Странные предпочтения

Через настежь открытое окно на смятую кровать мягко ложился золотисто-медовый солнечный свет. Легкий ветерок сквозил в помещении, создавая расслабляющую атмосферу отчего мышцы поневоле разомлели. Сонно потягиваюсь и откидываюсь на громадные кучи подушек. Потираю серый шёлк подушечками пальцев, в который раз поражаясь его мягкости. Из-за такого цвета подушки напоминают мне тучи, устилающие небо в предзнаменовании скорого дождя. Весьма поэтично выражаю свои мысли и уголок рта приподнимается. Довольно прогибаюсь в спине до хруста в позвоночнике, что вызывает приятный спазм спины и растягиваю руки, зарыв их под подушки за головой, которой встряхиваю, намереваясь убрать бедлам на голове, но моя идея летит в тартарары поскольку без расчёстки такое тотальное бедствие вряд ли возможно устранить, а руки вытаскивать из мягкой пелены гладкой ткани — мазохизм в будничное утро. Смеряю телефон, лежащий на прикроватный широкой тумбочке безэмоциональным взглядом, ведь смена у меня вторая и уроки начинаются очень поздно, например, сегодня в 15:30, а это фактически вечер. Раздражительно фыркаю, когда телефон начинает бешено дребезжать, слегка сползая в сторону от вибрации и нарушая блаженную утреннюю тишину. Успеваю схватить несчастный гаджет до того как он приближается к краю гладкой поверхности. Подношу телефон к лицу, предусмотрительно убавив яркость экрана, и разблокироваю, пытаясь угадать на какое чёртово время меня угораздило поставить будильник в среду. « 5:48» — да вы, верно, шутите. Накрываю ладонью лицо и кладу телефон обратно на тумбу. Потягиваюсь и дрожь проходит по всему телу, а ноги покрываются мурашками. Переворачиваюсь на бок, вытянув ноги и посильнее укутавшись в тёплое одеяло, отодвигаю отливающий бронзой балдахин и осматриваю не освещённую часть комнаты. Огромные платиновые шкафы, идеально убранное рабочее место и ни разу не включённая плазма, висящая прямо над ещё одним комодом для каких-то безделушек. Потом смотрю на груду неразложенных пакетов и коробок. Да, конечно нужные и самые важные вещи я вытащила из сумок. Краем глаза замечаю лук, стоящий рядом с кроватью. Довольный смешок сам вырывается из груди. Медлительно слезаю с высокой кровати и подхожу к груде вещей, отрываю скотч от коробки, открыв её. В эту я сложила всякие декоративные вещицы, которые придавали моей прежней комнате уюта. Достаю белую рамку и мирно улыбаюсь. На фото стоит молодая женщина, она одета в платье небесного цвета, достающее до колен и украшенное синими миниатюрными тюльпанами, которые покрывают пояс и воротник. Тепло улыбается, в её каштановых волосах при свете уходящего солнца плавится рыжая медь. Перебираю собственный локон и подношу его под свет, улыбка не сходит с лица. На голове женщины неумело собранный венок из одуванчиков, который при таком освежении кажется сияющим нимбом, однако её выражение лица пропитано такой гордостью, словно ей почастливилось надеть мастерски сделанную корону, покрытую всеми драгоценными камнями мира. Она держит за руку маленькую девочку, которая теребит рукава ярко-рыжей толстовки и мило улыбается на камеру. Откладываю рамку в сторону, на пол. Сажусь на колени, начиная постепенно выкладывать все, что находится в коробке. Я смогла найти фиолетово-зеленую фенечку, подаренную мне кузиной, с десяток моих книг и эскизов, огромное количество блокнотов, тетрадей, а ещё ароматические свечи в которых как знает мама я души не чаю. Подношу одну из них к носу и вдыхаю аромат корицы. Она весьма необычна поскольку прямо из воска торчат коричные стручки, источающие сладко-пряный аромат. Ставлю все свечи и рамку на тумбочку, вздохнув. Уношу коробки поближе к окну, в угол комнаты. Надо бы поесть. Спускаюсь по лестнице в зал и прохожу на кухню, на пороге останавливаюсь, заметив силуэт в комнате, так что дверь остаётся на половину открытой. Вдох и выдох даются тяжело. Перешагиваю через порог, напрягшись. Открываю дверцу холодильника, начав осматривать продукты. Извлекаю черничный пудинг и ставлю на кухонный стол, начав нервно теребить пластину таблеток и увлечённо рассматривать название препарата, написанное на ней поперёк. Нажимаю пальцем на прозрачную обёртку и зажимаю в ладони капсулу. Беру фильтр обеими руками из-за слабости, наливаю воду в стакан. Проглатываю таблетку, запив водой. Растерянно перекидываю с руки на руку упаковку десерта, садясь на высокий стул у барной стойки. Слышу шорох со стороны и закидываю ногу на ногу, сильно сжав их вместе, скручивая. Кладу пластину в карман домашних разношенных шорт, потянув завязки на себя и завязав тугой бантик. Дотрагиваюсь рукой до элегантной плетеной корзинки, полной фруктов и пододвигаю поближе к себе, взяв в ладонь драконий фрукт, лежащий с фейхоа. Нужно иметь хороший заработок, чтобы класть в корзины экзотические фрукты наряду с грушей. Перебираю зеленоватые выросты, похожие на ананасовые рубцы и перекатываю на ладони шероховатый плод оттенка фуксии. Смотрю на старинные часы, покрытые позолотой. Осталось ещё двадцать шесть минут. Снова шорох позади, чья-то рука ложится на моё плечо и я сдерживаю писк, закусив нижнюю губу и продрогнув от отвращения. Не терплю касаний. По предплечью проходится волна мурашек и сильнейшего зуда, заставляя скрипнуть зубами. Дыши, черт побери, глубже. Поворачиваюсь на стуле гораздо резче, чем ожидалось, что даже парень поспешно отпрянул. Смеряю его колким взглядом, передернув плечом, чтобы скинул ладонь. Игнорирует. — Что-то нужно? — елейно процеживаю, еле удерживая себя от удара. Во взгляде карих глаз появляется нахальное спокойствие и я сжимаю фрукт, все ещё находящийся в моей ладони. — Знаешь, — чувствую как пальцы едва ощутимо оглаживают ткань разношенной футболки. — ты первая, кто когда-либо притронулся к этому фрукту. Смотрю на плод в зажатой руке. Нахлынывают воспоминания о папиной поездке в Тайланд, когда мне было девять и он решил впечатлить меня ярким вкусом экзотической натуральной кухни. Мне фрукт так понравился, что каждый раз, когда у него была командировка в Азии, он в первую очередь спешил на местные рынки. Мужская половина коллег отца, чтобы повыпендриваться и « доказать серьезность сильного пола» считала это глупым и отвлекающим от работы занятием, женская — милым проявлением заботы. — Нравится экзотическое? — Скорей, специфическое. Я, вообще, люблю всё странное. — Вкус под стать любителю. Только я начинаю пытаться вникнуть в суть сказанных им слов как в звонок позвонили. — Это к тебе? — невзначай спрашиваю, развернувшись на стуле, вынуждая убрать руку с плеча. Снова звонок. Парень уходит в гостиную и судя по звуку открывает дверь, которую кто-то терзает постоянными звонками. Видимо, гость Финна очень нетерпелив. Слышу хлопок и в особняк проходит влажный воздух, смотрю на панорамные высокие окна за которыми идёт дождь. Фыркаю, да уж, погодка тут не южная. — Вулфхард, ты сама пунктуальность! Узнаю голос и интонацию, похоже, он учится со мной и Финном в одном классе. — Если бы ты не давил на кнопку с такой частотой, придурок, мог бы и быть. Брюнет проходит в кухню с веснушчатым русым парнем в серой толстовке. При виде меня он ненадолго замирает. Осматривает меня с ног до головы, отчего начинает першить в горле. Несмотря на это язвительно проговариваю: — У нас сегодня не будет занятий, так? — стреляю в Финна пожирающим взглядом. — А-га, — он проходит к холодильнику, начав что-то доставать. — И родителей сегодня не будет. Не вижу его, но готова поспорить что он кивнул. Слышится звон посуды. — Угу. — Так, — поворачиваюсь, повторно закинув ногу на ногу, поставив локти назад, на барную стойку и склонив голову набок в нахальной манере. — Какого чёрта, ты мне не сказал? Он поворачивается ко мне с тарелками и столовыми приборами в обеих руках. Мы одновременно вскидываем одну бровь. — Твоя комната была заперта. — Ложь. Замирает. Не ожидал такого выпада. — Информация эта весьма важная, а моя мать знает про то, что я дверь запираю, значит она собиралась рассказать мне вечером, но я тогда была в душе, значит она наверняка бы оставила мне записку на двери, но зачем, если в этом доме есть ещё один постоялец. — выжидательно смотрю Финну прямо в глаза, ухмыльнувшись. — Ауч, — замечаю нектар, текущий по моим пальцам и понимаю, что сдавила несчастный плод.Откладываю уже смятый и сочащийся соком фрукт на барную стойку, забыв. — Как ты узнала? — переключаю внимание на русого одноклассника Финна, все это время наблюдающего за нами. Недоуменно вскидываю бровь. — Как… ты узнала, что занятий не будет? Не замечаю бумажных салфеток поэтому подношу палец к губам, облизываю. — Сейчас довольно рано и можно бы было предположить, что ты пришёл к Финну из-за чего-то связанного со школой и занимающим много времени, ну или в гости, но… — провожу языком по подушечке пальца, — Твой рюкзак выдал тебя. По его свободной форме можно понять, что он почти полностью пустой, либо наполовину заполнен лёгкими способными мятся вещами или чем-то небольших размеров. Сегодня у нас было запланировано много предметов для которых, очевидно, требуется много учебников. То есть, ты совершенно не готов к школе, и значит занятий не будет. — Но я бы мог оказаться прогульщиком. Погружаю указательный палец в рот, слизывая нектар и выпускаю с характерным причмокиванием. — Но тогда бы тебя вышибли из солидной Академии, поскольку деньги — не единственное чего требует образование, а как я поняла у вас там царит жесткая иерархия. — Чьим правилам ты не следуешь, — едко замечает Финн. Я закатываю глаза, довольно ухмыльнувшись и соскочив со стула и прошествовав к дивану. Почему бы не посмотреть телевизор. Пульт находится почти сразу и я сажусь на мягкие подушки, щёлкая по кнопкам с целью найти что-нибудь нормальное. Бросаю взгляд на часы. Осталось четырнадцать минут.

***

Когда фигура девушки скрывается за аркой, проводящей в гостиную, лицо русого парня озаряется широкой полуулыбкой. — И как она тебе? — спрашивает, облокачиваясь на стол, а Финн пьющий до этого чай поперхнулся. Не став изображать приступ керрилизма он резко ответил: — Не вижу особых изменений. — скучающе хмыкает. — Ой, да неужели? Ты разучился врать или серьезно думаешь, что ты спустя три года не видишь никаких изменений? — Ну, ничего так. Русый ошалело моргает. — « Ну, ничего так»? Я знаю, конечно, что ты стараешься во всём показывать апатию, но это уже откровенный перебор. Брюнет непонимающе усмехается, сдав ручку кружки, наполненной горячим чаем с апельсинной цедрой и корицей. — Она очень даже ничего. Она даже… — веснушчатый парень подаётся вперёд, будто собираясь доказать теорию заговора. — горячая. Финн тут же поперхнулся, выплёвывая напиток на футболку, зашипел от лёгкой боли ожога и зашёлся диким кашлем. Подросток отодвигается, с гордостью выполненного долга. Эти слова произвели нужный эффект. — Что, у самого бы язык не повернулся сказать такую взрослую вещь? — ехидничает. — Что за бред ты несёшь, Том? Ей четырнадцать. — Как и тебе. — Люди в этом возрасте не могут быть привлекательными в этом плане. — подчеркивая местоимения процеживает. — А-га, — издевательски протягивает Том — тоже самое ты думал, пока пялился на то как она облизывает пальцы. Пебертат уже начался, Мистер зануда. — Я просто смотрел на неё. Это удар ниже пояса. — Точно подмечено. — прерываясь хохотом отвечает. — Да пошёл ты, — Финн приложил бумажную салфетку к пятну. — чего я вообще с тобой разговариваю? Ты готов залезть под юбку первой встречной. — Обидно, Финн, учитывая то, что сейчас ты держишь салфетки, которые искала Нелл. Упаковка чуть ли не выпадает из руки, но брюнет вовремя вцепляется в неё пальцами. — Придурок! — Надо же, какие у вас тёплые отношения, — саркастическое замечание раздаётся как гром среди ясного неба. Парни одновременно поворачиваются, уставившись на девушку, облокотившуюся на стену и сложившую ладони на талии. — О чём спорили? — снисходительно интересуется, бросая взгляд на часы и проходя к кухонному столу, берёт в руки упаковку черничного пудинга. — Да мы вот как раз говорили о т… — его руку сильно ущипнули — том как провести этот день. Нелл достаёт ложку и закрывает полку, садясь за стол, с остервенением срывая обертку и принимаясь за еду. — Ладно. — просто отвечает. — Слущай… — Том подсаживается к ней, заговорщески улыбнувшись. Финн поджал губы, это выражение лица не сулило ничего хорошего. — Финн собирается тут на днях устроить мини вечеринку… — Я ещё не решил. — … Так вот, — проигнорировав перебитую часть фразы продолжает: Может ты хочешь поучаствовать? Ты никого не знаешь, а Финн пригласит всего-то пару человек. Он слишком отшельник, чтобы пустить даже десять в свой… ваш дом. Финн уж было начал возмущаться по поводу данного ему прозвища, однако честно заслуженного, как замер, услышав конец предложения. Нелл тоже перестала есть и даже не опустила ложку. — Дом не наш, а только его семьи. — она заламывает пальцы от неловкости, но продолжает. — Я тут живу пока моя мать не устранит финансовые проблемы и мы сможем купить себе квартиру в нашем городе. К сожалению она пока не нашла себе работу, но Луиза ей в этом рьяно помогает. — выдавливает из себя улыбку и поспешно сует полную ложку в рот. Том приоткрывает рот от неподдельного удивления, причину чему никто не знает. — Луиза? Это имя мамы Финна? Недоуменный кивок в ответ. — С ума сойти! Я дружу с ним на протяжении пяти лет и даже не знаю его любимый цвет, а тут такое! Он рассматривает Хенли с ещё большим интересом. — А сколько вы дружите? Тишина. Нелл подавилась десертом и в неверии распахнула глаза, приоткрыла рот в возмущении. Это было сродни оскорблению. — Мы не друзья. Теперь очередь Тома удивляться. — Ах так значит. — он согнул руку в локте и поставил на неё другую, почесал подбородок пальцами. — Ты неправильно понял. Мы друг другу никто. Наши семьи просто в тесных дружеских отношениях, не мы. Нелл рассерженно насупилась, устав от разъяснений и надеясь, что Финн примет инициативу, но тот лишь сложил руки на груди, задорно ухмыляясь. — О, — русый хлопнул себя по лбу, вспомнив важное упущение в разговоре — Я Том, кстати. — А что насчёт вечеринки… — она пытается говорить нормально — я не пойду.