Can you stake my heart?

      1.       Полупрозрачные белесые клубы пара приятно грели лицо сжимавшего кружку двумя руками студента, но к губам он ее поднес только после – пятого или седьмого – строгого взгляда сестры. Парень поморщился от скрипа сахара на зубах.       Микаса дождалась, когда кружка опустеет, и только после улыбнулась.       — Тебе пора начинать следить за своим здоровьем самостоятельно, — укоризненно заявила она.       — Говорит мне охотник, идущий на суицидальную миссию.       — Это моя работа.       Эрен изо всех сил сдерживается от упоминания, что он тоже мог бы быть с ней, там, на фронте, если бы не чрезмерная опека.       — Это практически моментальная смерть. Этих…       — Ты не веришь в меня? — с легкой усмешкой поддевает сестричка, и тут же возвращается к серьезному тону: — К тому же, если мы не справимся, ты тоже можешь попасть под удар.       Закинув в рот дольку горького шоколада, что лежал на тарелке, посреди стола, Йегер самоуверенно хмыкает, как умеет только он, из-за чего все однокурсницы – и часть однокурсников – постоянно краснеют и только в обморок не падают штабелями.       — Иначе я бы не пустил тебя туда. Так мы хотя бы вместе рискуем.       — Это еще одна причина, почему я не допущу, чтобы кто-нибудь выжил. И сама не умру. Мои мечи явно острее их клыков.       Они тихо смеются, чтобы не сильно нарушать покой кабинета.       — Это даже как-то нечестно, что остальные доноры отдают кровь новичкам и рядовым, а я – тому, кто никогда не проигрывает. Может, тебе стоит поработать с кем-нибудь еще? А то безопасность даже утомляет.       — Но это именно то, чего я добивалась!       Обиженное бурчание Эрена вызывает лишь больше смеха, но он уже привык.       2.       Возвращаясь к былым дням, Эрен был доволен своей жизнью. Да, он мечтал о должности охотника на мерзких кровососов, но были варианты намного скучнее, чем медбрат в военном госпитале. Тут он приносил пользу, спасал жизни героев и мог сдавать кровь на приманку чаще, чем положено по нормативам. Однокурсники были славными, квартирка, которую они снимали с сестрой, уютной, и поесть всегда могли плотно, несмотря на проблемы с подработкой.       А нужно ли что-то еще?       Микаса считала, что да, и пока братишка смирялся со своей ролью домохозяйки для легендарного солдата, прорабатывала тактику для победы над всем вампирским видом. За пару лет от ее клинков полегли многие неуловимые отродья.       А теперь встал ребром вопрос об одном из сильнейших, и как бы странно это не было, стоило ей вылезти из машины, около базы охотников, Эрен почувствовал что-то неладное.       Интуиция сжатым комком нервов отзывалась где-то под ребрами, но он закрыл на это глаза. Подобное естественно, когда Микаса уходит – никогда не знаешь, была ли это ваша последняя встреча, и не останешься ли ты к утру совсем один.       Нужно лишь взять себя в руки или лечь спать, чтобы время пролетело незаметно.       3.       Настроение падает ниже плинтуса, когда у самого дома его настигает очередной пикет на тему «все мы равны и бла-бла-бла», призывающий к миру в этой многолетней войне. Ему в руку пихают приторно слащавую листовку парочка симпатичных оппозиционеров, и он улыбается в ответ, потому что просто не может оскорбить их.       Как только они скрываются за углом, он комкает бумажку и швыряет в урну.       Он знал, на что шел, соглашаясь на квартиру в центре города, и близость работы и больницы стоили того, но конкретно сегодня… эти ребята не знают, кто рискует ради них жизнями. Эти ребята создают проблемы охотникам, и вероятно влияют на количество их смертей.       Как будто не хватает войны с вампирами – еще и внутренние бунты нужно подавлять.       Йегер тяжело вздохнул, сунув руку в карман в поисках ключа от подъезда, но вместо этого наткнулся на вибрирующий уже черт знает сколько телефон. В больнице приходится отключать звук, да и чаще там пользуются пейджерами для внутренней связи между отделениями… Видимо, он забыл включить его, когда ушел провожать сестренку, и кому-то очень не нравилось это.       «Кем-то» оказался Жан.       — Если ты хочешь заставить меня дежурить за тебя в выходной, иди нахер, — сразу же предупредил Эрен, не дожидаясь длинной речи.       На том конце послышался обиженный стон.       — Ну, пожа-алуйста! Вопрос жизни и смерти!       — Она красивая? Милая или горячая? Стоит оплаты моих обедов в течение месяца?       — Эм… на самом деле… — кажется, друг всерьез занервничал. — Это он. И все серьезно.       Ну нихрена ж себе.       Если это была попытка манипулировать эмоциями после открытия большой тайны, то она удалась. Трудно сказать нет, когда тебе признаются в чем-то личном. В любом случае, Эрен собирался прийти в больницу, чтобы узнать первым, если у отряда Микасы что-нибудь пойдет не так, а тут такая возможность помочь и не казаться навязчивым пугливым малышом.       — Ладно, — с наигранной неохотой тянет Йегер, — вали к своему Ромео.       4.       Ночные смены – дело раздражающее большинство студентов меда, потому что ничего интересного не происходит, а нудятины полным-полно. В военном госпитале ничего бы не отличалось, если бы не охотники. Кто-кто, а эти ребята даже в спокойное время находят проблемы себе на задницу, следуя заложенным навыкам.       Кто просит их тащиться за вычисленным в баре рядовым кровососом, не участвующим в войне, нарываясь на драку – не ясно, но слушать эмоциональный пересказ случившегося, пока вправляешь плечо полупьяному вояке в отставке, весело.       Еще веселее, когда двойной агент охотников, укушенный на задании, исполняет угрозу другу «засунуть этот осиновый кол ему в задницу, если не прекратит» в буквальном смысле.       Эрен и Армин плачут от смеха, забывая о врачебных манерах, амбал-охотник жутко краснеет, а мирный вампир лыбится словно кот, объевшийся сметаны, наблюдая из угла кабинета, пока парни пытаются вытащить осиновый кол, господи, это гениально, Армин, я хочу взять автограф, у тебя есть ручка?       Им приходится отказаться от предложения выпить, потому что новобранцы опять не поделили что-то на тренировке и поломали друг другу кости. Лекция о здравомыслии и осторожности отдавала лицемерием из уст Эрена, но, черт, это его обязанность.       Стоит последнему несчастному отправиться отсыпаться, как приходит вызов. Они уже почти начинают ныть от усталости, но вовремя видят текст сообщения.       Отряд Микасы.       Йегер не замечает, как добегает туда, и почти сшибает с ног мрачную девушку, идущую рядом с раненными сослуживцами, но он точно помнит, как она неловко обнимала в ответ и повторяла, что все в порядке, только запястье растянуто и самолюбие зацепило, помоги остальным, вот им-то досталось. Если бы он не был с ней знаком, то не увидел бы этого, но она жутко боялась за жизни пострадавших, и ради этого стоило взять себя в руки. Разговоры – потом.       Следующие часы проходят в суматохе. Много крови и внутренностей, запах паленой плоти и крики, но на это нельзя было реагировать эмоционально. Только профессионализм приносит победу.       Сегодня победой считались шесть спасенных жизней.       Можно гордиться собой.       5.       Солнце едва-едва поднимается над горизонтом, когда они с сестрой, наконец, могут выбраться в больничную столовую за парой кружек кофе. Лица их явно бледнее столов и стен, а в мешках под глазами можно хранить картошку, но кофеин постепенно возвращает способность трезво мыслить и связно говорить.       Эрен осторожно касается эластичного бинта на рабочей руке Микасы, и она чуть дергается, скорее рефлекторно. Он понимает. Ей запретят работать какое-то время из-за больничного. Она не любит бездельничать.       — Ты можешь рассказать или есть запрет?       На некоторую информацию капитан охотников накладывал вето. Это было естественной практикой, когда нужно было скрыть план от возможных лазутчиков, а Эрен не хотел заставлять выбрать между семейными узами и долгом перед человечеством.       — Тот неуловимый, за которым мы шли, — тихо начинает девушка, глядя куда-то на дно своей кружки, — Леви Аккерман. Он одиночка, настолько тихий, что его никто бы и не заметил, если бы не дорожка из кровавых тел. Все – важные для войны персоны, смерть которых рушит уклад в обществе, а не только мешает охотникам. Мы пытались найти мотив, но, судя по всему, он лишь делает то, что умеет, получая плату от кланов. Наемник.       — Ну, разве это ново? Вы уже брали команды наемников, одиночек и даже теневые корпорации, — недоумевает Эрен, прекращая, кажется, даже дышать. Он всегда любил истории с заданий. Это напоминало ему детские сказки о храбрых рыцарях, сражающих жутких монстров, что рассказывала мама, и он засыпал с мыслью, что станет рыцарем, способным защитить и семью, и весь мир.       Реальность, конечно, всегда была паскудной стервой, а потому вместо сияющих лат он носил белых халат.       — В том-то и дело. Он не ведется на приманки, не ведется ни на какие уловки, обходит ловушки. Слишком умен для монстра, но слишком монстр для человека.       — Тогда где вы ошиблись?       — Аномальное поведение. В этот раз он пошел за приманкой.       — Поч…       — Мы не знаем. Но есть стопроцентная вероятность, что он пойдет за донором. — Было что-то еще, что она не говорила, и парень ждал, желая услышать все. Он уже догадывался, но нужно было последнее, точное подтверждение. — Да, Эрен. Это была твоя кровь.       6.       Весь риск ясен. Перспектива умереть от клыков аномального ублюдка Йегеру не улыбается, а потому он покорно едет на базу охотников, дает себя переодеть и ополоснуть мерзким очистителем, подавляющим запах на какое-то время, и искренне старается устоять от бесконечного вороха вопросов.       Он держится до самого кабинета капитана, а там срывается:       — А мне дадут ваше оружие, ну, чтобы защищать себя? Или какую-нибудь противовампирскую штуку?       Микаса снисходительно улыбается уголком губ.       — Ты скорее будешь нашей принцессой в башне, которую нужно будет защищать от злого дракона. Ну, или мы – тот самый дракон, который должен прятать тебя от всех… Будь милашкой с капитаном, и он не запрет тебя в клетке ради твоей безопасности.       Фактически, это была издевка, но что-то в методах охотников подсказывало, что такой исход реален. Эрен сглотнул.       Из-за обитой железом двери раздалось тихое «заходи», и девушка толкнула его туда.       — Удачи!       Он показал ей язык, как в детстве, и, заходя внутрь, еще слышал звонкий смех.       В кабинете было темно, и только настольная лампа подсвечивала рабочий стол с кипой бумаг. Лицо сидящего за столом не было видно, но блестящие погоны на плечах говорили сами за себя. И о влиянии, и о силе, и об опасности.       — Эрен Йегер. Студент медицинского, стажирующийся в нашем госпитале, брат Микасы Йегер и донор для её приманок, верно?       От такого командного тона парень невольно вытянулся, как по струнке.       — Всё верно, сэр.       — Это твоя кровь была в её приманке на операции против Леви Аккермана?       — Верно, сэр. Я сдавал кровь вчера утром, и она сразу ее забрала.       — Значит, это именно твой запах выбил его из колеи?       — Судя по всему… да?       Мужчина наклоняется вперед, и на его лицо падает свет. Он не выглядит типичным главой военных организаций, но, опять же, суждение по внешности никогда не приводит ни к чему хорошему.       — Тогда слушай внимательно: мы обеспечим тебя защитой, если он решит найти источник запаха, так как сами подвергли риску, но если тебе хочется окончательно избавиться от него, ты можешь помочь нам убить его.       Единственное, что волновало Эрена в тот момент «как?», потому что он был твердо намерен быть войном, а не «принцессой в башне».       Да и отпускать Микасу одну снова…       — Нужно больше крови?       — Слишком умный экземпляр. Не думаю, что он снова сорвется на приманку.       Озарение пришло моментально, без лишней паники.       — Живая приманка?..       — В открытой местности, наедине с монстром. Ты уверен, что готов рискнуть жизнью? Смерть не будет быстрой и безболезненной. Он жесток.       — Все, что угодно, ради уничтожения всех вампиров, — чопорно, как это всегда делала Микаса, отдал честь Эрен, и в ответ получил понимающую улыбку.       Теперь он точно сможет помочь на фронте!