Сектор "Любовь" на барабане

Тоня пыталась меня утешить, но нанесённая мне рана была слишком глубока. Я проплакала у неё на плече до самой перемены, не обращая внимания на Татьяну Геннадьевну, рассказывавшую что-то скучное про географию Аргентины. Временами я искоса поглядывала на Якубовича, бросавшего на меня умоляющие взоры, но сердце моё оттого ещё более ожесточалось. Правду говорят: знаменитости - черствые, циничные люди! Наконец прозвонил звонок на перемену... В классе поднялся привычный гам, грохот стульев, перезвон мобильников. Тоня ненадолго покинула меня - ей тоже необходимо было поговорить по телефону - а я осталась стоять у окна. За окном порхали воробьи, проплывали по эмалево-голубому небу безмятежные облака... И я сама, погрузившись в созерцание природы, как будто успокоилась, прониклась её умиротворенностью и поплыла по течению, что те облака. Вдруг за моей спиной послышались шаги. Я обернулась: это был Якубович. - Прости меня, Стефанида, - жарко проговорил он, беря мои руки в свои. - Это было так ребячески... глупо... Я не смела поднять глаз. - На самом деле, у тебя очень красивое имя. И сама ты очень красивая. Моё сердце бешено колотилось. - Я ещё тогда тебя приметил, у ворот школы. Твои золотые волосы... и нежная улыбка... Наши горячие руки дрожали. Я несмело взглянула на него - и растаяла... - У меня просто был когда-то друг Степка, - сказал Леонид, глядя в сторону. - Он был очень дорог мне... но совсем не похож на тебя. Потому я и засмеялся... Ты, такая изящная, красивая - и косолапый, басовитый Степка с его вихрами. Его прозвали Медведем. - Он помолчал. - Так он и погиб когда-то... в схватке с диким медведем на Дальнем Востоке... - Боже, какой ужас! - выдохнула я. Глаза его наполнились слезами. Подбородок задрожал, но он крепился. Настоящий мужчина... И тут я, сама не сознавая, что делаю, нежно провела рукой по его щеке. - Я с тобой, - прошептала я. - Стефанида... - прохрипел Якубович. Но тут прозвенел звонок.