Омут забвения

Умирать скучно. Ричард Фейнман

      Малфой-младший шел по Косому переулку к Дырявому котлу, чтобы пройти через задний дворик и выйти в магловский Лондон. При всем своем воспитании, не позволявшем шляться по магловским барам, он вывел для себя довольно простую закономерность: в магловском баре в тысячу раз меньше шанс встретить того, кто слышал хотя бы раз в жизни фамилию «Малфой», а значит, в тысячу раз меньше шанс встретить того, кто будет пылать к нему ненавистью, которую он встречал почти в любом заведении волшебного мира последние несколько лет после Второй магической войны. Свернув в небольшой закоулок, где, постучав по нужным кирпичикам, можно было выйти в лишенный любого интереса и волшебства Лондон, Малфой остановился и пригляделся к фигуре, лежащей на снегу. Подошел, держа наготове палочку, которая сейчас только озаряла полутемный задний дворик Дырявого котла, и присел, палочкой же убрав кудри с лица, чтобы понять, кто это.       Он отпрянул в тот же миг, как увидел лицо лежащей на снегу фигуры. Кто бы мог подумать, что великолепную волшебницу, пусть и немного заносчивую, особенно в детстве, едва ли не известную всему волшебному миру героиню Грейнджер можно будет найти без сознания на заднем дворе всем известной таверны. Он, конечно, мог бы подумать, что что-то случилось, и Грейнджер напилась огненного виски в одиночестве прямо в подворотне, но он проучился с ней бок о бок целых шесть лет и знал, что это не в ее характере.       — Эй, Грейнджер, — позвал он девушку, сопроводив это легкими ударами по щекам, чтобы привести ее в чувство. — Грейнджер?       Руки по привычке скользнули к шее, он быстро нащупал сонную артерию и проверил пульс. Ощутимо медленнее среднестатистического, но все же сердце бьется.       — Гермиона?.. — вновь окликнул девушку Драко.       Краем глаза он заметил шевеление и стремительно оглянулся, выставив вперед себя палочку, но это была лишь кошка, которая окатила его взглядом, полным презрения, зашипела и прошмыгнула в щель приоткрытой двери, служившей в Котле черным входом. Этого счастья ему только не хватало — теперь, если Грейнджер умрет, именно он станет главным подозреваемым, ведь детективы Министерства дойдут по следам и до этого закоулка, и предположат, что и кошка, гуляющая там, где вздумается, могла что-то видеть. Чертыхнувшись, Драко крепко схватил девушку за талию, чуть приподняв со снега и трансгрессировал в свою квартиру.       Ему хватило расчета на то, чтобы оказаться ровно у софы, куда он уложил Грейнджер. Быстро сняв с нее обувь, с подошвы которой уже падали на паркет спрессованные кусочки первого ноябрьского снега и тут же таяли в тепле его квартиры, Драко вслед за ними снял с Гермионы носки и принялся растирать обледеневшие ноги. Невольно даже подумал, появись он там на пятнадцать минут позже или не появись совсем (кто бы это ни был, место все-таки выбрали весьма удачное и почти непосещаемое), и девушка потеряла бы пару пальцев, которые сейчас покраснели и выглядели не лучшим образом, но все-таки обещали остаться при ней. В голове так и стучала мысль — он уже невольно стал если не соучастником, то как минимум косвенным свидетелем. Отвертеться не получится, а значит за каждый волосок, слетевший с ее головы, он будет отчитываться перед ее умалишенными друзьями.       — Айви! — громко окликнул Драко своего домашнего эльфа, которому после декрета самой же Гермионы, теперь выплачивал по пять галлеонов в месяц, что, впрочем, существенно не сказалось ни на его бюджете, ни на благосостоянии эльфийки. — Переодень гостью в теплое.       Взмахом палочки он раскрыл запечатанную дверь в кабинет и зашел внутрь, тут же подойдя к стеллажу, в котором хранил и выдерживал все зелья. Будучи достаточно одаренным студентом в области зельеварения, он заслужил доверие и расположение Северуса, став единственным наследником его рукописей и разработок в области противоядий и продолжив дело почившего декана. Последние месяцы своей жизни он потратил на разработку более универсального противоядия, заметив, что стал относиться к своему делу в несколько раз серьезнее, чем просто к увлекательному хобби. Достав небольшую склянку с противоядием его последней разработки, которое по-прежнему было не идеальным, но все же могло сейчас сослужить Грейнджер хорошую службу, он закрыл стеллаж, защищая все снадобья от излишнего света, влаги и вездесущей пыли.       На книжной полке знакомый, немного потрепанный голубой том медицинских чар, с которыми он в не самые удачные времена проводил вечера — как выяснилось, с его репутацией не стоило гулять поздно вечером в малолюдных местах после второй магической войны.       Найдя чистый обрывок пергамента и перо, он быстро написал, даже не садясь за стол, а стоя, потому что так быстрее:

«Забери Грейнджер. Драко М.»

      Потом, на секунду задумавшись, он быстро и кратко приписал, как добраться до него по каминной сети и привязал туго скрученную пергаментную трубочку к лапке филина. Решив, что из двух зол стоит выбирать меньшую, он отправил письмо Гарри, а не Уизли. Недоверие и подозрительность он и так ощутит, а вот на безрассудную ревность у него сил точно не хватит.       Когда он вернулся в гостиную, домовой эльф уже куда-то исчезла, так что ее не слышно и не видно, а Грейнджер по-прежнему была без сознания, только уже в сухой одежде, весьма заботливо укрытая двумя теплыми пледами. Приподняв ее голову, он заставил девушку выпить противоядие, решив, что перестраховка не помешает. Неизвестно, кто и что с ней уже сделал, а вреда зелье точно не принесет.       Затем раскрыл медицинский справочник и нашел нужное заклинание — тоже неоднократно использовал, так что нужная страница была абсолютно неаристократично замусолена, в каплях виски, а заклинание уже раза три или четыре обведено изумрудными чернилами, но он так и не смог его запомнить правильно. Поэтому стоял, как какой-нибудь студентик, над Гермионой, в одной руке держа книгу, другой крепко сжимая палочку, кончик которой уже разгорался бледно-голубым свечением. Больше учебник не нужно держать в руках, да и после произнесения заклинания не обязательно стоять над Грейнджер, как часовому, главное, только чтобы палочка была направлена на нее, так что Драко уже со спокойной совестью присел в кресло рядом и, продолжая заклинание обследования на предмет магического воздействия, расслабленно закрыл глаза.       Хоть думать обо всем случившемся и не хотелось — не его это дело, и чем меньше будет лезть, тем меньше же потом и получит, но он все-таки не мог об этом не задумываться, хотя бы отстраненно. Кому-то понадобилась Грейнджер. При чем понадобилась, видно, не насовсем — от нее избавились весьма заурядным, пусть и не дурным способом. Редко кто пользуется этим проходом в Лондон — волшебники привыкли трансгрессировать или, на худой конец, перемещаться каминной сетью. Да и он сам, если бы не покупал книги неподалеку, а перед этим не заполучил бы скверное настроение после разговора с отцом, то точно не решился бы немного прогуляться, а переместился бы за пару секунд просто как можно ближе к одному из немногих приличных лондонских пабов. Даже несмотря на то, что это был задний дворик Дырявого котла, никто из сотрудников или хозяин не появились бы здесь как минимум до полуночи, когда все постояльцы и посетители медленно растекаются по номерам или по своим собственным домам. Так что место, как ни крути, весьма удачное. Он стал единственной помехой чьего-то плана, и оставался, пожалуй, один единственный весьма логичный вопрос — чей это был план?       Борьбой Поттера, Уизли, Лонгботтома и еще полусотни авроров, наверное, уже все сторонники Темного Лорда были в переполненном Азкабане. Кто-то, кому Грейнджер могла перейти дорогу? Это, конечно, вероятно, с ее страстью совать нос не в свои дела и постоянно чему-то поучать она могла стать главной героиней каких-нибудь сплетен, созданных от обиды или раздражения, но желать ей смерти? Даже он мог назвать это идиотизмом.       Отвлекшись на усилившиеся, почти ослепляющее сияние его палочки, которое появилось, как только он с заклинанием дошел до головы Грейнджер, Драко выписал жест рукой, чтобы палочка почти полностью погасла и дотянулся до учебника. Что-то с головой, класс. Феерическое везение. Раскрыв часть, касающуюся заклинаний, наносящих ущерб для мозга, он принялся вчитываться во вступительные параграфы, но быстро решил пропустить их, поняв, что писались они «от нечего делать», а все необходимое — несколькими страницами дальше.       Но дочитать до нужного момента ему не позволил треск камина, в котором появился Поттер. Он взглянул на Гермиону, лежащую на софе — то ли спит, то ли без сознания, на Малфоя, сидящего в кресле напротив нее, и тут же нацелил на него свою палочку.       — Что ты с ней сделал? — быстро спросил Гарри.       — Только палочкой своей в меня тыкать не надо, а, — тяжело вздохнул Драко, вставая с кресла. — Я нашел ее за Дырявым котлом, спас от потери пары отмерзших пальцев, дал универсальное противоядие и обнаружил, что у нее, какие-то проблемы с головой, какие — не знаю, сразу предупреждаю, это кто-то до меня постарался.       Драко дошел до двери в свой кабинет и приглашающе ее открыл. Гарри с небольшой опаской взглянул на него, но, заметив, что свою палочку тот оставил на столе возле кресла, на котором сидел, молодой человек немного спокойнее прошел в открытую дверь, оказавшись в достаточно темной комнате. Заметив, как Гарри оглядывается, Драко, закрыв дверь, подошел к столу и включил самую обычную настольную лампу.       — Как она оказалась в Косом переулке?       — А это мне тебя спрашивать надо, — флегматично отозвался Драко. — Ну, наверное, на нее напали, и опять-таки, это мне тебя спрашивать надо, кто это мог бы быть, аврор.       — Хочешь сказать, что ты совершенно случайно ее нашел, из доброты душевной перенес к себе домой и решил на досуге поиграть в героя? — настороженно спросил Гарри, сжимая опущенную палочку в руках.       — Именно это и хочу сказать, за исключением пафосных слов о героях. Думаю, появляться с ней на руках в Мунго было бы губительно для репутации, в первую очередь, Грейнджер, ну и для того, что от моей еще осталось, — отозвался Драко. — Но вот тебе отвезти ее в больницу я бы советовал. Хотя дело твое, мне, на самом-то деле, без разницы.       Драко, решив, что разговор на этом закончен — в конце концов, еще хоть что-то в своем доме он мог решать, раз уж тут и так оказался Поттер, которого в своей квартире он никогда не рассчитывал увидеть. Гарри подошел к софе, на которой лежала подруга и поднял ее на руки. Стоя с ней возле камина, через который он планировал переместиться в больницу для волшебников, молодой человек оглянулся и окликнул Малфоя, который доставал из бара бутылку огненного виски.       — Готов поклясться, что это не ты?       Тот поднял глаза, услышав вопрос, смерил Поттера презрительным взглядом, неторопливо откупорил початую бутылку — пожалуй, лучшее, что есть в его коллекции — плеснул на дно стакана, который держал в руках, выпил залпом и только после этого соизволил ответить.       — Когда ты вырастешь из своих школьных воспоминаний? Хватит думать, что я последнее зло этого мира, — тихо произнес Драко, но заметив, что Гарри этот ответ не устроил, он, едва ли не закатив глаза, добавил, — если очень надо — бери клятву, мне не жалко.       А вот это, видимо, Гарри вполне устроило.