Омут забвения

Ну что ж, если это неизбежно...

Эдвард Григ

      Драко ожидал Гермиону у ее дома уже несколько минут. Он прибыл чуть раньше, чем следовало, а потому сейчас у него оставалось время на то, чтобы немного понаблюдать за зимой в непримечательном спальном районе Лондона. Сидя на скамейке, он медитативно оглядывал проезжающие машины, изредка посматривал на прохожих и подставлял лицо падающим с неба снежинкам.       Он так и не понял, как и в какой момент Грейнджер его на это уговорила. Когда ежедневно начала отправлять к нему на работу сову с небольшой посылкой в виде яблочного крамбла, в каждый вкладывая записку с напоминанием приехать к ней в субботу в одиннадцать и быть в костюме? Драко даже не сразу вспомнил, о чем она, и подумал сперва, что Грейнджер либо бредит, либо издевается. Но потом до него дошло, что она совершенно не восприняла его отказ, который он дал ей еще месяц назад. Или дело было не в настойчивости Грейнджер, а в чем-то другом?       Стоило, наверное, перестать себя обманывать. Она ни разу не просила его о помощи, только лишь о дружбе, а он из раза в раз ее спасал. Возможно, стоит обратиться к маггловским книгам для решения этой проблемы с бесконечным желанием спасать. И вот он снова избегает. Черт, да он до сих пор не признался ни себе, ни ей, в том что он ее по-це-ло-вал. Он сам. Догадываясь, что когда он в прошлый раз позволил себе подобную вольность, это привело к беде, он сделал это снова. А потом, подумать только, еще и лишил Грейнджер воспоминаний об этом. Да уж, спасатель на славу.       Его необъяснимо тянуло к этой девушке, ставшей его личным проклятьем. Постоянные вызовы на совет в больнице, бесчисленные статьи, смакующие каждый его шаг и взгляд, беспокойство родителей, пусть и совершенно разное, стычки с Поттером, словно они вернулись в школьные годы, бессонные ночи от чувства вины и непонимания, что делать…       Проклятье, он опять это делает. Не было ничего необъяснимого в этом притяжении! А он опять пытался обмануть сам себя, делая вид, что не знает, в чем дело. А он же знал?       — Привет! — радостно воскликнула Гермиона, подбираясь к нему через заваленные снегом дорожки.       Местные службы совершенно не справлялись с нашествием небывалых снегопадов, а потому всем жителям окрестных домов, приходилось прикладывать серьезные усилия для будничной прогулки по дорожкам, вычищенным всего час назад. Драко оглянулся на приветствие и улыбнулся. Он поднялся со скамейки, на которой сидел и подал Гермионе руку. Гермиона ее с радостью приняла и тут же навела на Драко указательный палец и обратила на него самый строгий свой взгляд.       — Последние недели были просто отвратительными.       — Начало у твоей речи вдохновляющее, — хмыкнул Драко.       — Дослушай! Так вот… Последние недели были просто отвратительными, и да, я знаю, что вынудила тебя пойти туда, куда ты не хотел, но все же… Думаю, тебе тоже было бы неплохо немного отдохнуть от всего происходящего, — продолжила Гермиона. — В последнюю встречу выглядел ты болезненно.       — Да тут не продохнуть от твоих комплиментов, — тут же вставил Драко, цокая языком, но совершенно не скрывая улыбки.       — Сегодня ты выглядишь гораздо лучше, — исправляясь, добавила девушка. — Все не даешь мне закончить! Так вот, сегодня я приглашаю тебя в увлекательный мир отсутствия магии, где мы просто будем милой и только слегка загадочной парой на свадьбе людей, которых не знаем. Будем пить, танцевать и веселиться.       Драко рассмеялся и назвал это все-таки неплохим приглашением, а Гермиона довольно заулыбалась. Мужчина взмахнул рукой, чтобы поймать кэб, и они обнаружили начало своего удивительного везения, — им не пришлось ждать и минуты. Что ж, день начинался очень неплохо.       Действительно, им обоим нужно было расслабиться и просто отдаться моменту. Это было непозволительной роскошью — сбежать от всего, не думать ни об одной из растущего списка забот и просто сделать вид, что они влюбленная пара. Может, это все было глупо или странно, но думая о честности перед самим собой, Драко думал о том, что собирается насладиться каждой, буквально каждой, без исключения, секундой в ее компании. Он знал, какой он герой во всей этой истории — стоит наслаждаться, пока все не раскрылось и не скатилось во тьму. Так ведь всегда было и будет. Его моменты счастья всегда были невероятно краткосрочны.       — Насколько поверхностны твои познания о маггловском мире? — шепотом спросила Гермиона, предвкушая час беседы с Драко, дружба с которым походили на странный аттракцион — они то неслись с горы, крича и держась за руки, то останавливались, то погружались в такую тьму, что было и не разглядеть даже очертаний друг друга. Она так и не понимала, что это за динамика, почему он то ближе, чем можно было бы ожидать, то так далеко, что кажется, вообще для него не существует.       — Относительно, — отозвался Драко. — После войны были тяжелые годы, когда каждый второй встреченный в магическом месте хотел расписать мне лицо.       Гермиона поморщилась и с сочувствием дотянулась до руки Драко, аккуратно ее погладив и сжав своими пальчиками.       — Так что, решение напрашивалось само собой — не хочешь снова вправлять нос, иди туда, где тебя точно никто никогда не узнает, — он пожал плечами, показывая, что вовсе и не переживает об этом настолько, чтобы это заслуживало большого сочувствия. — Это оказалось даже интересно. Знаешь, когда тебе годами не позволяют даже думать о чем-то, бывает здорово открыть это самостоятельно и обнаружить целый мир. Не всегда понятный, конечно, но… Увлекательный.       Гермиона улыбнулась, поняв, что Драко обладал тем удивительным качеством, которое она пока не находила у себя — он все обращал в свою пользу. Всегда.       — У меня так и не появилось близких друзей среди магглов, — подытожил Драко. — Но есть те, с кем я регулярно общаюсь.       — Тогда, возможно, с миром магглов ты сейчас даже ближе, чем я, — со смешком ответила Гермиона. — Не похоже, что я общалась хоть с кем-то кроме своих родителей.       Весь час поездки до загородного отеля, где проводилась церемония кузины, Гермиона и Драко продолжали говорить, не останавливаясь. Гермиона думала о том, каким удивительным образом Драко шло наличие светских мероприятий в жизни — когда она видела его последний раз, в Министерстве, он выглядел болезненно и даже слегка пугающе, а сейчас же, предвкушая несколько часов бесед о погоде, пусть и с совершено незнакомыми людьми, он снова светился, распространяя всюду какой-то природный магнетизм и притяжение. Она не удивится, если и водитель кэба по итогу будет несколько очарован этим странным шармом, так что скинет им несколько фунтов из счета.       Действовал ли этот магнетизм на нее? Сложно сказать. Первое, что ей приходило в голову, когда она думала о Драко, это слово «необычный». Она не могла однозначно описать его больше ни одним словом. Во всем была какая-то двойственность. Он мог быть и отталкивающе холодным, и заботливым и теплым в следующую же секунду. То был сдержанным, то говорил, ничего не стесняясь. То не выражал ни единой эмоции, словно берег лицо от морщин, то хохотал, так искренне и заразительно, что невозможно было остаться хотя бы без улыбки. То отказывался даже быть другом, то делал невозможное, что даже не приходило в голову тем, кто себя ее другом называл.       Она, к слову, до сих пор думала о стоимости кольца, что уже неделю носила. Он отдал ей его так легко, словно кольцо было ничего не значащей для него безделушкой, но один только размер изумруда указывал на, как минимум, вековую древность и шестизначную стоимость. Плюс наложенное заклинание. Плюс все эти витиеватые узоры на серебряном обрамлении — ну точно семейная ценность дома Малфоев. Интересно, как отреагируют его родители на такую новость. Могли ли они представить свою фамильную реликвию на Гермионе Грейнджер? Из всего, что она от самого Драко успела услышать о его происхождении и воспитании, возникали мысли, что старших Малфоев щедрость сына не осчастливит. Да, как ей говорили, времена менялись. Но менялись ли люди?       — Так ты знаешь, как выглядят твои родители? — шепотом спросил Драко, после того как они вошли в зал для торжественной церемонии.       — Ой, ну не знаю, точно также, как и я?       Драко остановился у первой попавшейся пустой скамейки, ошарашенно глядя на девушку.       — Тут же полный зал твоих родственников! — возмущенным шепотом воскликнул он.       — Расслабься, — смеясь, ответила Гермиона. — Просто хотела увидеть твою реакцию Я видела фотографии дома и у меня уже есть несколько воспоминаний из детства.       Гермиона потянула его за руку, чтобы они наконец могли занять место на одной из скамеек в самом конце зала. Она посматривала вокруг, пытаясь понять, узнает ли кого-нибудь, но пока удача ей не благоволила. Девушка старалась не задерживать ни на ком взгляд надолго, чтобы не приглашать никого к беседе — пусть она и собиралась провести совершенно не магический день как самый обычный человек, это вовсе не значит, что ей так уж хочется юлить, пытаясь выстраивать диалог с тем, кто ее узнает, и о ком она не имеет даже малейшего понятия.       Вскоре началась церемония — они с Драко внимательно слушали клятвы молодоженов, чувствуя, что болтать друг с другом сейчас точно не время. Это все выглядело так классически, как в одном из фильмов, который Гермиона успела посмотреть, пока наготавливала яблочные крамблы для Драко всю прошедшую неделю. Маленькая девочка с лепестками роз, жених в строгом смокинге с бутоньеркой из белой розы, вторящей оформлению зала, очаровательно улыбающаяся невеста в струящемся белом платье, их нежный взгляд друг на друга у алтаря. Наверное, будь они с парой чуть ближе, то и клятвы молодоженов тронули бы их больше — собравшиеся в зале то охали, то смеялись, то пускали слезы умиления. А кто-то в первых рядах, наверное, мама одной из сторон, и вовсе расплакалась к концу клятвы.       После церемонии полились реки шампанского, зазвучала музыка и начался фуршет. Как только все гости разбрелись по разным уголкам банкетного зала, Драко галантно подал Гермионе руку и позвал танцевать. Что ж, осматривать всех собравшихся во время плавного вальсирования было и правда проще, чем быстрым шагом ходить из угла в угол от компании к компании, пристально приглядываясь к незнакомым лицам.       Драко не сильно заботило, что Гермиона во время танца почти на него не смотрела, предпочитая оглядывать всех собравшихся в надежде увидеть знакомых. Зато он мог смотреть на нее, как он и обещал себе, наслаждаясь каждым мгновением. От нее потрясающе пахло жасмином, так что Драко, пользуясь умением танцевать, старался почаще оказываться ближе, вдыхая аромат, опьяняющий сильнее любого шампанского.       — Вижу! — радостно шепнула Гермиона и показала на пару, увлеченно общающуюся с молодоженами, которые как раз обходили всех гостей, поддерживая с ними пятиминутные беседы.       Драко кивнул, и, плавно завершив танец, подвел Гермиону к родителям, по пути успев подхватить у проходящего мимо официанта два бокала шампанского.       — Мама! — Гермиона поцеловала ее в щеку и крепко обняла, как только приблизилась. А после того расцеловала молодоженов, радостно приветствуя и рассыпаясь в поздравлениях. Запоздало вспомнив, что пришла она не одна, Гермиона ойкнула и, радостно улыбнувшись, представила и Драко. — А это Драко.       — Великолепная и очень трогательная церемония, Бонни и Честер, — Драко вежливо приподнял бокал с шампанским, взглянув на слегка неловко улыбающуюся ему пару. Ну конечно, они же первый раз его видели. — Мы с Гермионой искренне желаем вам долгой и счастливой семейной жизни.       Те, заулыбавшись уже искреннее, поблагодарили и Драко, и Гермиону за теплые слова и визит, обменялись еще несколькими предложениями любезности, после чего отправились одарить своим вниманием следующих гостей. Гермиона же, отдав свой бокал шампанского Драко, крепко обняла отца, прижимаясь к нему и подставляя макушку для поцелуя.       — Милая, мы уже начинали беспокоиться, — негромко произнесла женщина, обнимая дочь вновь, после того как та закончила объятие со своим отцом.       — Я знаю, знаю, прости, — Гермиона взяла обратно свой бокал от Драко, представлявшегося сейчас просто идеалом обаяния — все время, что они были здесь, он только отвешивал комплименты всем встречающимся его людям, а как только Гермиона встретилась с родителями, замолчал и отошел в сторону, оставаясь готовым прийти на помощь в любой момент. Пусть помощь и заключалась всего лишь в том, чтобы придержать бокал, пока она обнимет тех, за разорванную связь с которыми переживала больше всего. — Невероятно много всего произошло. Но я хочу приехать к вам и все рассказать. Сегодня точно не самый подходящий день для таких разговоров.       Заметив, как лицо родителей исказилось беспокойством еще больше, Гермиона поспешила добавить:       — Сейчас я почти в полном порядке! Все хорошо, правда, не переживайте. Вот, Драко, например, за мной присматривает.       Поняв, как странно все звучит, Драко поспешил одарить родителей Гермионы самой привлекательной улыбкой из всех, на какие он только был способен.       — Драко, значит, — повторил отец Гермионы, не понятно, то ли запоминая, то ли пробуя имя на вкус и пытаясь понять, насколько оно вычурное и странное. Или насколько сам Драко вычурный и странный.       — Приятно познакомиться, мистер Грейнджер, — Драко тут же протянул ему руку для рукопожатия, на которое мужчина, чуть растерявшись, все же моментально ответил. Затем, взглянув в сторону матери Гермионы, Драко не решился обращаться к ней ни за рукопожатием, ни, тем более, за поцелуем руки, и просто вежливо кивнул, — миссис Грейнджер.       — Нам точно нужно о многом поговорить, — миссис Грейнджер легко улыбнулась и дочери, а после, и Драко.       Гермиона в очередной раз согласилась, и призналась, что на свадьбу пришла только для этого, чтобы встреться с ними. Они проговорили еще несколько минут, пока родителей Гермионы не отвлекли какие-то родственники или знакомые, Гермиона точно не знала. Те, помедлив, все-таки позволили отвлечь их от разговора, а Драко утянул ее на танцпол прежде, чем кто-то успел завлечь его очаровательную спутницу в новый разговор.       — Ух, кажется, и здесь оставим след из сплетен, — шепнула Гермиона, отвлекаясь от взглядов семьи, направленных на них с Драко. Наверное, дело было лишь в том, как хорошо он танцует, как уверенно ведет ее, подстраиваясь под неизвестные ему мелодии, как ловко обходит менее уверенные в танце пары, не позволяя кому-либо побеспокоить их момент.       — Ты же счастливая влюбленная девушка, — парировал Драко, словно объясняя для Гермионы, почему танцевать с ним — совершенно нормально.       — Да, точно, — рассмеялась она. — И как умудряюсь все время забывать?       Драко улыбнулся в ответ, а после негромко призвал ее расслабиться. Он изредка поглядывал, не освободились ли от болтовни ее родители, чтобы моментально ее вернуть, но пока их продолжали завлекать те или иные члены семьи. Что ж, а Драко продолжал танцевать. Какие-то песни он даже знал — видимо, некоторые были настолько популярными, что их крутили даже в маггловских барах и ресторанах, где он бывал. Но все это — песни, танцы, закуски — это все было совершенно неважным, пока он изредка получал счастливый взгляд карих глаз.       В какой-то момент Гермиона все-таки попросила его остановиться, и он, вспомнив наконец, что где-то там, в другой жизни, являлся еще и тем самым лекарем, что запрещал ей переутомление, все же согласился сделать небольшой перерыв. Оставив ее лишь на мгновение, чтобы найти для нее освежающий напиток, Драко отошел, давая и себе это самое мгновение, чтобы прийти в себя.       Он чувствовал себя опьяненным. Дело было в шампанском? В жасминовом аромате, которые окружил его плотным коконом? В том самом счастливом взгляде карих глаз? В том, сколько раз он заставил ее смеяться? В нежных руках, постоянно касающихся то его рук, то спины, то плеч?       Этот совершенно-не-магический день ощущался волшебнее любого другого в его жизни. Подумать только.       Когда он вернулся к тому месту, где Гермиону оставил, ее там не оказалось. Оглядев немного зал, он все же выцепил ее фигуру в нескольких метрах от себя и тут же нагнал ее.       — Этот парень гораздо милее прошлого, — прощебетала собеседница Гермионы, не замечая приближавшегося к ним Драко. — Все до сих пор вспоминают, как прошлый танцевал на юбилее бабушки, помнишь? Как же его звали? Реджинальд? Руперт?       — Милая, — Драко возник внезапно, заставив щеки собеседницы Гермионы покрыться густым румянцем. Он галантно подал Грейнджер бокал с освежающим напитком и улыбнулся. — Позволите мне ее у вас украсть?       Молодая женщина, до сих пор пытавшаяся справиться с нахлынувшим румянцем, тут же закивала, а Гермиона, прильнув к Драко под протянутую руку, последовала за ним.       — Спасибо, — шепнула Грейнджер.       — Брось, я просто отрабатываю свой яблочный крэмбл. Я ведь здесь для этого, — напомнил ей Драко уводя девушку к балкону. Ловко распахнув створку двери одной рукой, он подхватил плед из корзины у дверцы, и, выйдя на свежий воздух вместе с Грейнджер, прикрыл за собой дверь. Он заботливо укрыл ее подхваченным пледом и взглянул на сад, покрытый сейчас толстым слоем снега, изредка поблескивавшего на солнце.       Гермиона молчала. Он тоже.       Она вздыхала морозный воздух полной грудью, прерывая свое медитативное действие лишь изредка, чтобы сбросить с кудрей опустившиеся на них снежинки. Драко же отвернулся от летнего сада и смотрел на жизнь в зале через стеклянные вставки в створках роскошных дверей. Счастливые люди, которые встречаются в похожем составе несколько раз в год. Чей-то день рождения. Чья-то свадьба. Рождение нового члена семьи. Пасха. Рождество. Хорошая погода в Лондоне. Важная семейная дата. Хотел бы Драко того же для себя?       Наверное.       Он не думал, что когда-либо такое получит или обретет, но да, пожалуй, хотел бы. Гнетущей атмосфера в родовом поместье стала задолго до того, как Темный лорд вернулся. Нет, еще в его детстве стены мэнора были пропитаны густой тьмой, скрадывающей любую радость. Он, несомненно, чувствовал любовь в детстве — всепоглощающую, невероятной силы, не имеющую конца — от матери, и невероятно своеобразную, пусть и не менее крепкую, от отца. Но что-то во всех этих воспоминаниях о детстве было не так. Все они были словно слегка обесцвечены, будто в семейной колдокамере поломалась деталь, отвечающая за краски.       А за год войны любое воспоминание о семейных собраниях, пусть и тусклое и невзрачное, было и вовсе перечеркнуто. Где давным-давно изредка случались семейные обеды с Малфоями и Блэками, когда он был совсем еще ребенком, убили преподавателя Хогвартса. Этажом ниже безумная тетка пытала девушку, с которой он только что танцевал. В подвале дома тоже постоянно кто-то мучился. По каждому темному углу мэнора сновали сомнительные личности. И тьма эта расползалась по стенам и углам тогда стремительно быстро.       Он обнаружил на себе пронзительный, внимательный взгляд Гермионы, отведя наконец взгляд от дверей, через которые он смотрел на мир, а точнее, выбравшись из собственных мыслей, где воспоминания словно камнем на шее тянули его куда-то вниз, на непереносимую глубину. Их лица были удивительно близко друг к другу. Несколько сантиметров. Когда такое было в последний раз, они поцеловались.       А потом он стер ее память.       Одному Богу — в которого Драко не верил — известно, каких сил Драко стоило держаться. Не целовать ее снова. Не прикасаться к девушке, которая была просто ужасной мощности магнитом. Не совершать очередную ошибку. Не подвергать ее опасности снова. Прилагая неимоверное количество усилий, он старался выдержать чарующий взгляд карих глаз, а Гермиона наверняка и понятия не имела, как одним своим жестом поднимает бурю в нем.       — Как тебе наш не магический день?       — Волшебно, — улыбнулся Драко. Его слова заставили Гермиону рассмеяться, а ее смех стал причиной того, что его улыбка расползлась еще шире.       Он спас ее за тот вечер еще пару раз, выручая во время неловких вопросов от малознакомых людей. Только видя замешательство в ее глазах, Драко моментально либо переключал внимание на себя, либо придумывал какую-то маленькую ложь, напоминая Гермионе, как она хотела ответить, либо начинал засыпать собеседников вопросами. Драко прекрасно знал правила: чем больше ты проявляешь интереса к людям, заставляя их говорить о себе, тем меньше они замечают, что о тебе так ничего и не услышали. Может, через пару дней они задумаются, а что же им ответила Гермиона на той свадьбе? Но быстро отмахнутся, приняв первую попавшуюся версию за правильную. Не помнят, что она ответила на счет учебы в университете? Ну, наверняка закончила что-то там и на «отлично». Как дела с работой? Что-то не помнится, наверное ничего выразительного. Все мы начинали с невыразительных работ. Новый молодой человек, позовут ли их на свадьбу? Все всегда из уважения говорят, что да.       А с родителями Гермиона и вовсе почти не говорила. Она только обнимала то отца, то мать, в те редкие моменты, когда их никто не увлекал светской беседой. Но они несколько раз друг другу подтвердили, что обязательно, непременно, совершенно точно увидятся, и в ближайшее время. За этим Драко просто наблюдал с умилением и даже некоторым трепетом. Он понимал, насколько для Гермионы это было важно, насколько ее мучила эта разорванная связь, и он был рядом, как и пообещал.       Он так и не знал, сколько времени у него осталось. Сколько еще он будет героем ее истории, прежде чем выяснится, что это вовсе не синдром самозванца, а он и правда самый настоящий самозванец, являющийся очередным (пусть и проходным и вообще весьма бесполезным) злодеем? Он жил с этой мыслью весь последний месяц, если не последние годы. Он не может быть ни чьим героем и все это просто какая-то глупая, нелепая ошибка: что она к нему так хорошо относится, что она доверяет ему, кажется, как никому больше, что она смотрит на него с легким восхищением иногда, что именно ему достается честь послушать ее смех и увидеть ее улыбку. Драко был уверен, что заплатит за все это невероятную цену — и не деньгами, иначе бы он и не переживал.       Вовсе нет, однажды она обнаружит, что он был на другой стороне во время войны. Обнаружит, как он портил ее школьные годы, без конца задирая. И может, даже выяснится, что и в потере памяти виноват он. Драко не знал, как именно, но мысль о его вине его так и не оставляла. И тогда все закончится — он останется наедине с разбитым сердцем и с крупицами тех счастливых воспоминаний, что он успел получить, хотя не был достоин и их.