Омут забвения

Но я же смог вас всех убедить, разве нет?

Кеннет Уилсон

      Виктор учтиво наполнил чашку Гермионы чаем и улыбнулся ей своей самой харизматической улыбкой.       — Мистер Малфой не будет против такого чаепития?       — С чего бы ему быть против? — нахмурилась Гермиона, искренне не понимая. А вспомнив, какая именно стопка газет растет в ее прихожей, усмехнулась. — Да, точно… Это просто газеты.       — Понял, — кивнул Виктор. — А на счет мистера Уизли?       — Тут не просто газеты, — усмехнулась Гермиона. — Чистая правда. Хотя.... В зависимости от газеты, я не проверяла их все.       Виктор после ее слов заулыбался еще шире. То ли его это просто рассмешило, то ли невероятно обрадовало отсутствие соперников.       Гермиона оглядела кафе и заметила, что несколько фигур, закутанных в плащи и скрывающих лица за шляпами и поднятыми воротниками, увлеченно читали меню уже минут по двадцать. А сумки, идеального размера, чтобы в них помещалась колдокамера, словно невзначай, стояли на каждом из столов с этими задумчивыми, погрузившимися в интереснейшее меню посетителями.       — Кажется, и тебе грозит то же самое, — сказала девушка, качнув головой в сторону одной из таких совершенно неприметных фигур.       — Ничего, — рассмеялся Виктор. — Я уже успел привыкнуть и отвыкнуть. Ради такой прекрасной спутницы привыкну снова.       Гермиона улыбнулась. Она почти ничего не помнила о Викторе. Только последний прием лекарств напомнил ей, кажется, какой-то из школьных балов, где они танцевали вместе. Виктор, конечно, здорово поменялся с тех школьных пор. Но он как был, так и оставался милым и приятным парнем. Вернее, парень успел уже вырасти в мужчину, но его сути это не поменяло.       — Так чем ты занят сейчас? — заинтересованно спросила Гермиона, полагая, что инициатива в разговорах о настоящем и будущем будет куда лучше, чем если Виктор найдет момент поговорить о прошлом.       — В Англии меня удивительно любят, — продолжая обаятельно улыбаться, сказал Виктор. — Пара клубов хотят, чтобы я был их тренером. И даже Макгонагалл заводила разговор о работе в школе, пока думаю. А чем занята ты?       — Ты ни за что не поверишь, — с грустной улыбкой ответила Гермиона. — Совершенно ничем. Сегодня буду забирать вещи из своего кабинета в министерстве.       — Так значит, ни подготовки к свадьбе, ни работы, — подытожил Виктор, глядя Гермионе в глаза. — Значит, буду приглашать тебя на чай почаще, похоже, тебе будет проще найти для этого свободное время.       Гермиона рассмеялась его словам. Кажется, Виктор был в нее влюблен? До сих пор влюблен? Едва ли. Но ей было приятно знать, что есть кто-то на ее стороне, принимающий ее просто как Гермиону, без деления на прошлую и нынешнюю, не пытаясь ту самую «прошлую» вернуть. Ей было интересно, видит ли Виктор разницу? Если и видел, ему хватало такта об этом промолчать. Пожалуй, такой вариант Гермионе нравился больше всего.       Они проговорили с Виктором о жизни, наверное, целый час. Он рассказывал о своих впечатлениях о Лондоне, который успел поменяться с тех пор, как он был тут последний раз, о разговорах с клубами, умудряясь Гермиону рассмешить, пусть тема высокого спорта ей совсем не была близка. Гермиона же только с удовольствием слушала — в нем было бесконечно много жизни и любопытства, чего ей в самой себе в последнее время не хватало. Сама же она едва ли могла поделиться хоть чем-то — о большинстве событий последнего месяца жизни она говорить не могла, а об оставшихся говорить не хотелось.       Ей удалось забыть обо всем. О репортерах, которые едва ли не сворачивали шеи в надежде услышать побольше из того, о чем они с Виктором говорили. О предстоящем визите в Министерство, где просто невозможно будет не увидеть какого-нибудь знакомого, с которым опять придется либо вести неловкую беседу, либо выкручиваться, не выдавая, почему она не понимает, о чем с ней говорят. Она забыла о нерешенных вопросах, которые пока только копились в ее голове, утрамбовываясь слой за слоем, но так и не обретающих ответов.       Виктор совершенно точно не был светским львом, каким был Драко, но за годы своей популярности он тоже научился, как не обращать внимание на все вокруг. А когда не обращать внимания становилось просто невозможно, он становился лучшем серфером той волны, что должна была его уничтожить. И потому, когда они с Гермионой прощались, он, бросив взгляд на засобиравшихся репортеров, сидевших за соседними столиками, подмигнул Гермионе, и невероятно галантно, с легким поклоном, поцеловал ее руку. Только Гермиона хотела произнести последние слова благодарности за компанию и прощание, перед тем как уйти, Виктор удержал ее руку, приблизился и шепнул едва различимо:       — Не знаю что, но что-то точно происходит, это ощущается в воздухе. Будь осторожна и знай, я всегда буду готов тебе помочь.       — Спасибо, — с благодарностью шепнула Гермиона, поджимая уголки губ. Она крепко сжала его руку в своей, прежде чем легко обнять, разомкнуть прикосновение и наконец покинуть кафе.

***

      Она довольно быстро управлялась с разбором кабинета. Все рабочие папки предстояло пронумеровать и подписать, законченные дела сложить в коробки для архива, а актуальные — записать в один список. Казалось бы, законченность дела в беспамятстве определить будет довольно сложно, но прежняя Гермиона то ли обожала эту офисную рутину, то ли просто была архивариусом до мозга костей, так что для нынешней Гермионы было совсем не трудно разобраться. Личные вещи предстояло упаковать в коробку, но она не была уверена, найдется ли хоть что-то из того, что захочется взять с собой.       Как только она появилась в Министерстве, секретарь Кингсли Бруствера оповестила, что Кингсли хотел бы ее видеть. Он спросил, уверена ли Гермиона в том, что хочет уйти. Заверил ее, что они могут дать ей столько времени на восстановление, сколько нужно, и вовсе не обязательно принимать решение прямо сейчас. Но Гермиона была уверена. Она не видела смысла во всем том ворохе бумаг, что пылились в ее кабинете. А еще она не видела смысла ждать. А что, если память не вернется окончательно? Сейчас количество полноценных воспоминаний она могла пересчитать по пальцам одной руки. Все остальное, что возвращалось вместе с лекарствами, было лишь крошечными блеклыми осколками некогда огромного и грандиозного витража.       Она не хотела существовать в ожидании момента, когда все вернется на круги своя. Она хотела жить. И может, она даже не хотела возвращения к прежнему. Она так и не была уверена, что это «прежнее» ей нравилось, ни Гермионе нынешней, ни, похоже, прошлой.       Когда она перебирала последний ящик стола, разбирая, что из личных вещей она хочет сохранить, а что отправить в мусорку, в приоткрытый кабинет заглянул Драко.       — Сара сказала, что ты тут.       — Ого. Давно тебя не было видно, — Гермиона приветливо ему улыбнулась и тут же обратила внимание, как он поменялся с момента их последней встречи.       Если на балу в Хогвартсе он был во всеоружии в лучшем своем виде, излучая уверенность и самодовольствие, то сейчас он походил скорее на призрака самого себя. Он знатно осунулся, хотя с момента бала прошло не так много времени, круги под глазами, которые прежде можно было увидеть только после пары ночных дежурств подряд, сейчас были сильнее и даже немного пугали. Ну не мог Драко так плохо выглядеть. Он, конечно, не был чрезмерно озабочен своим внешним видом, но все же человек, даже на простую прогулку надевающий исключительно шелковые рубашки ручной работы, просто не мог выглядеть так, как сейчас.       — Так… как прошло собрание? Янус сказал мне.       — Я все объяснил, переживать не о чем. Они очень даже легко приняли объяснение, учитывая, что они тоже заинтересованы в том, чтобы скрывать твое состояние от общественности. Просто сказал, что люди стали замечать, что нас часто видят вместе, и экстренно удалось придумать только такое решение. Пока мы в самом деле не встречаемся, могу продолжать лечить тебя.       — Фуф, — со смешком, наигранно смахнула пот Гермиона. — Янус упомянул, что тебе не впервой.       — Что-то Янус слишком много болтает, — ехидно отозвался Драко, но поняв, что Гермиона, если чем-то заинтересовалась, не отстанет, лениво пояснил, — в прошлый раз комитет по этике решал, насколько этично такому как я лечить такую как ты. Ну там, дела прошлого.       Гермиона кивнула, принимая информацию к сведению, а Драко неуверенно огляделся в кабинете Грейнджер. Он выглядел безупречно. Все папки стояли на полках, и даже коробки, которые, видно, должны были отправиться на склад, стояли одна к другой, словно были неотъемлемой частью кабинета. Гермиона мельком проглядывала бумажки из ящика, стоящего прямо на столе, и каждые пару секунд делала какое-то неуверенное выражение то губами, поджимая их, то носиком, хмуро сопя, то глазами, после чего сминала пергамент и отправляла в почти заполненную мусорную корзину.       — Тебе нужно помочь?       — А ты пришел, что помочь? — удивленно спросила Гермиона.       Было даже немного странно, но в целом это уже начинало походить на типичного Драко. Он появлялся только тогда, когда сам чего-то хотел, а в остальное время исчезал, что без серьезного повода было и невозможно достучаться. Удивительно, как он вообще бросил все и примчался в ту ночь, когда они с Сарой пили и переживали. На девяносто пять процентов Гермиона была уверена в том, что и это сообщение он проигнорирует.       — Вообще-то хотел поговорить.       — Тогда говори, — дружелюбно улыбнулась Гермиона.       Драко кивнул и обвел кабинет взглядом снова, пытаясь найти место, где мог бы устроиться. Глупо пытаться найти себе место в сердце Министерства Магии, да? Тут для него места точно не будет. Точнее было, всего одно — в зале суда, но туда он не собирался возвращаться больше никогда в жизни. Каждый его шаг, с момента, как он покинул зал суда, был посвящен тому, чтобы никогда там больше не оказаться. Он следовал всем правилам — держался в стороне от любой темной магии и артефактов, послушно пускал надзирателя Министерства осматривать свой дом первые три года, как и было предписано, занимался благотворительностью, мягко наводил мосты с коллегами… А потом в его жизни появилась Грейнджер, и начался кавардак. Он применил против нее «обливиэйт», а беспричинное использование этого заклятия уже несколько лет как являлось запрещенным. Конечно, вопрос о причинах всегда был дискуссионным… Но чутье подсказывало Драко, что к нему закон никогда не будет благосклонен и всепрощающ, а потому он все не мог понять, с чего стоит начать разговор — кажется, нет правильных слов для того, что неминуемо разрушит твою жизнь.       Он посмотрел на Грейнджер, которая вообще не обращала на него внимания. Девушка, периодически смахивая с лица мешающие чтению кудряшки, изучала последние пергаментные кусочки из почти пустого ящика, продолжая сминать их и выбрасывать, как больше не важные и ничего для нее не значащие. Закончив перебирать бумажки, она взмахнула волшебной палочкой, поджигая весь накопившийся в ведре с мусором пергамент.       — Гермиона? — в дверях показался Гарри. — О, Драко, и ты тут.       Драко сдержанно и вежливо кивнул, отойдя к одному из стеллажей с небольшим зеркальцем на полке, словно оставляя все пространство для Гарри и не желая сильно бросаться в глаза.       Гарри закрыл дверь, прошел внутрь кабинета и присел на кресло возле стола Гермионы. Она внимательно смотрела на Гарри, гадая, почему он сам решил к ней заглянуть, они ведь договаривались, что она сама придет, после того, как закончит со своим кабинетом. Гарри хотел поговорить с ней о ходе их расследования.       — Я хотел спросить, не появились ли мысли о подозреваемых, — неуверенно, потирая ладони о штаны, начал Гарри. — Ты ведь принимаешь лекарства в больнице, так? Они, наверное, уже должны были дать результат.       — Принимаю, — так же неуверенно протянула Гермиона. — Мы же говорили об этом? Я поделюсь, как только будет, чем делиться.       — Да-да, прости, я понимаю. Просто это бы нам очень сильно помогло…. Ну, ты ведь сама понимаешь, как это важно…       Гермиона бросила взгляд на Драко, стоящего у стеллажа. Он смотрел на Поттера через зеркало, не открывая стремительно темнеющего взгляда. От слегка потерянного Драко не осталось и следа. Он был напряжен, словно струна, и внимательно слушал каждый звук, что издает Поттер. Гермиона заметила, как Драко, не отводя взгляда от зеркала, достал какой-то перстень с изумрудом из внутреннего кармана пиджака, надел на указательный палец и начал одними губами что-то произносить.       — Понимаю, разумеется, — кивнула Гермиона.       Гарри оглянулся на Драко, но не увидев ничего, кроме спины в черном пиджаке, поднялся и протянул Гермионе руку для рукопожатия, но после тут же убрал, сказав, «ну да, точно», вспомнил, что пожимать Гермионе руку как-то странно.       — Гарри, — окликнула Гермиона Гарри, уже стоящего в двери. — Я забыла игрушку Пушка у вас с Джинни. Отправишь с совой?       — Да, разумеется, — кивнул Гарри. Он постарался миролюбиво улыбнуться прежде, чем зарыть дверь.       Гермионе хватило одного взгляда в глаза Драко, чтобы они оба все поняли. Оба тут же бросились к двери, распахивая ее с оглушительным звуком. Гарри оглянулся на них и тут же перешел на бег, а Драко пустился вслед за ним, не стесняясь расталкивать в стороны всех, кто ему мешал. Миновав несколько коридоров, они оказались в главном холле, где людей было еще больше. Драко метал в Поттера заклятия один за другим, а тот успевал только пригибаться, на бегу пряча под капюшоном куртки стремительно отрастающие волосы.       Драко не хватило лишь несколько секунд чтобы ухватить кого-то, уже совсем мало напоминающего Поттера — загадочная фигура запрыгнула в один из министерских каминов. Лицо и волосы Драко озарило зеленое пламя, не обжигающее протянутых в камин рук. Он упер руки в колени, пытаясь отдышаться после этого головокружительного спринта. Еще несколько секунд спустя его наконец нагнала Гермиона, также останавливаясь, чтобы отдышаться.       — Эй, какого черта тут происходит?       Драко поднял глаза и увидел Поттера, вышедшего из толпы. А за ним? Ну разумеется Уизли, куда же без него. Все посетители и сотрудники Министерства, что были в холле, мгновенно превратились в зевак. Кажется, пара заклятий, ничего серьезнее «остолбеней», прилетело от Драко кому-то в толпе.       На лице Малфой-Блэка, искаженном усталостью и злостью, на мгновение появилась усмешка. Ядовитая и… Разочарованная? Но совершенно точно усмешка. Драко взметнул руку с палочкой вверх, создавая над ними четырьмя звуконепроницаемый купол. Создав купол, он отшвырнул палочку в сторону, опасаясь в порыве злости совершить непоправимую ошибку. Он сделал несколько шагов по направлению к Поттеру.       — Веришь нет, это я хочу знать. А какого черта тут происходит?       Драко толкнул Гарри двумя руками. Не слишком сильно. Он пытался держать себя в руках — но злость переполняла его через край.       Драко яростно взмахнул палочкой вверх, накрывая знатную часть холла звуконепроницаемым куполом, отрезая их четверых от всех остальных присутствующих в главном холле Министерства Магии.       — Какого черта, Поттер?       Снова толчок.       — Чем ты был так занят последний месяц?        Драко продолжал наседать на Поттера, приближаясь каждый раз, когда Гарри отшагивал.       — Чем ты был так занят, я спрашиваю?! Почему те, кто на нее напали, притворяются тобой, спокойно появляются в вашем чертовом министерстве, приходят поговорить с ней и оказываются от нее на расстоянии вытянутой руки?!       Драко отступил на шаг только тогда, когда Гарри начал медленно поднимать палочку, не понимая, что ждать от взбешенного оппонента. Впрочем, пыл Драко это нисколько не остужало.       — Ты что, ждешь не дождешься, пока они доделают то, что раньше не смогли? — продолжал орать, срывая голос, Драко. На его виске выступила вена от перенапряжения, а на горле можно было рассмотреть каждое сухожилие, словно в учебнике по анатомии.       — Эй, ты давай-ка поумерь пыл, — решил, наконец, пусть и очень неуверенно, вступился Рон.       — А ты вообще заткнись, шестерка, — разгоряченно бросил Драко, и вновь взглянул на Поттера. — Прохлаждайся и дальше. С мертвой подругой ведь гораздо проще быть героем, да? Снова все будут сочувствовать, переживать... Вот только без нее твоего героизма хватит часа на два. Все знают, что только из-за нее ты еще не помер.       Драко чертыхнулся, отступил еще на несколько шагов назад, быстро поднял палочку и, схватив Гермиону за руку, широкими шагами направился к ближайшему камину, оставляя Гарри и Рона стоять в тишине. Купол спал, как только Гермиона и Драко исчезли в зеленом пламени камина. На Гарри и Рона пялилась добрая сотня пар глаз. Да, что происходило под куполом, никто не слышал. Вот только картинка... Хм... Картинка была впечатляющая.

***

      Оказавшись дома у Гермионы, Драко, до сих пор красный и дрожащий от ярости, сел на диван, опуская голову и запуская пальцы в волосы.       — Вау, — тихо шепнула Гермиона, не до конца осознавая, что именно чувствует.       Тот же гнев, что чувствовал Драко? Смущение? Неловкость перед Роном и Гарри? Страх перед тем, кто подобрался слишком близко? Хвала богам, она сообразила. Даже не знала, откуда выцепила это имя — Пушок. Хорошо, что имя, крутившееся у нее в голове после приема лекарств, послужило на пользу.       — Прости, — также тихо отозвался Драко. — Кажется я немного перегнул палку.       — Да, ничего, — неловко пожала плечами Гермиона, думая, что большая часть слов Драко была все-таки достаточно оправданной.       Она опустилась на диван рядом с ним, сохранив дистанцию в десяток сантиметров. Спустя несколько минут тишины Драко выдохнул, успокаиваясь, и откинулся на диване, запрокидывая голову на спинку дивана. Он все еще глубоко дышал, давая себе время. Впрочем, его больше никто не торопил — Гермиона, кажется, и сама приходила в себя от всего произошедшего. Жизнь иногда тянулась медленно, словно подсохший мед, а иногда неслась быстрее любого горного ручья.       Придя в себя, Драко взял руку Гермионы в свою и надел на одно из пальцев серебряное кольцо с огромным изумрудом со своей руки. Перебрав пару пальцев, он понял, что ни одному из пальчиков ее тонкой руки кольцо не придется по размеру, и, оставив его на первом попавшемся, он безмолвно взмахнул палочкой, исправляя размер.       — Это оберег. Как только перед тобой появится кто-то, скрывающий лицо, ты почувствуешь сильный запах водорослей, — пояснил Драко. — Никогда не снимай, это повышает точность.       Гермиона, не успевшая ничего понять, только кивнула и безучастно взглянула на свою руку с кольцом. Камень был непропорционально большим для ее маленькой руки, так что не заметить его становилось просто невозможно. Впрочем, жаловаться не приходилось — Драко в очередной раз ее спасал, и ей даже не приходилось об этом просить.       И, как и обычно, сделав хорошее, он собирался сделать то, что делал всегда в таком случае — снова исчезнуть. Драко поднялся с дивана Гермионы, поправил пиджак и негромко произнес слова прощания.       А после хлопок.       Видно разговору, за которым он пришел к ней, так и не суждено было состояться.