Пока мы здесь

POV Джису       За долгие дни, проведённые в клинике «Ёнсе», я смогла привыкнуть к сложному для меня графику. Подниматься в восемь утра было тяжелее всего, ведь только пару недель назад меня насильно вытаскивали с уютной кровати, а тогда я спала до двух часов, напрочь забивая на завтраки и обеды. Здесь хорошо кушать должен каждый, а порции и выбор еды подобраны индивидуально, чем занимаются личные диетологи. У меня не так много занятий в день (спасибо слабому сердцу), и к отбою, положенному ровно в девять, я совсем не выматываюсь. В ногу с этим шагает и ежедневная скука, потому что единственный меня развлекающий человек — моя соседка по палате.       Лалисе только пятнадцать, и поговорить на сердобольные темы в большинстве случаев не получается, ибо девочка напрочь уходит в мир игр и личных увлечений. Она никогда не говорит о своей болезни, только меняет тему и отшучивается, а у меня не хватает смелости спросить об этом напрямую. В конце-то концов, я тоже не люблю афишировать свою гипертонию, потому что слово из десяти букв причиняет невообразимые болезненные ощущения; заставляет вспоминать счастливое и безоблачное прошлое, которое, я поверить не могу, и правда принадлежало мне… — Онни, я пошла, — блондинка делает мне ручкой, направляясь к входной двери. — Хорошо проведите время, — выдавливаю я, слегка улыбнувшись.       Моя зависть не заканчивается только на Лисе с её умением легко заводить новых друзей; ещё раньше она распространилась на здоровых людей и девчонок из некогда моей хип-хоп группы. Больше всего досталось прежней мне. Я завидую той самой Джису, девочке-звезде, танцору на миллион, я так сильно завидую ей. Человек, который полностью посвятил себя делу, уже без него себя не представляет. Никто не сможет понять, если не прочувствует сам.       Девушка показывает мне ямочки и скрывается в коридоре, оставив после себя только сладкий аромат. Её раздражал смрад медикаментов, приевшийся к постельному белью и одежде, так что не нужно удивляться, если застанете её, бегающую с флакончиком душистых французских духов. Меня же он успокаивал, будто стирали всё снотворным.       Однако долго в помещение я находиться не могу. Заставляет побродить по территории клиники либо затмевающая сознание скука, либо докторский указ. Например, сейчас я должна отправиться на электрокардиограмму, так как в последнее время моё сердце не прекращает разражаться резкими болями.       Распрощаться с тёплой больничной кроватью было чем-то мучительным, а уж тем более преодолеть несколько шагов в сторону двери. Пока юная Лалиса собиралась на встречу с очередным поклонником из другого отделения, я посвятила своё свободное (а от чего?) время просмотру британских сериалов, и мои уставшие глаза просили отдыха. Кинув последний взор на настенные часы, которые указывали одиннадцать дня, я тяжело вздохнула и потянула ручку на себя.       Меня встретила привычная обыденность: парочка больных, не спеша прогуливающихся по длинному и светлому коридору, несколько кропотливых врачей с медсёстрами и трудящихся уборщиков. Я, попутно здороваясь со знакомым медперсоналом, шла на встречу с отвратительными присосками и зажимами в обычном темпе. — Да прекрати ты уже!       Мне пришлось оглянуться, потому что любопытство не дремлет. А ещё, наверное, из-за… голоса соседки? Он несколько писклив и действующий на нервы, а уж особенно при повышенном тоне, но точно принадлежал Лисе. Я, всё же отыскав обладательницу крика на приличном от меня расстоянии, сложила руки под грудью.       Разгневанность в блондинке выдавали её вспыхнувшие щёки и сведенные к переносице брови. Редко встретишь солнечную Лалису в таком состоянии, но тем не менее. Я отвела взгляд к пристроенному в инвалидной коляске шатену, который повернулся ко мне спиной. Неужто он — ещё один поклонник малышки?       Где-то в прошлом я тоже отвергала навязчивых мальчишек. В то время, посвящая себя целиком и полностью танцам, времени для обременительных отношений не находилось. Сейчас его навалом, а желания — ни капельки.       Младшая произнесла ещё что-то, прежде чем ветру подобно уйти, но я не разобрала. Парень, несколько раз окликнув мою соседку по имени, уже хотел было последовать за ней, но та слишком быстро отдалилась. Меня такая девушка не порадовала, так что я, решившись вступиться, быстро скоротала расстояние между мной и незнакомцем. — Йа, ты что себе позволяешь?       Кажется, он мой ровесник, — первое, что я подумала. У него привлекательная внешность: овальное лицо с симметричными чертами, насмешливый взгляд карих глазищ, тёмные брови изогнуты, вишнёвые губы влажны. Он будто располагает к себе, но ты и не знаешь, чего от него ожидать. Такой тип людей — самый опасный. — Прости? — невинно вопросит он. — Чего себе позволяешь, говорю? — я склоняюсь, чтобы наши глаза были на одном уровне, — Вздумал младших клеить? Так вот, это преследуется законом! — Ты из какого отделения, чокнутая? — фыркает колясочник, что меня невероятно злит. — Айщ, вы поглядите, — я кривлюсь, — он ещё и препирается. — Эй! — голосит он, привлекая всеобщее внимание, — У вас тут, кажется, ненормальная сбежала.       Под численными взглядами я краснею, выпрямляясь. Да как он смеет? Неужели таких засранцев Земля ещё носит? Правду люди говорят: внешность обманчива. — Чонгук! — мужской голос прерывает стычку двух взглядов, — Вот ты где.       Шатен закатывает глаза, не оборачиваясь к запыхавшемуся медбрату; он тяжко вздыхает. — Ну чего встала, чеши давай. — Да с радостью, — кидаю я, снова плетясь по коридору.       Как же такие люди раздражают. Я едва могу успокоиться от взбучки, которую мне устроил паренёк, без проса входя в кабинет ЭКГ.