В ловушке разума

Границы сна постепенно истончались, становясь почти призрачными. Сквозь них, будто через тонкую паутинку, пробивался свет нового дня, приманивая и вовлекая в жизнь спящего гения. Ресницы мужчины слабо дрогнули, и он осторожно открыл глаза, смаргивая остатки дремоты. Этим утром Тони проснулся в своей постели, в абсолютной тишине, которая была так необходима в первые мгновения после того, как наступало пробуждение. Облизнув пересохшие с ночи губы, Старк лениво скользнул взглядом по золотисто-карамельным стенам с причудливым узором — творению солнечных лучей, рвущихся в комнату сквозь слегка приглушенные тонировкой окна. В воздухе витал легкий аромат кофе, ванили и бельгийских вафель. Прикрыв глаза, мужчина настроился на совершенно определенный душевный лад, вдыхая чудесные запахи полной грудью. Перед мысленным образом возникла тарелка, полная горячих сладостей, густо политых сиропом и увенчанных непременным шариком ванильного мороженого с тонкой веточкой перечной мяты. Всё именно так, как он любил. — Не делай вид, будто спишь — меня ты не обманешь. Слабо улыбнувшись уголком рта в ответ на беззлобно ехидный голос, прозвучавший со стороны входа в комнату, Тони упрямо смежил веки ещё крепче и слегка вытянул шею, устраивая голову поудобнее на подушках. Потребовалось всего лишь несколько томительно нежных мгновений, прежде чем прохладные кончики пальцев коснулись его щеки, очерчивая рельеф скулы, а затем, на миг прикоснувшись к губам, исчезли, уступая поцелую — неспешному и ласковому. — Тебе снова снился кошмар, — тихо произнес Локи, опускаясь на постель рядом с гением. Повернув голову следом за ним, Старк слегка нахмурил брови, явно не желая продолжать эту тему и портить замечательное утро очередным витком воспоминаний, которые и так посещали его почти каждую ночь. Вместо этого они вполне могли найти занятие поинтереснее. Капризно кривя губы, гений потянулся рукой трикстеру, безошибочно угадывая его положение, и мягко притянул к себе, утыкаясь носом в стык шеи и плеча, жадно вдыхая смесь ароматов геля для душа, вафель, кофе и самого Бога. — Ты знаешь, что связь изначально была создана не для этого? — для проформы поинтересовался Лафейсон, перехватывая красочные образы со своим участием, которыми с ним щедро делился гений, не стесняясь в своих фантазиях заходить так далеко, как только позволяло ему его бесстыдно обширное воображение. Даже если Локи старался придать своему голосу нотку строгой серьёзности ради поддержания образа, то сопротивляться натиску горячего ото сна Старку у него не было никакого желания. Охотно ответив на его требовательный поцелуй, трикстер послушно приоткрыл губы, позволяя юркому, влажному языку мужчины проникнуть в его рот и сделать всё то, о чем тот так красноречиво думал. В страстных переплетениях языков они жадно ловили дыхание друг друга, невольно сдвигаясь ближе, нежно перехватывая руки, сцепляясь пальцами и сливаясь в единое целое на уровне физическом и ментальном. Со стоном разрывая поцелуй, Тони наконец отрыл глаза, встречая искрящийся неподдельным желанием взгляд некогда лазоревых, а ныне потемневших до синильной черноты глаз, с удовлетворением отмечая про себя, что их зрачок буквально затопил радужку, выдавая своего хозяина с головой, обнажая его потаённые страсти, обращенные на него одного. — Я помню, что назначение было каким-то уж слишком консервативным, я бы даже сказал банальным, — облизывая влажные после поцелуя губы, хрипло произнес Тони, улыбаясь Богу. — Мы вполне можем это исправить. — Ты особенно усердно работаешь над модернизацией этого канала, — ухмыльнулся Локи, попросту не желая оставаться в долгу у гения, скорого на острое словцо. — А ты мне охотно в этом помогаешь, — не унимался Старк, облизывая трикстера взглядом, полным желания, от которого между ними понемногу начинало искрить. Вскинув брови с выражением слегка наигранного недоумения на лице, Лафейсон отрицательно качнул головой и проворно опустился на вторую половину постели. Откинувшись на подушку и переведя почти застенчивый взгляд на переплетенные руки, он принялся с интересом разглядывать пальцы мужчины, выступающие костяшки, оглаживая их подушечкой большого пальца, совершенно точно зная, как эта незатейливая ласка нравится самому Старку. — Не понимаю, о чем ты, — бросив на него взгляд из-под полуопущенных ресниц, скокетничал трикстер. — Неужели? — поддаваясь на провокацию, заводясь с половины оборота, прохрипел Тони. Одним бесконечно плавным движением гений перебрался на трикстера, устраиваясь на его бёдрах. Уперев руки по обе стороны от головы любовника, немного прогнувшись в пояснице, Старк склонился над ним, сокращая и без того запредельно небольшое расстояние между ними до невыносимо интимного, когда воздух, согретый дыханием обоих, становился общим, разделенным на двоих глотком, из которого каждый не спешил испить, наблюдая за нарастающей жаждой своего желанного визави. В этом немом противостоянии алчущих любви взглядов первым сдался Локи. Чуть вытянув шею, он осторожно коснулся кончиком носа подбородка мужчины и слабо улыбнулся. От этого невинного жеста у гения защемило в груди. Ответив ему той же нежной улыбкой, Тони припал к его губам, сцеловывая тихий вздох, вбирая в себя начальную вибрацию будущего стона, зародившегося в глубине горла Бога, чувствуя, как и его самого пробирает до сладкой, слабой дрожи. Бережно скользнув горячими, немного шершавыми от мозолей ладонями под футболку, гений проворно подхватил её за край и ловко стянул с тела Лафейсона, обнажая одним абсолютно правильным, точным движением. От этой выверенной плавности и точности у Локи частенько перехватывало дух. В голову ударяло возбуждением, от которого пьянел рассудок и перед мысленным взором возникали образы Старка, занятого работой в мастерской. Его нежные, лелеющие прикосновения к деталям будущей невообразимо сложной конструкции, грация мастера, с которой он принимался за очередную невероятную разработку. Теперь же Локи мог чувствовать всё это великолепие опыта, помноженного на чувственность, на своем теле. В руках Тони он ощущал себя особенным, тем самым заветным элементом, без которого всё прочее было бы просто невозможно. Не скрывая любования в жарком взгляде непроглядно черных, порочных глаз, Старк быстро избавился от своей майки и медленно опустился на грудь трикстера, разделяя с ним жар своей кожи, коротко вздрагивая от того, как на контрасте с нежной прохладой тела Бога по позвоночнику побежали мурашки, растворяясь где-то на уровне крестца. Украв у любовника ещё один сладкий, глубокий поцелуй, Тони с жарким придыханием отстранился от его рта и прижался губами к шее, улавливая запредельное биение пульса под кожей, скользя кончиком языка по неистово бьющейся венке. Оставляя влажный след на бархатистой коже, он спустился дорожкой мелких поцелуев к ключице, слегка прикусывая выпирающую косточку и тут же зализывая алый след. Судорожный вдох Лафейсона, раздавшийся над головой Старка, послужил лучшим одобрением. Чуть приподнявшись, отрываясь от столь желанного тела, Тони шало взглянул на замершего в томном напряжении Бога, раскинувшегося на постели, запрокинувшего голову до предела назад, на его напряженную шею и, не в силах отказать себе в удовольствии, сомкнул губы на замершем кадыке, затягивая его в жаркий, влажный плен своего рта. — Тони, — сипло выдохнул трикстер, судорожно хватая раскаленный воздух приоткрытыми губами. Стиснув в пальцах простынь, Локи безотчетно потянул ткань на себя, с тихим хрустом терзая её в крепкой хватке. Прикосновения и ласки гения отзывались под кожей волнами плавящего жара, мягко скатывающегося в пах, отзывающегося внизу живота приятной тяжестью, напряжением, от которого деревенели мышцы, тесня каждый вдох. Закусывая щеку в попытке сдержать стоны, рвущиеся мелодией счастья и любви из груди, он качал головой из стороны в сторону, все глубже погружаясь в блаженное состояние истомы — почти болезненной и невыносимой, а потому особенно сладкой. В мыслях царила блаженная пустота, обволакивающая разум, позволяющая яснее слышать и ощущать всё то, что происходило, концентрироваться на главном и на что не отвлекаться. Позаботился об этом Тони или же им действительно было положено немного времени и пространства на двоих — этого Бог не знал, но готов был сполна насладиться мгновением, не пытаясь заглядывать в будущее. Без ответов на некоторые вопросы тоже можно было жить. Во всяком случае сейчас. Спустившись от горла к груди, оставляя на молочно-белой коже влажный след от поцелуев, Старк прикоснулся кончиком языка к затвердевшему соску любовника, обвел его кругом и слегка сжал зубами, вызывая приступ видимой дрожи в его теле. Удовлетворенно улыбнувшись, гений проделал то же самое со вторым соском трикстера, а затем, чуть отстранившись, провел ладонями по обнаженному торсу. Опустившись к поясу тонких, хлопковых домашних брюк, мужчина подцепил резинку пояса и слегка потянул её вниз, встречая темный, полный голодного желания взгляд трикстера, с трудом оторвавшего голову от промятой до матраса подушки. — Задумал измучить меня? — прорычал Лафейсон, перехватывая образы из мыслей гения, смакующего момент и всё то, что тот собирался сделать за пределами своего воображения. — Возможно — игриво ухмыльнувшись, откликнулся Старк, стягивая брюки с любовника вместе с бельем, обнажая его до первозданного состояния и устремляясь следом, избавляя своё тело ото всего лишнего в данный момент. — Разве ты не хотел бы этого? Сбросив одежду на пол, Тони проворно вернулся к телу трикстера, оставляя на нижней границе живота влажный поцелуй. Оглаживая его бедра, мужчина медленно развел их в стороны, открывая себе наилучший доступ, устраиваясь животом на прохладной простыне, не согретой ещё жаром объятых любовной страстью тел. Немного поерзав, он с трудом нашел для себя удобное положение, позволяющее хотя бы смутно контролировать собственное возбуждение, постепенно набирающее силу и становящееся почти нестерпимым. Всё это время приподнявшийся на локтях Локи наблюдал за ним, попеременно облизывая мгновенно пересыхающие губы и мелко, напряженно вдыхая, чувствуя, как тело наливается приятной тяжестью от предвкушения, как становится почти неподконтрольным, неподвижным. — Тони? Голос трикстера прозвучал незнакомо, слишком тонко и почти просяще. Подняв на него влажный взгляд обсидиановых глаз, Старк позволил себе короткую улыбку, прежде чем его губы сомкнулись вокруг зардевшейся от прилившей крови головки члена. Издав глубокий, грудной стон, Локи каким-то немыслимым для себя образом удержался от того, чтобы не упасть разом на спину. Запрокинув голову, он до крови прикусил губу, не желая сдаваться в плен горячего услаждения вот так сразу — в самом начале искусной пытки, которой гений любил доводить его до невменяемого состояния. Едва трезвея рассудком, Лафейсон перевел всё ещё затуманенный взор на мужчину, с удовольствием ласкающего его твердокаменную плоть. Выпустив изо рта головку и запечатлев на нежной коже звонкий поцелуй, Тони провел языком по всей длине ствола, принимаясь за чувствительную мошонку. Покусывая и посасывая тонкую кожу, он заставлял Лафейсона мычать от наслаждения. Наконец дрожащие от напряжения руки предали своего хозяина, и Локи повалился спиной на постель, с шумом захлебываясь воздухом на глубоком вдохе. Поднеся ладонь ко рту, он с силой закусил костяшки, чувствуя разрастающийся жар в паху. Сдерживая стоны, он мелко дрожал, когда Тони медленно насаживался ртом на его член, постепенно пропуская до горла. Чувствуя, как нежные стенки плотно смыкаются вокруг его плоти, как тихие стоны самого гения отдаются томной вибрацией под кожей и растекаются по всему телу волнами теплого блаженства, отличая скольжение влажного, бархатистого языка, выписывающего сложные, неподдающиеся дешифровке узоры, Лафейсон понемногу сходил с ума. Не в силах больше сдерживать себя, он с тихим рычанием подался навстречу страстному любовнику, толкаясь в его узкое, страждущее горло, ощущая, что попросту больше не способен балансировать на грани дозволенного и хочет получить всё причитающееся ему сполна. Протянув руку, Бог накрыл макушку любовника ладонью, вплетая пальцы в волнистые, темные волосы, слегка сжимая их и оттягивая голову мужчины, заставляя выпустить член до середины, дать им обоим немного продышаться. Переводя чуть сбитое дыхание, Тони, послушный направляющей его руке, чуть приподнялся на локтях и перевел взгляд искрящихся глаз на трикстера. Его черные волосы разметались по подушке, словно создавая орел греховности вокруг лика мученика. На лице Лафейсона была написана чувственная мука. Явно переживая острый приступ желания, он кусал свои губы, а грудь от тяжелого, глубокого дыхания ходила ходуном. Прикрыв глаза, Старк, чуть посасывая головку, поделился с любовником образами того, что мог бы сделать для облегчения его страданий, и, стоило Локи это увидеть, как с его губ слетел отчаянный стон на грани крика, отозвавшийся на лице самого проказливого гения улыбкой. — Да, — с придыханием пробормотал Бог, не способный больше упорствовать, — пожалуйста, Тони. Чувствуя, как хватка на его волосах слегка ослабла, Старк со всем желанием вновь вобрал в себя плоть трикстера до основания, позволяя тому толкаться в его горло так, как тому хотелось. От нахлынувших на него ощущений у Локи под веками вспыхнули звезды. Задыхаясь, он безотчетно надавил на затылок гения, буквально вжимая его в свой пах. Совершив несколько особенно глубоких толчков, немного резких и чуть более грубых, Лафейсон излился в горло мужчины, мгновенно ощущая, как спало напряжение, уступая сладостной неге, охватившей всё тело. Горячо выдыхая, не в силах открыть глаза, Бог заботливо, с благодарностью погладил кончиками пальцев скулу Старка, и, не способный временно связать двух слов, просто счастливо улыбнулся, точно зная, что Тони уже понял его, ведь для того, чтобы чувствовать, говорить им было совершенно не обязательно. Опустившись щекой на живот трикстера, гений переводил дыхание. Уголки губ немного саднило, но это была без сомнения приятная боль, пикантно дополняющая общие ощущения. Прикосновения даже согревшейся простыни к нему в области паха были крайне болезненны, а потому мужчина старался не шевелиться, дожидаясь, когда Лафейсон немного придет в себя. Прикрыв глаза, Тони слабо улыбнулся и слегка повернул голову, целуя его живот, привлекая к себе внимание, напоминая о собственных нуждах. Локи отреагировал быстро, впрочем, как и всегда. Распахнув черные от заволокшего радужку зрачка глаза, он медленно выдохнул и, улыбаясь, опустив руку на плечо Старка, затягивая его на себя. — Мы ведь ещё не закончили, верно? — с томной нежностью в голосе, абсолютно удовлетворенно промурлыкал Лафейсон. — Держусь из последних сил, принцесса, — немного охрипшим голосом сообщил Тони, растягиваясь на потеплевшем, расслабленном теле любовника. — Всё ради твоих красивых глаз. — Льстец, — кривя губы в усмешке, коротко резюмировал Локи, затягивая мужчину в глубокий, страстный поцелуй. Протянув руку к тумбочке, трикстер не глядя выудил из верхнего ящика тюбик лубриканта, передав его гению, увлеченно, с тихими, вибрирующими стонами исследовавшего его рот — на деле самозабвенно занимавшегося с его языком любовью в полной имитации того, что должно было произойти через несколько минут с их телами. С трудом оторвавшись от этого, вне всякого сомнения, сладкого занятия, напоследок поцеловав Лафейсона в уголок рта, Тони юрко пересел, устраиваясь на коленях и подтягивая к себе любовника за бедра. Растянув припухшие после долгих, страстных поцелуев губы в широкой улыбке, Локи ласково коснулся кончиками пальцев рук мужчины, обвел ими мышцы и переключился на грудь, касаясь его всюду, куда мог дотянуться. — Тони, — нежно позвал Бог, чуть склоняя голову на бок. Вскинувшись на звучание своего имени, Старк вымученно застонал и потянулся к трикстеру за очередным поцелуем. Сплетаясь с ним в страстных узлах языков, мужчина вслепую плеснул на руку теплой смазки и, бережно обведя кончиками пальцев вход, проник в тело своего любовника одним пальцем, принимаясь осторожно, без спешки растягивать его под себя. Острая вспышка желания прошила тело гения насквозь, стоило ему на миг подумать о том, какой тесный и горячий Локи внутри. Рыча и кусая губы Лафейсона, он, едва убедившись, что это возможно, толкнулся в него вторым пальцем, тщательно подготавливая, чувствуя меж тем, что долго не выдержит этого испытания на прочность. Трикстер тихо и нежно стонал в его губы, охотно подаваясь навстречу пальцам, расслабляя мышцы, а вскоре начал уговаривать мужчину, что уже готов и сможет принять его, но Старк был неумолим к ним обоим. Лишь введя третий палец и почти доведя Лафейсона до второго оргазма нежными, умелыми, массирующими прикосновениями к простате, он счел того действительно достаточно подготовленным. Отстранившись немного от Локи, гений выдавил на ладонь ещё немного смазки и, распределив её по болезненно чувствительной плоти, направляя себя рукой, медленно толкнулся в горячее нутро Лафейсона. Ответив Старку долгим, вибрирующим стоном чистого, незамутненного удовольствия, Локи крепко обхватил его ногами, скрещивая их за спиной, и потянул на себя, прижимая крепче, надавливая пятками на поясницу, призывая войти до конца. Рыча сквозь зубы, сдерживая себя от того, чтобы ворваться, втиснуться разом на всю длину, Тони проникал медленно, мелко дрожа от чувственного напряжения. Оказавшись полностью внутри Бога, он потянулся к его губам, воруя быстрый, нежный поцелуй, и, зная, что надолго его не хватит, принялся двигаться. Его толчки были глубокими, немного резкими, вышибающими дух из трикстера, подмахивающего своему распаленному любовнику. Глядя друг другу в глаза, они дышали, казалось, одним воздухом, напоённым любовным безумием. Срываясь на рык, предвкушая скорый пик наслаждения, Старк уперся ладонями в крепкие плечи Лафейсона, вбиваясь несколькими судорожными, короткими толчками в его мягкое, податливое тело, а затем одним длинным, точным, невероятно правильно проезжающимся по простате, срывая с приоткрытых губ Бога томный крик наслаждения. Ему так и не потребовалось касаться себя, чтобы достигнуть второй разрядки. Под веками вспыхнули звёзды, и на время весь мир погас, сосредоточившись в их сладостном мерцании. Излившись в тело трикстера, Тони без сил повалился на него, не помня себя от удовольствия. Лишь немного отдышавшись и обретя подобие ясности мысли, он осторожно выскользнул из тела Бога, наскоро вытер их краем простыни, которую всё равно предстояло отправить в стирку, и завалился рядом, прижимаясь щекой к груди. Накрыв его плечи рукой, Локи притянул мужчину к себе ближе и благодарно поцеловал в висок, деля с ним одно на двоих удовольствие в тишине, пронизанной самыми нежными мыслями. — Ну что, теперь можно переключиться на вафли? — с тихой усмешкой поинтересовался Локи, рисуя в воображении тарелку с горячим лакомством. — И кофе, — сипло, с улыбкой в голосе откликнулся Старк. — Да, — выдыхая, согласился Лафейсон. — Обязательно.