Четыре - котик Шинигами

      Итачи всегда хотелось попробовать клыки Шисуи. Острые они, гладкие, выступают, правда ли по ощущениям чуть больше других зубов? Хищные клыки кошачьего. Самое страшное было, когда Шисуи-семпай зевал. Жмурился, распахивал рот, уверенный, что его никто не видит, прогибал розовый язык. И облизывался в конце.       С его глазами и привычкой прозевавшись жмуриться довольно выглядел он совсем кошаком, пригревшимся на дереве крыш, морщащим нос и наверняка смешно фырчавшим — Итачи не рисковал подходить ближе, а если Шисуи знал, что его видят, зевал отнюдь не так сладко.       В детстве Итачи просто в такие моменты хотел сунуть палец в рот семпаю, чтобы у того был ошарашенный взгляд и негодующе-высокомерное шипение. Правда, в случае Шисуи, было как с котами-ниндзя, вероятность того, что палец оттяпают, весьма велика. Впрочем, Итачи был быстрее котов, но с семпаем — не рискнул. И уже в АНБУ зрелище зевающего Шисуи, довольного, отдыхающего и лениво-разнеженного начало вызывать другие чувства. Сначала не очень понятные, а потом несколько обескураживающие в своём направлении.       Хотелось в такой момент погладить большого, тёплого кота по животу, чтобы тот откинулся на спинку и тянулся-тянулся. Поцарапать бока, до недовольных взглядов и тихого фырчания. И язык. Его тоже хотелось касаться и отнюдь не только пальцами.       Было в том, что Итачи хотел Шисуи, что-то почти от зоофилии.       Привычка шпионить за Шисуи в свободное у обоих время, прикрываясь маской АНБУ, и пошла с того наблюдения, что наедине семпай совсем другой, нежели если кто рядом. Более вальяжный, тягучий, самодовольный. Хотелось оставлять на полигоне сметану и смотреть как взрослый джонин тайком уплетает густое холодное лакомство.       Слизывает с рук, пачкается, потом смеётся и валяется по прогретой земле. Катается, отряхивается, вытягивается. А потом снимает майку и остывает. Горячий, очень горячий Шисуи, дыхание сбивается и благодарность неизбывная авторам униформы АНБУ — реакций тела не видно. Очень большой, соблазнительный Шисуи.       Итачи сдавленно стонет в маску, кусая губы, почти скуля и радуясь, что его румянца не видно. Хотя вряд ли бы кто всё равно поверил бы.