со сгущенным молоком, Чонин тонкой струйкой провел линию от пупка до груди, сначала я не поняла, что он делает, но когда его язык коснулся моего тела и медленно пополз вверх, от феерии чувств, мне сорвало крышу. Когда сладко и сексуально слизнув с моего тела молочный продукт, я вздрогнула и окончательно уперлась в его возбужденную плоть, которая все еще скрывалась под штанами.       – Возьми меня, – лукавая и самодовольная улыбка озарила его лицо, при виде меня желающей его, как никогда прежде.       – Не торопись, – после чего он макает два пальца в ёмкость чем-то напоминающую заварной крем и подносит к моему рту. Заглотив сладость и посасывая их, это заготовка для маффинов с черникой, ах ты хитрый Медведь. Его довольный взгляд, когда до него дошло, что я все же поняла, что же в моем рту.       Он внезапно переходит к моему телу и начинает его мять, как тесто, которое так податливо расходилось под его руками, вздохнув от блаженного удовольствия. Я чувствовала себя его творением, тем самым маффином, кексом, круассаном, тортом, которые он творил на кухне «Трех медведей». Его руки опускаются все ниже и ниже, до моей самой сокровенной части тела.       Проведя по кромке влажного кружевного белья, сладострастно улыбаясь, он томно стащил со своих бедер штаны и с боксерками. Подразнив мое тело, проведя пару раз стволом по моим губам, вздрагивая каждый раз, когда головка вплотную приближается к моим глубинам. Закусив губу от злости и впившись в него своими руками, Чонин слегка ухмыльнулся, после чего резко вошел в меня, медленно наполняя меня до основания.       Схватив меня за мягкую талию, он начал плавно двигаться, пытаясь поймать необходимый мне ритм. Плавно подавая свои бедра ему навстречу. Я растекаюсь под ним, от каждого сжатия и цепкой хватки на моей талии. Приятная волна гонит по крови возбуждение, все посторонние мысли напрочь испарились из головы, на миг я даже забыла собственное имя.       И чем быстрее он двигался, тем громче и чаще я повторяла его имя, как молитву. Подняв свое тело и злобно вцепившись в его плечи и жадно поцеловав его в губы, Чонин опустил свои руки и больно сжал мои ягодицы. Ритм увеличился, дыхания не хватало, вздохи переходили в крики. Я ощущала, как на его губах постоянно мелькает эта самодовольная улыбка, а в глазах мерцает хищный блеск. Двигаясь во мне с бешеной скоростью, а затем кончив, я с огромным облегчением и буйством эмоций внутри рухнула обратно на столешницу.       Мы громко дышали уставившись друг на друга, а хищный взгляд в его глазах не угасал. Он потянулся зачем-то на полочке, это была черника. Я засмеялась, после чего, он поднес к моему рту пару ягод, которые я с удовольствием проглотила.       – Теперь ты маффин.       – В смысле? – подняв свое тело и целуя его солоноватые ключицы, я не особо понимала, что он имеет в виду.       – Теперь ты мой маффин с черникой, – и когда до меня дошло, что всю ту химию, которая произошла между нами, можно сравнить с приготовлением его любимого десерта, мои щеки невероятно покраснели, ведь я о таком даже в самой пошлой сексуальной фантазии представить не могла.       – Маньяк.       – Повторим? – мельком взглянув в окно, где на небе уже появлялись первые звезды.       – Давай приготовим что-то на стол, а затем…       – Под бой курантов?       – Ты ненормальный. Я хочу шампанского, – тыкнув пальцем на бутылку шампанского, которая стояла на подоконнике, он засмеялся и направился к ней. Разлив игристый напиток по бокалам, бросив в каждый по горсти черники, что придало ему большей палитры вкуса.       – За маффины с черникой?       – За маффины с черникой.       После чего мы выпили бокалы, а наши губы вновь сплелись в игривом и сладком поцелуе.