В ловушке разума

События последних двадцати четырех часов казались теперь уже настолько далекими и фантастичными, что Тони, блуждая в пульсирующем, как битая голограмма, лабиринте рассуждений, всё чаще наталкивался на возникающую в сознании мысль, что его разум помутился, а он сам плохо отличает вымысел от реальности. Иного объяснения тому, что с ним произошло просто не было. Мозг гения отказывался подыскивать логические оправдания цепочке событий, приведшей его в эту комнату, и в особенности тому фактору, что он вынужден делить свою клетку — иначе это назвать было нельзя — со своим врагом, отчего-то не проявляющим ни признаков агрессии, ни желания идти на контакт всуе. В дополнение к явно поврежденному сознанию Тони Старк мог довольствоваться широким спектром болезненных ощущений, терзавших его тело. Стоило миллиардеру хотя бы немного пошевелиться, как мгновенно начинали ныть рёбра, явно намекая на наличие глубоких трещин в своей броне, защищавшей сердце, судорогой сводило плечи, и тупая боль ударяла в теменную область, заставляя мир сужаться и темнеть перед глазами. Вдох-выдох… Дышать глубоко Старк не мог. Скромный самоанализ, на который всё ещё был способен его разум, явственно показывал, что хоть жизнь ещё и теплилась в этом теле, тяги к боевым подвигам в нем явно поубавилось. С усмешкой, скользнувшей по сухим, растрескавшимся губам, Тони подумал о своем цифровом дворецком Джарвисе. В такой ситуации он наверняка бы произнес какую-нибудь заботливую колкость, заложенную в него создателем и взращенную на полях искусственного интеллекта.  — Лучше не двигайся: так больше шансов, что боль стихнет и ты сможешь снова дышать. Голос трикстера был на удивление спокойным и не выражал злости, как, впрочем, и сочувствия. Переведя на него затуманенный взгляд, Старк попытался оценить внешнее состояние своего внезапного собрата по несчастью, однако был вынужден признать, что тот не выглядит и в половину так плохо, как ему бы хотелось. На лице Локи было всего несколько неглубоких царапин, к общему неудовольствию Тони даже с определённым изяществом расчертивших кожу; в уголке рта губы были разбиты, как после скользящего удара кулаком и от него же на скуле багровел синяк. Заметив интерес, с которым Старк изучал его лицо, Лафейсон криво усмехнулся и вскинул брови, наградив соседа совершенно безумной улыбкой. — Пытаешься вспомнить как ты сюда попал, Энтони? — снисходительным тоном произнес полубог. — Наверное, мучительно неприятно ощущать провал в собственной памяти, раз за разом проваливаться в пустоту, пытаясь отыскать в ней ответы на тревожащие тебя вопросы. А может, тебе нравится заглядывать за край этой бездны? Желание стереть эту насмешливую улыбку с лица Локи жгло ему руки: будь у Тони что-нибудь под рукой — наверняка бы метнул это в своего сокамерника. Вызывающее поведение Локи действовало на Старка отрезвляюще, и он был ему даже благодарен за это, хоть ни за что бы не признался в этом. Даже под пытками. Впрочем, мысль об этом Тони поспешно отмел, слабо поморщившись: откуда вообще в его воспалённом сознании подобные аллегории? — Раз уж нам приходится делить эту камеру на двоих — мог бы открыть мне тайну нашего внезапного добрососедства, — фыркнул Старк, стараясь, чтобы его голос звучал как можно непринужденнее. — С какой стати я должен избавить тебя от мук? — равнодушным тоном парировал трикстер, откинув голову на белоснежную стену позади себя и прижавшись к ней затылком. — В противном случае мне придётся начать задавать вопросы, что может оказаться довольно утомительным для нас обоих, — оскалился Старк. — Хочешь, чтобы я начал прямо сейчас? Резко повернув голову в сторону подбитого гения, Локи наградил его поистине ледяным взглядом, от которого по коже Старка без всякого преувеличения разбежались мурашки. С минуту, показавшуюся Тони вечностью, полубог не сводил с него глаз, после чего с той же неумолимой внезапностью отвернулся с выражением страшной скуки на лице. Миллиардер не мог понять причины такого глубокого разочарования, постигшего трикстера, но сам факт столь форменного пренебрежения довел гения до точки кипения. — Ты можешь быть совершенно невыносим, если захочешь, верно? — лениво протянул Локи. Слова Лафейсона лились, словно масло в огонь бушующего в груди Старка гнева. Осознать, увидеть всю мощь гнева Энтони можно было, лишь заглянув в его глаза, когда как внешне он оставался до удивительного спокоен. Стиснув зубы, игнорируя импульсы боли, расходящиеся по телу, мужчина сменил позу и устроился поудобнее, привалив спину к стене. — Говорят, что да, хотя куда мне тягаться с Богом, — ехидно произнёс Старк, насыщая каждое своё слово ядом. — Впрочем, если подумать, ты и вправду можешь ничего мне не говорить. Точнее, не должен. Ведь раз ты оказался здесь, точно так же, как и я, значит, ничем не лучше меня, — с усмешкой пожал здоровым плечом и облизнул сухие губы. — Наверняка тебе известно не больше, чем мне. Несколько мгновений они провели в гнетущей тишине, и Старк понемногу уже начал сомневаться, что его расчёт оказался верным: вопреки ожиданиям гения, трикстер никак не реагировал на его выпад, сохраняя невозмутимый вид. Чёртов полубог даже бровью не повел в ответ на слова Тони! Сбитый с толку, мужчина лихорадочно размышлял над тем, как ещё можно было бы пошатнуть душевное равновесие Лафейсона, когда тот внезапно зашевелился, привлекая к себе внимание. Поднявшись на ноги, Локи распрямился и горделиво расправил плечи. Облачённый в узкие кожаные брюки, тунику и плащ, отделанные золотом и вставками изумрудной кожи, он был именно таким, каким его запомнил Тони с их последней встречи в Нью-Йорке. Поначалу Старк решил, что это обман зрения, но, присмотревшись, к своему большому удивлению осознал, что одежда Локи и вправду выглядела значительно потрёпанной: местами кожа была повреждена, на золотистых вставках лежал налёт копоти и гари, полы плаща превратились в ошметки, прилипающие к ногам. Создавалось впечатление, что трикстер едва покинул поле брани, и бой, в котором тому пришлось принять участие, был неравным. Подобные умозаключения лишь усиливали сумятицу в мыслях Старка: что, черт его дери, случилось, прежде чем оба здесь оказались?! — Хочешь знать, как ты оказался здесь? — елейно промурлыкал полубог, плавно сделав шаг в сторону своего собеседника. — Обычно я не напиваюсь до такой степени, чтобы позволить себе оказаться в неизвестном месте с мало приятной для моего общества личностью, — нарочито недовольно поморщился Тони. — Паяц, — фыркнул Локи и тут же весело рассмеялся. — Боишься оказаться скомпрометированным? А что, если я скажу тебе, что ты сам пригласил меня? Слова Лафейсона были больше похожи на бред психически больного. Прав был Брюс, когда сказал, что от Локи буквально разит безумием. Тони стало не по себе под взглядом искрящихся глаз трикстера, да и широкая улыбка, растянувшаяся на его губах, не предвещала ничего хорошего. Повинуясь инстинктам, Старк упёрся руками в пол, вжимаясь спиной в стену до упора. Боль отошла на второй план. Не сводя с сокамерника напряженного взгляда, миллиардер выжидал, словно загнанный в ловушку зверь, готовый напасть в любую минуту. — Отрицать очевидное — это так в твоем духе, — разочарованно хмыкнул Локи, бесстрастно наблюдая за Тони. — Подумай сам, с чего бы мне приходить к тебе, простому смертному? — Тебе что-то нужно от меня, — мгновенно парировал Старк, не успев даже хорошенько обдумать слова трикстера. — И что же ты можешь мне предложить? — вскинул брови Локи, немало развеселившийся от предположения Тони. Отчетливо звучавшая насмешка в словах полубога заставила Старка нахмуриться: приходилось признать, что Локи был прав. Впрочем, это никак не объясняло того факта, что в трезвом уме и твёрдой памяти Тони ни за что не стал бы призывать трикстера — он попросту даже и не знал, как это сделать! Конечно, сейчас, не обладая ни первым, ни вторым, он мог предположить что угодно, однако внутренне миллиардер был уверен, что Лафейсон лжёт: даже если бы каким-то совершенно невероятным образом Тони нашел способ «обратиться» к нему, тот вряд ли бы откликнулся. В последнее время Тор не слишком много говорил о своем брате — он вообще предпочитал не распространяться на его счет, — но был один неоспоримый факт, который разрушал эту безумную теорию с приглашением на корню! — Ты мёртв! — воскликнул Тони, ослепленный вспышкой внезапного открытия. — Ты просто не можешь быть здесь! Смех Локи отражался от белоснежных стен звуком битого стекла. Поражённый, Старк застыл, похолодев от охватившего его ужаса, всколыхнувшегося внутри от внезапной догадки. Он был совершенно уверен, что в последнюю их встречу Тор, убитый горем и изрядно захмелевший после бессчетного количества кружек пива, признался собравшимся на дружеские посиделки (неофициальная встреча, прошедшая вне контроля всевидящего ока Фьюри) Мстителям, что его младший брат погиб в сражении. Подробностей этой истории Тони почти не помнил, возможно, потому что не слишком внимательно слушал душещипательный рассказ громовержца, но хорошо запомнил исполненное сочувствия лицо Капитана, удивившее Старка даже больше, чем искренняя скорбь в голосе Одинсона. — Он умер буквально у меня на руках, — с тяжелым вздохом произнёс Тор, глядя на дно своей опустевшей кружки. — Я видел, как потемнела его кожа… — Так сразу? — недоверчиво поинтересовался Старк, заслужив осуждающий взгляд Стива. — Что? — хмыкнул Тони, передёрнув плечами. — Я же никогда не видел умирающего Бога. — Мне пришлось оставить его прямо там, — нахмурил брови Тор, плотно поджимая губы. — Локи сполна искупил свои грехи и заслужил прощение. — Ты предлагаешь и нам его оплакивать? — не удержался Тони, плеснув себе в бокал ещё немного виски. — Не хочу показаться занудой, но напомню: твой брат хотел захватить нашу планету и поставить всех на колени, — пожал плечом, прихлебнув немного и вышел из-за стойки, ощущая, как взгляды всех собравшихся устремились на него. — Локи был в плену отравляющей разум мечты, но образумился! Я знаю своего брата: перед смертью он был искренен, — подскочил на ноги Тор. — Из-за его иллюзий пострадала добрая половина Нью-Йорка, — покачал головой Старк, оставаясь невозмутимым. — Извини, златовласка, но твой брат навсегда останется в памяти как злодей для жителей нашего мира. Одного доброго дела, совершенного где-то на просторах девяти миров, недостаточно, чтобы заставить нас изменить мнение о нём. — Говоря нас, ты имеешь в виду себя? — прорычал Тор, угрожающе сдвинувшись в сторону Старка. — Бросьте, парни, — примирительно произнесла Наташа, опасливо покосившись в сторону Брюса. Заметив взгляд шпионки, мужчина ответил ей неуверенной улыбкой и, стянув очки с лица, принялся протирать стекла краем своей рубашки: незатейливое действие, неизменно его успокаивающее. Появление Большого парня сейчас точно не поспособствует разряжению обстановки. — Да, я говорю за себя, — меланхолично произнёс Тони, прижимая бокал с янтарным напитком к груди, глядя на в упор подступившего аса. — Он напал на мой город, угрожал всему, что мне дорого и не сделал ничего, чтобы заслужить лично моё прощение. Ледяные пальцы сдавили горло Старка с такой силой, что на глазах мужчины проступили слёзы. Распахнув глаза, судорожно раскрывая рот в попытке ухватить хотя бы глоток воздуха, он удивленно уставился на нависающего над ним Локи, с коварной усмешкой наблюдавшего за его страданиями. Образ трикстера расплывался, пульс стучал в висках Тони барабанной дробью, перед взором плыли красные круги. От недостатка кислорода его мозг начал отключаться, а из горла рвался тихий хрип протеста. Из последних сил вцепившись в руку полубога, Тони попытался оттолкнуть его от себя, но силы были явно неравны. — Смерть — это не всегда то, что мы себе представляем, — прозвучал над ним голос Локи, и ледяные пальцы ослабили свою хватку, позволяя Тони вдохнуть. Отпустив Старка, Локи подпихнул его мыском сапога под рёбра, но даже мгновенная боль, пронзившая всё его тело, не могла сравниться с наслаждением от полного вдоха, когда Тони с жадностью наполнил лёгкие кислородом. Стиснув зубы, Старк медленно повернулся и, отталкиваясь руками от пола, поднялся на ноги. Пошатнувшись, он привалился к стене, найдя в ней столь необходимую точку опоры, и, отдышавшись, перевел взгляд потемневших от боли и злости глаз на Локи. — Твой брат горько оплакивал тебя, — упрямо гнул свою линию миллиардер. — Уверял нас, что ты героически погиб, помогая ему отстоять честь Асграда. — И все на это купились, — ухмыльнулся Локи. — Все, кроме тебя, Старк. Я прав? Глядя в эти безумные, зеленые глаза, Тони невольно задумался над тем, что на самом деле почувствовал в тот момент, когда Тор разоткровенничался со своими земными друзьями и сообщил им о кончине брата. Разочарование? Злость? Неужели известие о смерти Локи вызвало в нём такую бурю эмоций? Мысли снова начали путаться, и, не желая терять ясности сознания, мужчина затряс головой, крепко зажмурившись. За всем этим очень зорко наблюдал Лафейсон с тонкой полуулыбкой, скользящей по его губам. — Себя не обмануть, Тони, сколько ни старайся, — уверенно произнёс трикстер. — Мне даже интересно, что для тебя ужаснее: принять, что я жив или смириться с мыслью, что наша встреча произошла по твоей инициативе? — В таком случае, мне придётся признать, что я настолько же мёртв, насколько и ты, — закончил за него Старк, медленно проговаривая слова.