Четыре - котик Шинигами

      Итачи знал, что такое отстранённое наблюдение не очень нормально, но не испытывал от этого неудобств. Плохого он никому ничего не делал, не мешал, не разглашал. А Шисуи сам шиноби, планировал бы конспирироваться — не откопали бы.       Поэтому с чистой совестью Итачи оборудовал себе гнездо напротив одной из общаг, удобно выходящих окнами на крышу. И был он тут не первым, но за Шисуи так регулярно бегал только он, слово АНБУшника. Устроившись поудобнее на развилке опорных электрических столбов после тяжёлого дежурства, полчаса он уделял вдумчивому созерцанию.       Как семпая раздевают, валят на стол, забираются сверху. Куноичи, волосы щёткой, грудь небольшая, на лице Итачи не сосредотачивается, деликатно пропуская её мимо сознания и не запоминая. В его внимании Учиха Шисуи, джонин, обнажённый, с самодовольной широкой улыбкой, поблёскивающий белыми кончиками клыков.       В его исполнении секс был не просто вознёй физиологического уровня, а чем-то интимно-заманивающим, искушающим, проникающим под кожу. Ненавязчивым, открытым, естественным и совершенно просто кажется подойти позже, попросить научить. Впрочем, стоит ему одеться и это наркотическое ощущение отпускает.       Поэтому полчаса наблюдения Итачи просто смотрит. Как он смеётся, любопытно крутится, замирает, потягивается, отмечает куноичи все стены. У него, несмотря на весьма прямо-силовую манеру боя, отличная растяжка и хорошая фантазия и, кажется, нет вообще никаких тормозов. Не раз и не два Итачи заливало краской по самые уши, когда жёсткий, большой, сильный Шисуи позволял делать с собой такое, что Итачи и вспоминать стеснялся.       Пальцы, специальные игрушки — внутрь, снаружи. Искренно, без игр. Если он пользовался посторонними предметами, то исключительно потому, что хотел ощутить их внутри. Именно так и думал Итачи, тщетно стараясь оставаться боеспособным, чтобы если его тут не найдут, не пришлось сначала натягивать обратно штаны.       Иногда у него это даже получалось.