Рождественский переполох

      Утро встретило Доктора холодным воздухом, поддувающим в щель под дверью. Давно надо было попросить ТАРДИС устранить эту маленькую, но жутко раздражающую проблему, да времени всё не находилось. В контексте Повелителей Времени подобное звучало неимоверно странно, но так уж обстояли реальные дела. Сперва Нардол сыпал жалобами, что заржавеет быстрее, чем Доктор отыщет для него новые запчасти, и Доктору пришлось скитаться по блошиным рынкам в отдалённых галактиках, где подобное можно было приобрести за копейки. Затем Билл, хвастаясь своими познаниями о девятом легионе, поспорила с ним на возможность один день побыть капитаном ТАРДИС. Чтобы охладить её пыл, Доктор отвёз их в Абердин от второго века нашей эры и чуть было не втянул самого себя в вечное заточение между измерений. Но главным отвлекающим фактором, конечно же, служила Мисси, о которой ему приходилось заботиться. Его старинного друга, а в простонародье — «заноза в заднице», не устраивало абсолютно всё, включая его физиономию, которая, по её словам, напоминала о сводящих до зубной боли лимонах, настолько та была кислой.       «Если тебе так тошно навещать свою пленницу, — делая акцент на последнем слове, вещала она, — то можешь вообще забыть сюда дорогу!»       Её реплики зачастую сопровождались битой посудой и бегством Доктора, который, откровенно говоря, был в ужасе от разъярённой Мисси. Обманчиво хрупкие и маленькие ладони были вполне способны вырвать ему трахею и заставить ей любоваться. Доктор такой кончины для себя не желал, поэтому на следующий же день буркал извинения, одаривал Мисси какой-нибудь безделицей, которая приходилась ей по душе, и в Хранилище до поры до времени воцарялся мир и покой.       Когда Мисси оказалась на борту ТАРДИС, всё стало куда проще, но в то же время в сотни раз сложнее. Доктор предложил ей временную работу своего механика, но Мисси не была бы собой, если бы не занялась полной модернизацией ТАРДИС вместо того, чтобы просто починить её двигатели, как они оговорили заранее. По её указанию Доктору пришлось удалить несколько обветшалых помещений, которые перестали быть пригодными для жизни и попросту полезны.       Ещё одним из нововведений оказалась новая кондиционерная система, которая теперь гоняла воздух куда более резво, чем прежняя. И всё бы хорошо, если бы воздух был хотя бы на пару градусов теплее. Мисси мстила ему за Хранилище с обогревателями, едва прогревающими воздух, и Доктор знал это.       Холодный ветерок вновь лизнул его пятки, и Доктор плотнее укутался в одеяло, бормоча себе под нос ругательства с усилившимся шотландским акцентом. Он потёр ступни друг об друга в надежде, что те от его манипуляций вновь вернутся к своей обычной температуре, перестав походить на замороженные лапки индейки, которую Билл с Нардолом притащили вчера в ТАРДИС для приготовления рождественского ужина. При виде индейки в груди Доктора что-то заскреблось, а в голове возникли смутные воспоминания, от которых избавил лишь принудительный сон.       Обычно Доктор спал мало, урывками, стараясь заполнить дни приключениями, чтобы перестать ощущать в груди пульсирующую рану, словно из неё кусок выдрали. Он часами наигрывал одну и ту же мелодию, которую не помнил, откуда взял.       «Я забыл» — очень нравилась Билл, она говорила, что эта песня о дружбе, любви и преданности. Нардол же при звуках этой мелодии лишь тяжело вздыхал и шёл заваривать чай. Она наводила на него необъяснимую тоску об утраченной прежней жизни, воспоминания о которой с каждым годом всё сильнее блёкли в его памяти.       Когда Доктор сыграл «Я забыл» при Мисси, та лишь фыркнула, обозвав его сентиментальным идиотом, не способным дать песне нормальное название, но в глазах её явно промелькнуло что-то ещё, какая-то тень узнавания. Доктор так и не рискнул спросить, как бы песню назвала она, до дрожи в коленях боясь узнать ответ, который, казалось, мог перевернуть его жизнь с ног на голову.       Со стороны консольной раздался какой-то странный бренчащий звук. Доктор приподнял голову с подушки, прислушиваясь. Звук повторился, насторожив его ещё сильнее. Со стоном он вылез из постели и сунул и без того замёрзшие ноги в совершенно ледяные тапочки. Доктор пообещал себе, что однажды он отвоюет термостат у Мисси и уж тогда-то заживёт!..       Чертыхаясь и кляня Мисси на чём свет стоит (ведь это явно она устроила утренний перфоманс из бренчания и звяканья, мешая порядочным Повелителям Времени спать, ну или греть свои заледеневшие конечности под тёплым одеялом), Доктор пошёл на звон, который с каждым его шагом становился всё отчётливее.       Достигнув консольной, Доктор обомлел — все стены были увешаны разнообразными гирляндами, начиная от светящихся разноцветных лампочек и заканчивая имитацией еловых веток, увешанных шариками и звёздами.       — Секси, что ты учудила на этот раз? — изумился Доктор, во все глаза разглядывая консольную.       Поодаль от временного ротора красовалась украшенная ёлка, весело подмигивая гирляндой. Доктора веселье не захватило. Он бы не хотел показаться Скруджем, но Рождество было наименее любимым его праздником, и на то был ряд причин, о которых, пожалуй, не стоило даже вспоминать, дабы не портить и без того начавшее стремительно падать настроение.       Окинув ёлку угрюмым взглядом, Доктор принюхался. Запах хвои. Значит, ёлка настоящая и обязательно оставит после себя ворох колючих маленьких иголочек, которые они растащат по всей ТАРДИС, не сумея избавиться от большей их части.       Рождество обещало быть ещё более раздражающим, чем обычно.       Вновь уловив звук, приведший его в консольную, Доктор, оглядевшись повнимательнее, увидел, что его издавали бубенчики под порывами кондиционерного воздуха. Ещё один жирный минус к статусу исправления Мисси. Только по-настоящему злое существо могло повесить их в подобном месте.       — Твоя развалюха тут не причём, это всё твои не в меру энергичные питомцы при моём содействии.       Голос Мисси раздался как гром среди ясного неба. Доктор вздрогнул всем телом, подавив в себе инстинкт подпрыгнуть на месте. Голос прозвучал прямо над его головой, и Доктору пришлось сделать пару шагов к панели управления, чтобы увидеть Мисси. Та стояла, облокотившись на перила, и улыбалась так, будто совершила какую-то пакость. Впрочем, для нелюбящего Рождество Доктора, праздничные украшения именно ей и были.       — Где Билл и Нардол? — спросил Доктор, отметив, что, не считая звона колокольчиков, в ТАРДИС было подозрительно тихо.       Мисси ухмыльнулась одной ведомой ей мысли и принялась спускаться по лестнице вальяжной походкой. Доктор постарался пялиться не столь откровенно на её голые ноги, то и дело появляющиеся в разрезе длинного чёрного халата в крупный цветок, когда она делала новый шаг.       — Девчонка убежала, бормоча что-то про ковры и подарки, — сказала Мисси, ступая на пол, — а твоя пародия на дворецкого стоит на подзарядке и пускает слюни во сне. Та ещё мерзость.       Мисси поморщилась и тряхнула головой в попытке избавиться от противных её натуре образов. Её распущенные кудрявые волосы рассыпались по плечам. Доктор поймал себя на мысли, что по какой-то неведомой ему причине залюбовался игрой света от мигающих гирлянд в её волосах.       — Значит, ты поможешь снять мне всё это безобразие, пока у меня в глазах не начало рябить, — Доктор махнул рукой в сторону гирлянд и показательно потёр глаза.       — Зачем? — наигранно-наивно спросила Мисси, слегка склонив голову к плечу.       — Потому что я ненавижу Рождество.       — В этом и смысл.       Доктор отнял руки от лица и уставился на Мисси с самым хмурым выражением из своего арсенала.       — Тебе доставляет удовольствие делать мне гадости? Добрые люди так не поступают, я уже много раз говорил тебе об этом.       — Да-да, помню я все твои хранилищенские проповеди, — отмахнулась Мисси, присаживаясь на кушетку возле панели управления. Доктор подумал, что, не находись сидение так далеко от панели, Мисси непременно закинула на неё свои ноги, и её не остановили бы его укоряющие взгляды. — Но ты меня не так понял, смысл в том, чтобы заставить тебя вновь полюбить Рождество.       — Тебе-то это зачем? — Доктор в скепсисе скрестил руки на груди, чуя подвох в её бескорыстных на первый взгляд побуждениях.       — Смотря что ты хочешь от меня услышать.       Мисси улеглась животом на кушетку, уложив голову на скрещённые руки, и принялась болтать ногами в воздухе. Обувь она сняла, и её босые ступни сильно отвлекали Доктора, у которого в голове и без того творился полнейший сумбур.       — По доброте душевной вызвалась помочь другу? — предположила Мисси, но тут же отмела эту причину, выдав новую: — Или, быть может, я не хочу, чтобы ты испортил праздник своим ребятишкам? Думаю, им тоже порядком надоело наблюдать твою кислую физиономию, — Доктор нахмурился ещё сильнее. — Тоже нет? Тогда, может, чтобы побесить тебя?       Довольная улыбка промелькнула на губах Мисси и растворилась где-то в глубине её потемневших голубых глаз. Она перевернулась на спину, потягиваясь, и глянула на Доктора из нового положения. Даже в перевёрнутом состоянии тот выглядел грозовой тучей, неведомо как залетевшей на этот праздник жизни.       Доктор до сих пор не мог для себя решить, кого Мисси напоминает ему больше: ребёнка или кошку. Впрочем, оба одинаково капризны и их игривое настроение зачастую выходит из-под контроля.       — Последнее больше походит на правду, — наконец, сказал Доктор.       — Вернее, ты хочешь, чтобы это было правдой, — горькая усмешка скользнула по её губам.       — А это не так?       — Абсолютно, — Мисси развела руками, состроив при этом честные-пречестные глаза. Доктор подавил желание закатить собственные. Он не верил ей ни на грамм. — Взбодрись уже, пока Санта не занёс тебя в список непослушных детей.       — Это не имеет смысла, мы с тобой там прочно прописались.       — Не знаю насчёт тебя, а я в этом году рассчитываю на новый зонтик. Мой старый почил бесславной смертью.       Мисси притворно скорбно вздохнула и глянула на Доктора с хитрым прищуром, намекая ему на то, кому придётся побыть Сантой. Обычно, Доктор намёков не понимал, но у них с Мисси была настолько богатая история дружбы и вражды, что иногда было достаточно одного взгляда, чтобы понять, что до первого хочет донести второй.       Доктор сделал мысленную заметку попросить у ТАРДИС звуковой зонтик, чтобы не дай Время ему не пришлось самому пытаться выбрать его для Мисси.       — А что ты попросишь у Санты? — Мисси едва ли не лопалась от собственного любопытства.       — Для начала: отменить Рождество.       — Типичный Гринч, даром что не зелёный, — хмыкнула Мисси.       Всунув ноги в тапочки, Мисси вскочила со своего места. Проскользнув мимо Доктора, она подхватила коробку с ёлочными украшениями и, согласно кивнув самой себе, всучила её Доктору. Тот тут же прогнулся под её тяжестью, дивясь, как Мисси вообще удалось её поднять.       — Я думал, вы украсили ёлку, — озадачено выдал Доктор.       — Лишь видимую часть. Я вообще удивлена, что нам удалось это сделать, учитывая, как мало украшений мы отыскали в ТАРДИС. Твоему щеночку пришлось закупиться накануне Рождества, а в магазинах столпотворение и полки почти пусты.       — Её зовут Билл, — в который раз поправил её Доктор, не понимая, почему той так нравится давать его друзьям прозвища в честь различных животных. Билл она называла щеночком, Нардола — броненосцем, а Осгуд, о которой Мисси вспомнила на годовщину их с Доктором встречи в этих телах, не повезло стать кроликом для её удава. Наравне с кошачьим в Мисси всегда прослеживалось нечто змеиное, и Доктора каждый раз передёргивало под её гипнотическим взглядом. — Ко всему прочему, я никого не просил идти на подобные жертвы.       — Мир не вертится вокруг тебя, мой дорогой, — пожурила его Мисси, пристраивая на ёлку первый шарик. — Она сама захотела этого, и только попробуй испортить праздник своими хмурыми бровями.       Доктор на мгновение призадумался, неужели он и правда так выглядит? Он редко улыбался, но и не видел смысла в постоянном зубоскальстве. Если бы не периодические вылазки за пределы университетского кампуса с сокрытым под ним Хранилищем, «редко» со временем вообще могло превратиться в «никогда». Всё то время, что ему довелось стеречь Мисси, он чувствовал себя не меньшим пленником, чем она, однако до недавних событий даже не мог помыслить, что возьмёт её на борт ТАРДИС и сможет летать, куда его душе угодно, точно зная, что той не угрожает опасность, а побег и вовсе невозможен.       Опыт подсказывал Доктору, что Мисси вряд ли вообще стала бы пытаться сбежать, ведь из них двоих именно Мастер прочно держался за клятвы. После стольких лет обещаний убить его (и выполнив это единожды, пусть и случайно), Мисси вбила себе в голову, что хочет, чтобы они вновь стали друзьями. Маленькими шажочками, очень медленно, но упорно, она двигалась к своей цели, и Доктор временами стал забывать сколько страданий они причинили друг другу в прошлом. Он по-прежнему явно не выказывал своего расположения к ней, но понимал, что долго так продолжаться не будет. Однажды, без каких-либо предисловий, он подарит ей свободу. Как бы та не воспользовалась ей, Доктор знал, что почувствует облегчение, которое не испытывал уже давно, наблюдая, как отрешённо иногда выглядит Мисси, не замечая ничего вокруг, включая собственных слёз.       Причин для улыбок в жизни Доктора было мало, а вот для уныния хоть отбавляй. И вся эта рождественская мишура лишь ещё больше портила ему настроение.       Внезапно почувствовав, что увесистая коробка вот-вот выскользнет из его рук, Доктор покрепче перехватил её за дно. Страшно было представить какой разнос бы ему устроила Мисси, разбей он игрушки. Об обязательно прознающей об этом инциденте Билл он и вовсе молчал. Сплетничать Мисси умела и любила, а уж уменьшать благоговение перед докторской персоной и вовсе обожала.       — Олух, — беззлобно кинула Мисси, даже не обернувшись. Глаза у неё на спине, что ли?       Мисси хихикнула себе под нос и, подойдя за новой порцией шариков, произнесла:       — Залатай дыры в ментальном барьере, твои мысли уже затопили всё помещение.       Подмигивание явно было лишним, потому что Доктор покраснел по самый ворот пижамной рубашки в полоску. Сосредоточившись, он понаставил щитов даже там, где бреши не наблюдалось. Так, на всякий случай. Вдруг Мисси бы опять взбрело в голову подслушивать его мысли.