Странные предпочтения

Все тело парализовало, конечности свело судорогой, голова налилась свинцом, отдавая звоном в ушных раковинах, ломотой в шее, как будто являясь непосильной ношей для хрупких костей. Медленно сглатываю воду во рту в надежде избавиться от желчи, распластавшийся по нёбу, поворачиваюсь корпусом к двери, стерпев дрожь в позвонках. Оцениваю степень опасности, сжимая руки в кулаки до побеления костяшек, напряжённо впираюсь взглядом участок перед собой. Пыхчу, громко дыша. Остановившаяся в освещённом проёме фигура приблизилась к стене, перестав являться препятствием для проникновения яркого света в помещение и я, не сдержавшись, закрываю рукой глаза, прищурившись. Проглатываю едкий ком в горле, обдумывая ответ на забытый в панике вопрос. — А… Что? — щурюсь, чтобы что-нибудь разглядеть, но тщетно. — Что Вы здесь делаете? — Я… — мгновенная запинка — Кто вы? Слышится легкое соприкосновение двери с тяжёлым ворсом ковра и теперь проход раскрыт полностью, а в кабинет врывается режущий свет, что позволило мне разглядеть пришедшего. Это оказалась женщина лет тридцати, строго одетая, с хвостом белых волос на затылке, что придавало её офисному костюму ещё большей солидности. Она прижала одной рукой тщательно сложённые разноцветные папки крепче к груди и осмотрела меня с ног до головы. — Заместитель директора, — сухо отчеканила, подняв свободную руку и повертев, тонким запястьем, проверила время на дорогих швейцарских часах. Внутреннее я опешила: как кто-то работающий в сфере образования может позволить себе такое? — Вам уже пора — скоро начинается урок. К тому же Вам нельзя находиться,никому нельзя. Из-за услышанного руки покрылись гусиной кожей, крупно затряслись, бросило озноб, а лоб покрылся испариной. Что?.. — Где директор? — неожиданно резко спросила я. Хотелось бы поближе подойти к сути, но все ещё не могла нормально дышать. — Я не могу отвечать ученикам на все вопросы. Лучше Ва… — Где он? — настаиваю, вместо панической атаки приходит озлобленное недоумение, ведь неужели так трудно сказать местоположение человека, объяснить что происходит? Мой вопрос вводит в ступор. — Некоторое время он будет отсутствовать, а сейчас Вам вправду пора. Женщина бесцеремонно хватает меня за локоть, настойчиво ведя к выходу и быстро закрывая дверь. * * * Постукивает костяшками по деревянной парте, одаряя снисходительным взглядом просторный класс. Лениво откидывается непозволительно для его худого телосложения скрипнувшую спинку стула и испускает протяжный вздох. Закидывает ногу на ногу, притоптывая ступней по полу. Поправляет растянувшийся вязаный свитер, открывая вид на острые ключицы, морщится от проникающего сквозь тщательно промытое окно полуденного света — слишком яркого для их туманного городка. Совсем не замечает присевшего на ближайшую парту русого парня, который свесив ноги на стул, осмотрел его пронзительным взглядом. — В последнее время ты сам не свой, — констатирует с видом философа, складывая пальцы замок. — Семейные проблемы, а, Вулфхард? Брюнет язвительно фыркает, прикрыв подрагивающие веки ладонью. — Пошёл к черту, — почти сдерживается, но полные губы неумолимо кривятся в привычной ухмылке. Садится в нормальное положение, недовольно зажмурив глаза. Устало потирает затёкшую шею тыльной стороной ладони. Взгляд карих глаз невзначай приходится на единственное пустое место в классе и в нем на крохотную секундочку проявляется что-то смутно напоминающее раздражительность. Это не скрывается от его одноклассника и веснушчатое лицо подростка озаряется довольной улыбкой Чеширского кота. — Что, соскучился? — Финн слегка вздрагивает, темные брови сдвигаются в недоумении к переносице. Слова производят ожидаемый эффект. —По ней-то?  — А кто сказал, что я её имею ввиду? — А кого? — А про кого ты подумал? — с манипуляторской точностью он тянет за нужные ниточки, выискивая то, что нужно из вроде бы бессмысленного разговора. Вулфхард заходится приступом ярого кашля, резко сгибаясь пополам. Тело, трясясь, выгибается в жуткие формы, парень прижимает кулак к губам, тяжело сглатывая. Решает оставить друга без ответа, отворачивая голову и жадно впиваясь взглядом в страницу учебника. Строчки перекрещиваются, буквы накладываются друг на друга, меняя порядок, скрывая смысл текста. В глазах мутнеет, он трёт холодными подушечками пальцев виски. Не может прочесть. Урок начинается, учитель медленно выводит название нового произведения, которое они должны вскоре пройти по английскому языку. Вдруг дверь резко распахивается и в класс как ни чём не бывало проходит девушка, поправляя спустившуюся с плеч кожаную лямку рюкзака. — Простите за опоздание. — кидает в сторону учительского стола, не удостоив никого взглядом. Её немного короткие рыжевато-каштановые волосы взлохмачены, кожа шеи и щёк покрылась нездоровым румянцем, губы приоткрыты, судорожно вдыхая грудная клетка рвано вздымается. Она садится за свою парту, поправив ворот клетчатой рубашки, но ни разу не притронувшись к волосам. — Мисс Хенли, постарайтесь впредь приходить на мои уроки вовремя. — произносит учитель с плохо скрытым укором. Нелл пропускает его просьбу мимо ушей, начиная раскладывать школьные принадлежности, видимо, недавно полученные — ни одной книги в обложке. Мужчина, тяжело вздыхая, возвращается к объяснению темы. Урок проходит отвратительно, ведь учитель, обладающий и без того не самым приветливым характером, явно сегодня не блещет особым расположением духа, находясь в скверном настроении о чем свидетельствует уже поставленная пара двоек кучке подростков, пренебрежительно громко перешептывающихся на протяжении всего занятия. Они возмущённо загалдели, что ухудшило тошнотворное состояние учителя и их табеля успеваемости. Парень покачался на носках, вновь откинувшись на спинку стула, издал приглушённый усталый вздох. Бросает беглый взгляд на настенный часы, висевшие в углу бледно-синей стены, плотно закрывает веки до боли в роговицах. Сжимает эластичный карандаш в вспотевшей ладони и надавливает на что тот отдаётся глухим треском, надламываясь в казалось бы хрупких пальцах и осыпая грифелем белоснежно-белую страницу тетради. Отбрасывает предмет в сторону, отряхивая руки, вздыхает глубоко, через ноздри выпуская воздух. Снова взгляд на часы. Черт. И двух минут не прошло. Поправляет ворот свитера, его передергивает. Прячет резко затрясшиеся руки в рукава тёплой кофты, опуская голову и борясь с лёгким головокружением. Тело вдруг накрывает долгожданная эйфория и он почти чувствует как каждая клеточка медленно расслабляется. Главное не заснуть прямо за партой. Ставит локоть на парту, упирается ладонью в горящий жаром лоб. Голоса одноклассников отдаются эхом в опустевшей голове, надавливая и сжимая кору мозга изнутри. Неужели нельзя вести себя хоть немного потише? Долгожданный звонок оглушает аудиторию и ученики с радостью только что закончивших обучение выпускников срываются со своих мест, поспешив к двери. Собирает рюкзак и уныло покидает помещение, поспешно вскинув подбородок в привычной манере, чтобы никто не заподозрил неладного. Горделиво проходит мимо столпотворения девушек, которые завидев его мгновенно охают, смущенно краснея и начав перешептываться. Брюнет закатывает глаза, не скрывая неприязни к данному проявлению внимания. Плевать. Дорога домой, все проходит в как в тумане, какой-то дымке. Словно настроение у него было настолько паршивое, что вызвало временную амнезию. Когда дверь в его собственную комнату закрылась бросает рюкзак на пол, кинувшись на кровать с ногами, гортанный вздох вырывается из груди. Грудная клетка с трудом поднимается под невидимой тяжестью. Разглядывает тонкий балдахин, сцепив пальцы в замок на талии. Зелёный луг обдаёт прохладным ветерком, который разносит по округе нежный тонкий аромат боярышника. Туман мягко опускается, покрывая высокие травяные колоски крапинкой свежей росы. Приятно. Совсем недавно взошло солнце, тут же скрывшись за кромкой хвойного благоухающего леса. Отец довольно часто водил их на пикники, аргументируя это тем, что необходимо поддерживать семейные узы, так сказать подкреплять доверие, что необходимо подобным семьям. Вулфхарды чертово достояние северного изолированного городишки, кишащего богатенькими провинциалами. Озёрные прогулки на лодках — своего рода традиция, нарушить которую никто не решался. Мальчик забавно передернул носом, покрытым бледными веснушками и сощурил глаза когда колосок, коим он недавно поигрывал пощекотал участок кожи у его бровей. Садится на клетчатом пледе, сонно потягиваясь. Женщина улыбается тепло, но как-то напряжённо, поправляет букет, что держит в руках, перебирая лепестки мягких бутонов. Вдруг вздрагивает, когда чья-то рука ложится на её плечо. Поднимает голову вверх, и улыбка становится ещё более фальшивой. — О, ты быстро вернулся, — неловко замечает, поправляя локон, который и так был на месте. Получает легкий кивок в ответ. — Уже пора? По необъяснимой причине они поспешно собрали все свои вещи и ушли с поля. — Иди скорей соберись — замечая недоумение мальчика она сокрушенно качает головой — К нам скоро придут гости. Давай, поторопись! Финн все ещё непонятливо кивает, побежав наверх, в свою комнату. Торопливо закрывает дверь на замок и выворачивает все шкафы в попытке найти что-то годное. Трясущимися от нервозности руками застегивает пуговицы, то и дело путаясь в собственных пальцах. Тяжёлый вздох. Он опирается спиной на дверь, устало скатившись на пол, подпирает ладонью лоб, зажмурив глаза и пытается привести дыхание в порядок. Всего лишь гости. Это ничего не значит. Когда он проходит в утеплённую прихожую родители уже собрались и, одев свою лучшую и самую дорогую одежду, ждали гостей у парадной массивной двери. Мужчина, заметив ребёнка, легко кивнул, одобряя его вид. С той стороны доносятся пара робких стуков и мать, выражая близкие отношения с неизвестной Финну женщиной, не зовёт домработницу, а открывает дверь сама, приветливо махнув рукой в сторону зала, приглашая. В проёме появляется женщина, судя по всему ровесница матери, в милом лазурном платье, что контрастировало с одеждой человека, стоящего за ней, чего лицо Финн к сожалению не смог разглядеть. — Финн, — он поворачивается к мальчику. — Мне нужно познакомить тебя с кое-кем. Брюнет несколько ошарашенно посмотрел на родителей, часто заморгав. Из-за спины пришедшей гостьи вышла девочка, угрюмо сложив руки на груди. Финн неспешно поправляет осанку, зачем-то отряхивая штаны. MAALA — Touch — Познакомься. Это — он указал рукой в сторону девчонки. — Нелл Хенли, она дочь мисс Хенли — подруги твоей матери. Мать девочки тоже выглядит напряжённо о чем говорит её рука, цепко вцепившаяся в локоть дочки, она незаметно подтолкнула её к проходу, миловидно улыбнувшись и стрельнув укоризненным взглядом в сторону подростка на что та отвечает поджатием губ. Неловкость в воздухе так напрягает, что кажется, будто невозможно дышать. Вулфхард нехотя, но всё-таки делает шаг вперёд, протягивая руку для приветствия — родители бы одобрили этот жест. Родители отходят подальше, дабы не мешать подобающему стечению обстоятельств. — Финн. Финн Вулфхард, — брюнет напряжённо глотает воду во рту, борясь с желанием уйти отсюда как можно дальше. — Я не пожимаю руки. — будничным тоном оповещает девочка, зная, что никто из взрослых не услышит. Его рука остаётся проигнорированной и он опускает её, засовывая ладонь в карман штанов. — Можешь не стараться, — неожиданно замечает она — они ушли, так что тут некому судить твою притворную вежливость. Её губы кривятся в поистине лисьей ухмылке. Их взгляды встречаются неожиданно, резко. — И, кстати, — хватает длинными пальцами за рукав рубашки. Резкий рывок на себя и они почти сталкиваются носами. Проводит пальцами по воротнику, выдергивая его из-за пиджака, и осматривая одну расстегнутую пуговицу и возвышающуюся часть воротника над другой. — Ты рубашку неправильно застегнул. Брюнет ошалело хлопает ресницами, а она быстро отстраняется и, смерив его приторной улыбочкой, проходит в гостиную…

***

Тьма окутывает комнату, что делает её немного жуткой, но нет никакого желания вставать с кровати. Устало ворочаюсь одеяле, не удосужившись выправить его из матраса. Привстаю на локтях, откинув шею назад. Лениво сползаю на пол, вздрогнув всем телом при соприкосновении ступни с холодным паркетом. Прохожу к окну, потянув витиеватые ручки вниз, открывая его. Прохладный воздух врывается в помещение, отходу назад к кровати и замираю. … — Боюсь, что несмотря на физическое выздоровление, эмоциональная стабильность пациента пошатнулась. Не исключаю, что в скором времени разовьётся или уже развилась фобия. Она также может граничить с маниакальностью. Врач сцепила руки в замок и положила их на болезненно белый стол, внимательно осматривая медицинскую карту пациента. Мать этой девочки, держа в руках платок, выкроенный разноцветными цветами, едва сдерживала всхлипы, которые рвались наружу. Рядом, на больничной койке, вся перебинтованная и извитая трубками лежала её дочь с плотным бинтом на шее. Женщина в докторском халате проследила за её взглядом и понимающе мотнула головой. — Знаете, я понимаю, что это не сильно поможет вам, но… Это вправду лучший из исходов. Рана совсем рядом с сонной артерией, ещё бы немного и… — она прервалась из-за протяжного всхлипа и шмыганья безнадёжно заложенным носом. — Ваша дочь идёт на поправку, скоро можно будет её выписывать. Женщина слабо улыбается и стирает влажную дорожку слез с раскрасневшихся щёк. — Да, да, хорошо… — Но, — женщина поднимает на неё глаза с лопнувшими от давлениями капиллярами из-за чего они приобрели красноватый оттенок. — воздержитесь от походов в зоопарк, думаю это превосходно понятно. Женщина начинает активно кивать головой. — Конечно, разумеется… … Девочка в припадке лихорадочно дёргает руками и ногами, чтобы никто не смел к ней прикоснуться. Её горло уже разболелось от постоянных истошных воплей, ком в горле словно разросся до самых лёгких. Она хватается пальцами за клочки трав, вырывая те с длинными корнями, что кажется невозможным. На ладонях выступает кровь, что стекает по запястьям на почву, но она продолжает метаться, изрядно брыкаясь и пинаясь, как одержимая. — Нет! Нет, нет, нет, нет, — она всхлипывает, едва видя из-за солёной пелены перед глазами — Нет! Чьи-то руки пытаются дотронуться до передергивающегося плеча на что она вновь отзывается жалобным воплем, полным отчаяния. Сжимается в комок, закрывая голову руками, словно пытаясь избежать сильного удара. Жмурит глаза, быстро и растерянно отползая назад, раскидывая носками чёрных конверсов клочки земли в разные стороны, слезно умоляя отойти. — Нет! — её голос уже не похож на человеческий — Уберите! Уберите! Уберите! — она отползает, вжимаясь в землю, давясь воздухом с очередным ярым приступом кашля. — Опасно! Оно опасно! Охранники неуверенно и осторожно подходят к задыхающейся девчонке с разных сторон и все же хватают за руки и ноги, начиная нести, она не перестаёт бороться. Жадно хватает ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег, глаза сами закатываются, что заставляет даже сорокалетних мужчин, почетно носивших униформу полиции ужаснуться до глубины души. Точно, как одержимая. Один из присутствующих врачей с неподдельным страхом подходит к девочке и, поспешно, растерев кожу руки спиртовой салфеткой, вкалывает успокоительное. Она перестаёт вопить, начинает менее активно барахтаться, её конечности медленно, но стремительно опускаются к земле. Нервно дёргающаяся грудная клетка постепенно успокаивается. Перед тем как её глаза закрываются она проглатывает комок слез и еле проговаривает: — Помогите… Падает в обморок. Все одноклассники, классный руководитель, работники скорой помощи и правоохранительных органов ошарашенно смотрят в сторону куда кивнула девочка, потерявшая сознание. Указанное ей место являлось прочным просторным барьером с мерно расхаживающей там взрослой пумой… Душераздирающий скрип пронзает тишину комнаты. Девушка вскрикивает, резко зажав себе рот ладонью, бессвязно мыча. Смотрит на окно, замечает длинную кривую ветку бука, только что коснувшуюся его. Крючковатые когти царапают бревно упавшего дерева. Хищник, покачивая массивными плечами, притягивается к земле, готовясь к прыжку… Ещё один всхлип. Зажимает зубами кожу пальцев до боли и красных пятен. Нет, нет, нет, нет, нет, нет. Ну же, успокойся, тут же никого кроме тебя нет. Судорожный вздох, слезы начинают ползти по щекам, стекая по пальцам и падая на пол. Кусает ладонь сильнее, вдавливая её в плотно сжатые губы. Отступает назад, прижимается спиной стене, чтобы удержаться… … Встаёт с кровати, садится сжимая в ладонях пижамные штаны. Кучерявые смольные волосы падают, покачиваясь, и закрывают лицо. Медленно поднимается, вздохнув. … — Ты. — заносит руку, щеку пронзает яркая вспышка боли, она мгновенно краснеет. Мальчик всхлипывает, давясь собственными слезами, опускает голову, но мужчина жестко хватает его за волосы, подтягивая вверх, заставляя взвыть от боли. Устанавливает зрительный контакт. — Не. Посмеешь. Никому. Сказать. Понял? Сильнее сдавливает пальцы вокруг прядей, вызывая болезненный стон. Точно вырвал несколько. — Понял?! — кричи прямо в лицо, чуть ли не брызжа слюной. Мальчик попытался кивнуть в знак согласия, но взвизгнул от пульсации в голове. — Да, — крепко сжимает губы. Мужчина ослабляет хватку и мальчик хватается за голову, рухнув на пол… Проводит ладонью по голове, отходит в сторону двери, намереваясь открыть её, но останавливается, поворачивается к ней спиной, оперевшись.Прикладывает ладонь ко рту, давя судорожный вздох.

***

Они прижимают ладони к губам, давя каждый вздох, чтобы быть как можно тише. Их ноги становятся ватными, подкашиваются и они устало съезжают по дверям на пол, больше не в силах контролировать обомлевшее тело. Не собираются встать, подняться. Да и какая, собственно, разница? Прикрывают веки, раскинув ноги на дубовом паркете, обессилено опускают руки. А может, это всё-таки имеет значение?