Метод "Обращения"

Над Сеулом стояла знойная жара. Кажется, сам асфальт плавился, и пар, поднимающийся от земли, мог задушить любого. Даже в здании с множеством кондиционеров было как-то тяжело находиться. Летняя погода, она… как испытание на выносливость. Но уже к вечеру на город стала медленно опускаться прохлада. Солнце собиралось садиться, когда Джиен вышел из здания «Био-Корпарейтед», наконец покинув это бессмысленное собрание по выяснению отношений. Он направлялся к своей машине, закинув пиджак на плечо. Заходящее солнце слепило его глаза, так что он надел очки. Ему было очень жарко, и все, чего он хотел – это скорее принять душ. Перебирать в голове тонну грязи, лившуюся на него несколько часов, он даже не собирался – дело житейское. Все, что он знал по окончанию переговоров – страсти накаляются, и ему придется обороняться теми силами, что у него есть. То есть, в ход пойдут даже вилки. Корпорация стала сильна, и он бы не смог этому помешать. С его губ сорвался усталый вздох, когда телефон в его кармане вдруг завибрировал. - Да? - Откликнулся он в трубку. - Эй, хён! Его слух тут же резанул резкий и громкий голос макнэ, из-за его излишнего энтузиазма Джиену пришлось отвести трубку от своего несчастного уха. Поморщившись, он смерил фотографию контакта испепеляющим взглядом. Сынри продолжал тараторить в трубку, думая, что его слушают. Но даже на таком расстоянии его сложно было не слышать. - Что ты хотел? – Как-то раздраженно поинтересовался Джиен, прерывая потоки немыслимо громкой болтовни. – Тише и четче. Макнэ замолчал на несколько секунд, как будто сопоставляя в своей голове два и два. Довольно сложный процесс для его мозга, как порой казалось. - Ты такой уставший, хён, - сочувственно протянул он в трубку, - ты уже ужинал? Джиен подумал, когда бы он успел, но что-либо сказать ему не дали. - Давай встретимся в том ресторанчике, где ты обычно берешь кофе по утрам, - продолжил тараторить Сынри, - просто я тоже очень голодный, а там вкусно готовят. Джиен устало вздохнул. Меньше всего на свете ему сейчас хотелось ехать куда-либо, где нет его кровати, то бишь не домой. К тому же, он не понимал этого рвения к выездному ужину, если их холодильник всегда забит едой до отвала. - Почему бы тебе просто не съесть что-то из того, что есть в холодильнике? – Раздраженно намекнул он, ссылаясь на их прекрасного бескорыстного кулинара Енбэ, никого и никогда не оставляющего голодным. Сынри как-то нервно засмеялся. - Хён, Енбэ устроил забастовку и закрылся на кухне, - тихо проговорил он. По этому осторожному голосу Джиен понял, что макнэ опять накосячил, и на этот раз он окончательно довел Енбе своим разгильдяйством. Как же он жалел о том дне, когда приютил этого мальца у себя, нужно было оставить его в подворотне на растерзание всесильных. Нет, слишком жестоко, это же всего лишь косячный ребенок. - Я даже знать не хочу, что ты вытворил на этот раз, - сообщил ему Джиен. Сглаживать еще и этот конфликт – нет, у него не было ни малейшего желания. – Раз уж ты такой голодный, иди и загладь свою вину. Я скоро приеду, так что времени у тебя осталось не так много. Все, пока, - отчеканил он в трубку и сбросил звонок. Он был абсолютно уверен в том, что Сынри на том конце провода взвыл от вселенской несправедливости. Но кто-то же должен учить его манерам. В жизни ему это пригодится. Если, конечно, они выживут. Нет. Если держать в голове один негатив, его и притянешь. По коже пробежался холодок, и Джиен поежился. Он вдруг вспомнил, что несколько секунд назад собирался домой, а не тупо залипать на пространство. Подходя к парковке, он стал доставать ключи от своей машины, и именно тот момент, когда он держал связку в руке, снимая с автомобиля блокировку, отпечатался в его памяти очень четко. Два звонких сигнала, и этот холодок по коже, но уже не от ветра. Слишком знакомое чувство, Джиен испытывал его за последний месяц уже не в первый раз, и уже не в первый раз ощущал себя так, словно за ним наблюдают. Только, сколько бы он ни вертелся, он так и не мог понять, прав он в своих ощущениях, или это уже паранойя. Он обернулся через плечо. Не было никого, кроме слоняющихся туда-сюда прохожих вдалеке. Парковка была пуста на людей и спокойна. - Что за бред… - прицыкнул себе под нос Джиен, садясь в машину. Но уже в салоне, заводя мотор, он ощутил то же самое. Присутствие, которое он может ощутить, но не может увидеть. Похоже на шизофрению. Но банальные хорошо развитые инстинкты не могут лгать. Он не может постоянно чувствовать одно и то же просто так, его эмоциональное состояние в норме, и он пока не начинал сходить с ума. Прилив силы прошелся по его телу, поднимая волоски дыбом, и его значки обернулись вертикальными, обрамляясь золотом радужки. Любые посторонние звуки заглушились, будто доносясь из-под толщи воды. Он мог разглядеть даже микроскопическое движение пыли, но по-прежнему не видел на парковке никого, только чувствовал ауру, рассредоточенную будто повсюду. Снова. Ни сердцебиения, ни дыхания, ни одного лишнего движения. Тишина, длиной в несколько минут. Убийственная талантливая тишина. Если это ищейка, то он очень хорош в маскировке, и использовать свою силу сейчас просто бессмысленно. Джиен вздохнул. Когда он моргнул, его глаза стали нормальными, и звуки города снова нахлынули на него, как прежде раздражая слух своей суетой. Что ему нужно? Он просто следит, несколько дней в неделю смотрит и смотрит, но ничего не делает. Навязчивое любопытство, это не может быть Корпорация, только не они. Их методы иные, они не стали бы себя раскрывать. Джиен понимает, что не хочет в это лезть, рано или поздно это существо явит себя, только на чьей стороне оно станет играть? Не важно, все итак катится в тартарары, у него нет времени на поиски наблюдателя, кем бы он ни был. Он должен тратить силы на укрепление Подполья, ни на что больше. С этими мыслями Джиен покидает парковку. Ему вслед доносится щелчок затвора, и на экране фотоаппарата на секунду застывает свежее фото его автомобиля. Парень, замеревший на парковке немного поодаль от освободившегося места, прячет фотоаппарат в сумку, и его руки все еще дрожат от перенапряжения. Сейчас он может снять с себя маскировку, когда Джиен скрылся из виду. Его сердце загоняется, как проклятое, и он нервно поправляет капюшон толстовки, пряча под ним свои белесые волосы, прижимая ладонь к изнывающей от боли груди. Еще минута, и этот чистокровный заметил бы его, сегодня он подошел слишком близко. Будь Джиен чуть упорнее, он бы раскрыл его личность, нужно было лишь немного дольше подождать. Какая удача, что он не стал этого делать до сих пор. Но с другой стороны, вся эта слежка слишком затянулась, он узнал уже достаточно для того, чтобы сделать следующий шаг. По-хорошему, ему нужно уходить отсюда как можно быстрее, пока псы из Корпорации не почуяли его. Он измотал себя, и его организм способен лишь на то, чтобы добраться до более безопасного места, не привлекая лишнего внимания. Он поправляет сумку на плече и стремительно скрывается в переулках города, вновь накидывая на себя невидимую вуаль. *** /Месяц назад/ Затхлая ночная улочка богом забытого района встречала какофонией смрада. Находиться здесь было более чем неприятно, но этот район был единственным местом, куда псы Корпорации ни за что не станут соваться. Его называли «Ковчег», а настоящее название никто уже не помнил. Пожалуй, это был самый потерянный район города, он жил своей жизнью, не опираясь ни на власти, ни на действующие преступные организации. Район со своими правилами и устоями, такой же отброс, как и все обитавшие здесь. Сюда стекались все, кому было некуда больше идти, контингент здесь действительно был так себе. Сынхен осознавал всю убогость своей жизненной ситуации, глядя по сторонам. Его сгорбившаяся фигура уверенно шла прямо, как раз огибая мусорный бак, с которым обнимался какой-то спящий пьянчуга. Хотя, зная этот район, с большей вероятностью он мог быть уже мертв. Несмотря на громкое название, слабакам здесь не было места. Если ты не можешь побороться за свою жизнь даже в этом убогом свинарнике – тебе нет места в «Ковчеге». И по иронии, чтобы выжить, Сынхен пришел именно сюда. Он смерил взглядом мигающую вывеску бара с одноименным названием, куда стекались местные отбросы общества каждый вечер. Ему больше некуда было бежать. С такими безысходными мыслями он и вошел в этот бар. Внутри стоял гомон, вонь перегара, и относительно небольшой зал заволакивала пелена сигаретного дыма. Сынхен ощущал каждый запах слишком четко, чтобы проигнорировать, и любой резкий звук давил на его черепную коробку, но ему нужно было это перетерпеть. Все же, он не просто так сюда пришел. Бар «Ковчег» был самым безопасным местом в этой районе, и еще здесь был тот, кто мог Сынхену помочь. Он оценил обстановку, окинув бар взглядом. Он выглядел дешево, пускай и находился в довольно неплохом состоянии. Множество пьяных мужчин и женщин за столами вызывали у Сынхена отвращение, они все спорили о чем-то, создавая тот самый невыносимый шум, что заглушал заводную музыку из музыкального центра где-то в углу. За одним из столиков уже завязался полноценный конфликт, и эти двое алкашей, перевернув стол, кинулись друг на друга с кулаками. Увидев свободное место, Сынхен направился к барной стойке, за которой кто-то уже сладко спал в пьяном угаре.Но двое дерущихся были слишком близко к нему, и когда один из них толкнул второго, его пьяное жирное тело полетело прямо на Сынхена. Он легко увернулся, продолжая свой путь. Человек, рядом с которым Сынхену пришлось сесть, уговаривал ополовиненную кружку пива на какую-то авантюру и страдальчески ныл, ненавидя ту за несговорчивость. Сынхен по привычке натянул ниже капюшон, его белые волосы слишком выделяли его в этой какофонии отбросов, а он не хотел привлекать к себе лишнего внимания. Он встретился взглядом с барменом, и тот заинтересованно приподнял бровь, оценив его внешний вид. - Ты не потерялся, парень? – Хмыкнул он, протирая стакан какой-то потрепанной тряпкой.Вполне возможно, перед этим он туда харкнул, с вероятностью в сто процентов. Ни один нормальный человек не станет бродить в окрестностях «Ковчега», и уж тем более теряться здесь без видимой на то причины, подумал Сынхен, так же оценивая подвыпивший вид и самого бармена. - Я ищу Дэсона, - ответил он. - Дэсона? – Снова хмыкнул бармен. Грохот сотряс барную стойку, когда в нее с очередного толчка прилетело одно из по-прежнему дерущихся тел. Сынхен отчетливо услышал звон каждого бокала, выставленного на ней, и напряженно взглянул на дерущихся. Он ощущал, что его это уже достало. - Нарываешься, хуйло? – Крикнул тот мужчина, еле шевеля языком. Тут же он схватил ту самую кружку, что ни в какую не соглашалась на предлагаемые авантюры, и по ушам Сынхена резанул звон, с которым она разбилась о стену, первоначально запущенная в своего противника. - Вот ублюдки, - поморщился, недовольно прицыкивая, бармен. С возмущенным охом тот, что потерял своего единственного собеседника, подскочил со стула, хватая наглеца за ворот. Волна брани лилась из его рта, пока он заносил кулак над еще одной красной мордой. - А ты куда лезешь? – Рявкнул третий, разнося стул о его спину. Сынхен наблюдал за всем этим бессмысленным побоищем с тем интересом, чтобы оно ни в коем случае не задело его. Но когда драка стала отдаляться ко входной двери, он расслабился. Не хватало еще убить здесь кого-нибудь. Пускай их жизни ничего не стоили, повторяясь вновь, он не хотел привлекать к себе много внимания. Его отвлек крик бармена. - Дэсон! Из дверного проема за спиной бармена показалась фигура мужчины, в его руках была стопка коробок, а лицо озаряла слишком сладкая и дружелюбная для такого места улыбка. - К тебе гость, - вновь прикрикнул бармен, указывая на Сынхена. - Да? – Казалось, улыбка этого Дэсона стала еще шире, чем была. Ей ни за что в жизни не стоило доверять, она напрягала больше, чем располагала к себе. Сынхен нахмурился. Этот человек изучал его иначе. - Идем со мной, гость, заодно поможешь, - кивнув на коробки в своих руках, Дэсон скрывается за дверью. Сынхен следует за ним, вновь уклоняясь от атак пьянчуг, почему-то мечтающих его задеть. Когда он оказывается в комнате, первые несколько секунд поражается тишине, стоящей здесь. Ему уже казалось, он лишится слуха, в голове гудело, но эта удивительно тихая комната оказалась настоящим спасением. - Зачем я тебе? – Поинтересовался Дэсон, неприкрыто разглядывая Сынхена со знанием дела. Как будто все его тайны как на ладони. – Ищешь кого-то? Бери те, - он кивнул на коробки у стены и направился к двери напротив. Подхватив их, Сынхен ощутил неожиданную легкость. Внутри что-то шуршало, он думал, там лежит нечто тяжелое и менее подозрительное. - Что там? - Секрет, - Дэсон одарил его очередной улыбкой, скрываясь в дверном проеме. Этот Дэсон очень странный человек, подумал Сынхен. Да и человек ли? Он последовал за ним в коридор. Они поднимались по лестнице все в той же приятной слуху тишине, когда Дэсон снова заговорил. - Так что тебя сюда привело? - Расскажи мне о «Подполье», - незамедлительно откликнулся Сынхен. - Подполье?.. Кажется, Дэсон был удивлен этой просьбе. Но он абсолютно точно знал обо всех слухах, и уж тем более знал, какие из них достоверны, иначе идти к нему не было никакого смысла. Его лицо не внушало доверия, и скрытые длиной челкой глаза, блестящие хитрецой, уж тем более, но все же это было лицо того человека, который вытащит что угодно из кого угодно, а потом применит это себе на пользу. - Так ты анимаг? – Спросил он следом. Они брели по очередному коридору, тускло освещенному, с множеством дверей. – Нет, скорее ты – обращенный, - тут же поправил Дэсон сам себя, не давая ответить. – Ты под юрисдикцией «Братства», зачем тебе «Подполье»? - А зачем тебе затхлый «Ковчег», когда ты владеешь информацией о каждом человеке в этом городе? – Следом спросил Сынхен. – Каждый выживает, как может. Дэсон тихо рассмеялся. - Верно, - согласился он. – «Подполье» сейчас как пороховая бочка. Они очень пострадали от обращенных. Не знаю, как ты добьешься их расположения, но это довольно интересно. - Враг моего врага… мой друг? – Предполагает Сынхен. Оборачиваясь через плечо, Дэсон одаривает его усмешкой. Такой, словно это не прокатит, и от его уверенности Сынхен теряется. - Они зависают в баре «BigBang» в центре Сеула, под самым носом у «Братства», - он поддевает носком ботинка приоткрытую дверь, рядом с которой они остановились, и продолжает, - бар принадлежит Квон Джиену, как и идея основания «Подполья», - толкает дверь плечом, открывая. - Раньше он был широко известен, как талантливый ученый, и принадлежал «Братству» как один из его основателей. Только у других участников «Братства» на вас были абсолютно иные планы, и когда он понял это, он ушел и организовал «Подполье». Дэсон ставит коробки на одну из полок в этом импровизированном чулане, Сынхен же не сводит с него заинтересованного взгляда. - «Братство» не трогает его, но наносит сильный урон чистокровным. «Подполье» только и делает, что обороняется, но в скором времени Джиен может выйти из себя. Ставь сюда, - говорит Дэсон, указывая на несколько пустых полок в комнате. Пока Сынхен расставляет их, тот продолжает, - он старался прийти к миру, но соглашение слишком шаткое. «Братство» нападет, когда у него будет достаточно сил. «Подполье» сейчас залегло на дно, чтобы восстановить остаток сил. Чистокровных вырезают повсеместно. Монстры, которыми вы являетесь, способны дать фору многим из них. Когда Сынхен выходит, он закрывает дверь на ключ. Они вновь идут по этому коридору, только ощущения теперь иные. Но Сынхен не считает нужным придавать значение некоторым словам именно сейчас. Дэсон во многом прав, они монстры, и… они никогда не хотели таким быть. Они даже не представляли, на что шли. - Чистокровные сейчас очень напуганы, но несмотря на это, они выполнят любую просьбу Квона, он их беспрекословный лидер, - говорит Дэсон. - Значит, мне нужно доверие Квона? – Уточняет Сынхен. Его собеседник глумливо фыркает, вновь ставя его в дурацкое положение. - Скорее внимание. Из-за накаляющейся обстановки он перестал доверять даже своим, тебе он тем более не доверится. Сынхен кивает, словно все понял. На самом деле, он ничерта не понял. Он был в тупике, придя сюда, в тупике и остался стоять. Но все же что-то он может сделать. - Спасибо, - кивает он, спустившись по лестнице. - С тебя услуга, обращенный, - качает головой Дэсон в ответ на благодарность. – Удачи тебе. Сынхен провожает его задумчивым взглядом. Нет, его мысли занимает далеко не вид услуги, что Дэсон может затребовать в скором времени, есть вопросы важнее этого. Для начала ему нужно выжить. *** /Настоящее время/ Сынхен бредет следом за Джиеном уже второй час. Относительно этой набережной – тридцать минут. Он наблюдает за ним уже месяц, и все равно, буравя его тощую спину взглядом, он не может понять, как в руках этого тщедушного существа может быть сосредоточена власть над «Подпольем». В этой своей огромной прогулочной толстовке он вообще кажется еще меньше, и его статус совершенно не вяжется с его внешним видом. Его возраст с ним не сопоставим. Он вообще ни с чем не сопоставим, и надежда на опеку именно со стороны этого чистокровного кажется огромной глупостью, но является единственным шансом. Псы «Корпорации» уже выследили его, отступать все равно было некуда. Сынхен не знает, на кой черт сдался им, но они не успокоятся, пока он не умрет. А он хочет жить, даже если вот так, монстром, без семьи, друзей и прочих, иначе бы не сбегал. Но… когда он думает, что его жалкая жизнь в руках этого непонятного, слабого на вид, существа, он думает, что выбрал не совсем правильный путь. Он так же осознает, что этот Джиен, кажется, его игнорирует. Сынхен идет в пяти шагах позади него и почти не прячется, потому что если он будет использовать свои силы на максимуме, он загнется не больше, чем через пять минут – слишком слаб. Джиен ощущал его и при большем уровне маскировки. Чего он добивается таким поведением? Просто заметь меня уже, думает Сынхен. Джиен тормозит, и Сынхен замирает следом за ним. Этот чистокровный смотрит в сторону на людей, отдыхающих довольно далеко от них, потом он оборачивается через плечо. Он смотрит Сынхену прямо в глаза. Его глаза золотые, как само солнце, и этот взгляд приковывает. По телу разбегается странный разряд. - Я тщедушный слабак? – Его лицо каменное, без единой эмоции, его губы не шевелятся, но Сынхен слышит его наглый голос в своей голове так отчетливо, словно Джиен говорит ему в самое ухо. – Хах, - усмехается он. А потом оборачивается и идет дальше, словно ничего и не было. Сынхен застывает, как вкопанный, он поражен, ошарашен, и он… понимает. Понимает, почему Джиен ведет за собой «Подполье». Он телепат, один из немногих существующих в их странном мире. Сынхен чувствует себя так, словно его только что отшили. Нет, он не даст отделаться от себя так просто. Сынхен продолжает следовать за Джиеном, куда бы тот ни пошел, и странным кажется лишь то, что тому от его присутствия ни холодно, ни жарко. Как будто хвост из обращенного не мешает ему наслаждаться жизнью, но точно ли он знает, что Сынхен обращенный? Когда темнеет, людей на улице становится все меньше. Он идет за Джиеном по знакомой уже дороге, кажется, тот возвращается в бар. Джиен заводит его в переулок и неожиданно останавливается на полпути. Здесь довольно темно, но зрение обращенного позволяет видеть все в мельчайших деталях. - Зачем ты продолжаешь следить за мной? – Сынхен слышит его голос вживую, и он мало отличается от телепатического. Джиен оборачивается к нему, и его глаза переливаются в темноте так четко, что Сынхен становится слепым ко всему остальному. Что это? Он отвлекает внимание? - Я с тобой разговариваю, следопыт, - напоминает о себе Джиен. Он кажется уставшим от чужого внимания, Сынхен чувствует себя той еще занозой в заднице от его тона. Но он хотя бы привлек, наконец, внимание. Он нервно поправляет сумку, прежде чем сказать. - Я хочу в BigBang. - Сегодня пятница, - говорит Джиен. Сынхен не совсем понимает, к чему он клонит, и не понимает, почему натягивает на губы служебную улыбку. – У нас выходной по понедельникам и пятницам. Джиен пожимает плечами и разворачивается, собираясь уходить. Вот так просто? Вот такое размытое «нет»? Полное игнорирование? - Не прикидывайся дураком, я говорю о «Подполье», - прикрикивает ему вслед Сынхен. Фигура Джиена все же замирает. - Зачем тебе в «Подполье»? – Интересуется он, не оборачиваясь. Сынхен молча расстегивает толстовку и скидывает с головы капюшон. Джиен оборачивается на эти звуки. Его взгляд цепляется за метку на его шее, и он хмурится. - Мне нужна твоя опека, - отвечает Сынхен. Взгляд Джиена обращается к его глазам. - Я похож на мать Терезу? – Резко бросает он, и начинает медленно подходить. Его вертикальные зрачки начинают рябить как водная гладь под напором ветра, это словно гипнотизирует. Сынхен понимает, что Дэсон был неправ в своих суждениях, когда Джиен подходит к нему впритык. Быть может, обращенные сильны, но им никогда не сравниться с анимагами. Аура, которую источает этот чистокровный даже не на стадии трансформации, по истине давит. - Объясни мне, зачем я должен опекать обращенного вроде тебя? – Интересуется он, медленно разжевывая Сынхену каждое слово, и Сынхен чувствует себя ужасно жалким и маленьким в сравнении с ним, хотя смотрит на него сверху вниз. – Ты какой-то особенный? Ты можешь заткнуть «Братство» за шиворот? Нет? Сынхен сглатывает, ему нечего сказать. Он ощущает себя бесполезным, но не может это признать. Он верит, что если дать ему возможность, он сможет себя проявить, он слишком хочет жить. И когда он думает об этом, Джиен глумливо усмехается. Он роется в его голове? Прямо сейчас? Или читает по лицу? - Я скажу тебе кое-что, - говорит он, и его длинный преобразовавшийся коготь царапает вниз по груди Сынхена, очерчивая слева круг. – Ты можешь желать чего угодно, но даже под моей опекой ты не выживешь. Твое сердце откажет в лучшем случае через месяц. Ты сбежал слишком рано, оно не прижилось как следует. И ты следил за мной, перенапрягая свой неокрепший организм. Ты уже умираешь, я тебе не помощник. - Но ведь ты способен остановить это, - замечает Сынхен. - А зачем? – Безразлично бросает он. - Ты разве особенный? Нет, это далеко не так. - А чем я хуже вас? – Сынхен идет в атаку в ответ. Его сердце начинает стучать быстрее, и кожа частично покрывается чешуей. Эта трансформация неконтролируемая, она рождается на эмоциях, но он до сих пор не понимает, каких. Защитная реакция. Но мир сужается для его глаз и расширяется для слуха, когда это происходит. Джиен смиряет взглядом его шею, покрывшуюся слоем брони. Он прикасается к ней когтем. Твердая, как алмаз, и когда он проводит по ней, не остается даже царапины. Сынхен видит отражение замешательства на его лице, его зрачки перестают рябить. - Чье сердце в тебя поместили? – Спрашивает Джиен с тенью заинтересованности. Сынхен хотел бы знать, что сейчас происходит в его голове, но к сожалению он этого не может. - Я скорпион, - отвечает он заторможено. Джиен снова проводит по его шее когтями, словно пробуя ее на прочность, и встречается глазами с Сынхеном. Снова этот разряд. Он смотрит Сынхену в глаза несколько долгих минут, почти не моргая, и по итогам этих минут складка между его бровями становится все четче. Сынхен понимает, что ему остается лишь ждать, потому что Джиен выглядит еще более странным и кажется еще более непонятным. Когда его мыслительные процессы завершаются, он прижимает указательный палец ко лбу Сынхена. - Не нервничай, - его голос снова звучит в голове, а не вживую, его спокойствие заставляет повиноваться ему. – Ты можешь расслабиться, Сынхен. Все хорошо. После этих слов трансформация сходит так же внезапно, как и началась, и сердце замедляет свой ритм. Но, помимо спокойствия, Сынхен снова чувствует боль в груди, уже довольно привычную, но продолжающую быть неприятной. С каждым разом она действительно становится сильнее. Джиен был прав, сердце не хочет принимать это тело. - Иди за мной, - только говорит он. Сынхен туго сглатывает, прижимая ладонь к разболевшейся груди. Он не понимает, что только что произошло, но ему наверное не надо сейчас это знать, раз Джиен сказал идти с ним. Можно ли считать, что дело сделано, и что Джиен, все же увидев в нем что-то необычное, позаботится о нем? Сынхен понимает, что разбираться он будет по ходу дела.