9х12

and i wanna be close to you 'cause your hands and lips still know their way around

      Я проснулся.       В который раз за последние дни я не понял, где нахожусь.       Затем я осознал, что я не дома.       Потом — что я голый. Не дома.       Потом — что я голый, я не у себя дома и на мне лежит рука.       Не моя рука.       Не женская рука.       Чья-то непонятно чья рука, которая спокойно лежала себе, обнимая меня. Рука, которая прижимала меня к телу своего хозяина, который, в свою очередь, тихо и спокойно сопел мне куда-то в шею, при этом блаженно улыбаясь. Тоже, между делом, голый. Как я. Абсолютно.       Я попытался вылезти, но Мясников (а это был-таки именно он) протестующе замычал, так и не просыпаясь, так что мне пришлось просто повернуться к нему лицом. И поцеловать. В нос. Целовать, конечно, не было обязательно, но, знаете, если ты оказываешься голый в одной постели со Славой, не поцеловать оказывается немного трудно. Даже не немного. А трудно.       Вот я и не удержался…       Он открыл глаза.       — А я, между прочим, не спал, — ухмыльнулся он, и за эту противную ухмылку получил еще один поцелуй. И подушкой по башке.       В ответ на довольно агрессивную реакцию на такую детскую фразу Мясников просто взял и поцеловал меня. Опять. Это уже начинает входить в привычку, и это мне нравится.       Я хихикнул. Глупо хихикнул, как девочка. Та самая тринадцатилетняя девочка, которая после своего первого поцелуя начала чувствовать себя неловко, хихикать, смущаться и все в этом духе.       Тут меня осенило. Одна очень противная и страшная мысля пришла ко мне и начала портить мне жизнь.       — Слав, какое сегодня число?       — Шестнадцатое, — он посмотрел на меня с недоумением, и, видимо, где-то на задворках сознания у него появилась та же мысля, что и у меня секунду назад.       — А Эля собиралась пятнадцатого вечером приехать, — я сокрушенно и со страхом уткнулся носом к нему куда-то в ямочку между ключиц, а затем отпрянул, сел на кровати и посмотрел на телефон. Свой телефон; не помню, как он тут оказался?..       Шестнадцать пропущенных вызовов от Любимая.       Я глухо застонал.       Тебе крышка, пидорас…       Слава обнял меня со спины, прижавшись губами к плечу, а затем сказал:       — Такова наша доля, Андрей, — философ, блин, — ты поедешь один или тебя защитить?       Я улыбнулся.       — Не надо меня защищать, но если меня выгонит жена, я приеду к тебе.       Он кивнул, потершись щекой о мое плечо и расцепил руки, давая мне возможность начать собираться. Я быстро пошел искать свои вещи, которые, между прочим, были раскиданы по всей квартире. Слава богу, нижнее белье было тут, рядом с кроватью. Собираясь, я обнаружил у себя на шее засос. Чертов, блин, засос, лиловый такой, ярко выделяющийся на фоне бледной кожи. Понадеявшись на авось, я наконец-то оделся до конца, и, поцеловав Мясникова, вылетел из квартиры, бегом направляясь к остановке.       Как оказалось, зря я понадеялся…       Я позвонил в дверь. За ней послышались тихие матюки и звяканье замка. Наконец, передо мной предстала злая Эльвира с покрасневшими глазами. Без всяких прелюдий или предисловий она начала, сразу в лоб спросив:       — Где, твою мать, ты был?       Я замялся. Что ей ответить? Был у Мясникова? Пили? Ходили в сауну? Спали?       — Я был у Славы…       — Какой такой Славы? — в ее голосе стали появляться истеричные нотки.       — Никакой Славы, у Славяна я был, — более уверенно ответил я, и затем добавил, — Мясникова.       — И что же, интересно, ты там делал? — нарочито спокойным тоном спросила Эля. Чертово затишье перед бурей. К слову, домой она меня так и не пускала.       — Мы просто посидели вместе, чего такого?       Она хмыкнула.       — Держи свои вещи, милый, и посиди у Славяна вместе с ним еще пару дней, пока я не успокоюсь окончательно, хорошо?       Чудо, а не баба.       — Ладно, я посижу, — внутри, черт возьми, все ликовало — я поживу с ним — это раз; Эля не убила — это два.       Я забрал вещи, и, чмокнув Эльвиру в щеку, пошел к Славке. Достал телефон, и, набрав номер, начал:       — Слав, ты как?       — Я ничего. Что с Элей?       — Она меня прогнала. На пару дней.       Он все понял и сказал приезжать.       Эх, здорово же с ним, наверное, жить…