Змеиное шипение

Дадли Вернон Дурсль (брат) Отец очень редко приходил домой, а когда приходил — кричал на маму и бил Гарри. Я не знал, было ли это нормальным, потому что в нашем доме это было сколько себя помню, но мама всегда просила меня не быть как отец, и я не был. Я не учился, потому что он был отличником, но Гарри, который учился лучше меня — он действительно очень умный — всегда страдал от папы — его били ремнём и запирали под лестницей. Я старался быть добрым ко всем, и получалось, но в итоге тоже доставалось кузену, потому что он «плохо на меня влиял». А я просто сказал отцу, что не хочу наследовать компанию. Думаю, отец убил бы меня, узнав, что я подсовывал Гарри еду под дверь в чулан и рассказывал, какое на дом давали задание. Кузен был для меня примером, братом и другом. Ему не нужно было стараться, чтобы быть хорошим человеком, в отличие от меня, он был добр ко мне, несмотря на то, что я ребёнок его мучителя. Всё шло как обычно до того, как маму забрали в больницу, а Гарри изменился. Отец исчез, но это было единственным привычным. Он казался взрослее, более озлобленным, но что-то мне подсказывало, что это всё ещё мой брат. Наверное, я звучу не как ребёнок. Мне всё равно — если для того, чтобы отец исчез из нашей жизни, мне придётся откинуть детство, я это сделаю. Белла Цедрелла Блэк-До (перемены) Я счастлива сейчас — Алан рядом, Сириус тоже, теперь появились ещё и Гарри с Драко, но создаётся ощущение нереальности происходящего, как будто это всё сон. Я всё ещё продолжаю просыпаться от кошмаров посреди ночи, лихорадочно оглядываясь в поиске Алана, но с каждым днём становлюсь всё более уверенной в завтрашнем дне, потому что мой муж не исчезал ни разу. Эти перемены привели к лучшему, в отличие от инцидента в дестве, это точно. Розетта Лицемберг Хэрриерт (ребёнок) (Третье лицо) С детства Розетта знала, что родилась в необычное время — всюду взрывались бомбы, гремели очереди из пулемётов, а папа скрывал её в подвалах и разрушенных домах. Потом всё прекратилось ненадолго, люди снаружи праздновали что-то, о смысле чего Лицемберг не догадывалась. А потом стало ещё хуже — по соседним домам, по их с мамой и папой дому начали проводить обыски. Они прятались в подвале, а мама прикрывала люк шкафом и ковром. Всё потому, что мама приютила папу, «немца», а теперь, после войны, их вытаскивали отовсюду. Папа говорил ей Розетта, послушай, мы не можем выйти погулять на улицу, потому что плохие дяди поймают нас… Розетта понимала, поэтому терпеливо ждала шанса, который вытащил бы её и всех членов семьи Хэрриерт из этой ситуации. И нашла. — Вы полукровка-немец? — приподняла бровь директриса гимназии, когда Розетта накопила достаточно денег на поступление. — Да! И хочу служить Великой Британской империи! — отрапортовала она, выпрямившись по стойке «смирно». Видимо, её посчитали патриотом — на то она и рассчитывала — поэтому приняли на физико-математическое отделение. Всё, что ей нужно было делать — не выдавать своих истинный эмоций, придерживаться выбранной линии поведения. До конца школы за примерное поведение ей начали выдавать премиальные, которые их семья тратила на восстановление дома. Университет, который выбрала Розетта в итоге — криминалистический, и в конце концов, она поступила на службу в MI5. … … … Шан «Нагайна» Синь (Змеи) (Третье лицо) Жизнь Шан пропитана змеями, и её это никогда не смущало. С её рождения — а это был вообще-то тысяча восемьсот семьдесят третий год! — и по сей день за ней следовали эти существа. В Китае они были нормой, поэтому никто даже не думал сказать, что это ненормально. Но не в Америке. Она отговарилась каждый раз, когда друзья отмечали эту особенность, не зная, как объяснить. Потому что как объяснить, что я превращусь в змею к тридцати и буду заточена в этом теле веками? Вот Шан и не объяснила — она решила отжить свою человеческую часть жизни на полную катушку: Синь каталась по миру, устраивала вечеринки, общалась со знаменитостями и была счастливой. Она осела в Англии в свои двадцать девять, решив, что Запретный лес отличное место для малефикуса. Шан чувствовала отпечаток самих Смерти и Магии в этом месте, это поражало. Вероятно, они действительно находили это место важным для себя. Нашли ли они здесь любовь? Ненависть? Друга? — Синь не могла не думать об этом, пока ползала среди деревьев. Она подглядывала за студентами Хогвартса, наблюдая за сменяющимися десятилетиями, не в силах что-либо сделать. Лишь один раз ей выдалось поговорить с одной девочкой. — Ты отличаеш-ш-шьс-с-ся от других з-с-смей! — воскликнула она, улыбаясь и указывая пальцем на Шан. Она фыркнула и прикрыла морду хвостом, чтобы девочка не услышала её смеха. Это был тысяча девятьсот восемнадцатый год. — Говорящ-ш-шая, — сказала Шан. — Что ж-ш-ше з-с-саинтерес-с-совало тебя во мне? — девочка села рядом с ней прямо на землю, всё ещё улыбаясь. На ней был надет слизеринский шарф и поношенная мантия. — Ты ч-щ-шеловек, — сказала она честно. — Я видела, как ты наблюдаеш-ш-шь з-с-са нами. Ты с-с-смотриш-ш-шь… — девочка замялась, — как ч-щ-шеловек. — Благодарю с-с-сердечно, — улыбнулась польщённая Синь. — Как тебя з-с-совут, к-с-стати, Говорящ-ш-шая? Она прикрыла глаза. — Меропа Гонт, — Шан ответила, не покривив душой: — Ш-ш-шан С-с-синь. Тогда это звучало как начало прекрасной дружбы. На протяжении семи лет так оно и было — Меропа приходила каждые три дня, общалась с Шан, приносила еду. А Синь в обмен рассказывала истории и обучала Гонт магии. — У меня получилос-с-сь Акц-с-сио! — улыбалась она, рассказывая про успехи на уроках, поэтому Шан даже не задумывалась, что корни Слизерина вылезут в девочке. Нет, Салазар определённо был злым, но проклятием рода являлась не эта часть его характера, а маниакальная зацикленность. На чистокровности, на власти над миром, над изобретением очередного зелья или на любви. На седьмом курсе их диалог начался так: — Я думаю, мне нравитс-с-ся мальчик, — задумчиво выдохнула Меропа. — Он маггл, но о-оч-ш-шень крутой, — она мечтательно закатила глаза. Шан фыркнула, махнув хвостом, и обвилась вокруг её руки. — Два правила общ-ш-шения и любви с-с-с магглами — никаких з-с-селий и с-с-статут, — сказала она. От глаз Синь не укрылось, как Мера взздрогнула. Малефикус тут же оказалась на уровне глаз подруги. — Что ты с-с-сделала? — угрожающе пришипело она. Гонт вдруг заплакала, сжавшись в комок. — Я так хотела понравитьс-с-ся Тому! — сказала она. — А как он обратит внимание на кого-то, вроде меня? Вот я и… — Какое? — оборвала её Шан. Меропы стало немного жаль, но это уже ни в какие ворота не лезет – один мат на уме. — Амортенц-с-сия Шан не сдержалась. — Блять-с. Меропа кивнула и заплакала ещё больше. Син смогла сдержаться и не прибила подругу-идиотку на месте, хотя очень хотела, но взамен взяла обещание не поить этого Тома больше, потому что так она только ему жизнь сломает, но никогда не влюбит в себя. Как в стенку говорила, честное слово. После следующих каникул Меропа счастливо пищала про то, как этот Том за ней ухаживал, каким добрым был и как отказывал всем девочкам ради неё. Шан ещё пыталась добиться реакции мозга подруги, но всё было тщетно — Гонт так погрязла в своей любви к парню, что ничего не воспринимала серьёзно. Вместо слова «любовь» подошло бы «одержимость» — так решила Шан и уползла обратно в лес, не дослушав. Меропа этого, кажется, не заметила. На следующие встречи Синь из принципа не приходила, теперь чувствуя лишь разочарования по отношению к Меропе. Создать ложную привязанность — самый тяжкий магический грех, почище воскрешения из мёртвых. Последний раз они встретились тридцатог июня, когда Шан всё-таки выползла ей навстречу. Меропа улыбнулась. — Я подумала, з-с-снаеш-ш-шь, — она шаркнула ногой, увидев, как Синь прислушалась. — Не буду ис-с-сполз-с-совать приворотное – з-с-саймус-с-сь с-с-собой и Том и так будет моим. Верно? Шан улыбнулась и расслабилась, скрыв удивление. — Вс-с-сё верно, Меропа, — прошипела она. — Пока ведьма ж-ш-шива – она оч-ш-шаровательна. — С-с-спас-с-сибо за этот урок, Ш-ш-шан, — обняла змею Гонт, широко улыбаясь. — Я поняла вс-с-сю неправильнос-с-сть поступка, только благодаря тебе. — Вс-с-сё хорош-ш-шо, — успокоила её малефикус. — Ты ис-с-справилас-с-сь, это с-с-самое важ-ш-шное. — Ага, — согласилась Меропа, улыбнувшись. — Тогда прощ-ш-шай? Мы больш-ш-ше не увидимс-с-ся в Хогвартс-с-се. — Да, — кивнула Синь. — Я была рада наш-ш-шему з-с-снакомс-с-ству. Гонт обняла её в последний раз и убежала, помахав напоследок. Шан Синь вздохнула, уложив голову на хвост, и с грустью подумала, что снова осталась одна.

***

— Привет-с? — прошептал какой-то мальчик рядом с Шан. Она подскочила, проснувшись, и обернулась на окликнувшего. С первого взгляда она поняла, что это сын Меропы, и улыбнулась, вспомнив годы, проведённые с ней. Он был очень ухоженным, волосы промытыми, одежда чистой и новой. В отличие от Меропы, о нём очевидно заботились. — Привет, говорящ-ш-ший, — прижала хвост ко рту она. — Как тебя з-с-совут? — Том Марволо Реддл-Гонт-с, з-с-смееледи, — ответил он, чуть смутившись. Шан определённо понравилось новое прозвище, но мальчик… Синь не хотелось, чтобы он называл её настоящим именем почему-то, не после того, как она в очередной раз подпустила его мать слишком близко. Поэтому… — Я Нагайна-с, мальч-ш-шик, — засмеялась она, скрыв горечь в голосе. В его глазах появилось обожание, и только сейчас теперь-уже-Нагайна заметила царапины на его лице. От веток, вероятно. — Ч-ш-што ты делал до вс-с-стреч-ш-ши с-с-со мной? — с подозрением в голосе спросила она. Том улыбнулся. — Я люблю бегать в з-с-сапретном лес-с-су. Тут оч-ш-шень с-с-спокойно, — признался он. Шан засмеялась. — Не мого не с-с-соглас-с-ситьс-с-ся, — сказала она доброжелательно. — Буду ж-ш-шдать тебя для раз-с-сговоров з-с-сдес-с-сь, Том. Он засмеялся. Синь с юмором отметила, что оба потомка Слизерина, которых она встретила, просто замечательные люди. … — Я хоч-щ-щу с-с-стать артефактором… — мечтательно прошипел Том, поболтав ногами. — Лорд говорит, ч-ш-што это будет полез-с-сно, да и мне нравитс-с-ся. — Кто этот лорд-с? — заинтересовалась Шан. Гонт-младший — а для неё он всегда будет младшим — часто упоминал этого самонахванного «лорда». Меропа, которая приезжада в Хогсмид на Новый год с мужем — а она сама! завоевала Тома Реддла-старшего! — тоже понятия не имела, кто этот человек такой. Том загорелся. — Это с-с-старш-ш-шекурс-с-сник с-с-со С-с-слиз-с-серина. Он говорит, ч-ш-што надо раз-с-свивать нас-с-следие предков, а я с-с-слыш-ш-шал, что мой прапрадед был артефактором! — сказал он восхищённо. «А-а-а-а, — подумала Шан с ужасом, — Ещё один Тёмный лорд, который прикрывается наследием». — Не с-с-слуш-ш-шай его, — предупредила она. — Ес-с-сли ж-ш-ше пос-с-слуш-ш-шаеш-ш-шь… будь аккуратен-с. Марволо замер, широко раскрыв глаза и повернувшись к ней. — Он опас-с-сен? — спросил он. — Его идеи, и да, он с-с-сам. — Я пос-с-стараюс-с-сь из-с-сбегать его, Нагайна-с, — доверительно сказал ей Том. — Ты ещ-ш-шё никогда не ош-ш-шибалас-с-сь. — Ау-у, — умилилась Шан, обвившись вокруг него. — Какой молодец-с-с. Но артефактором вс-с-сё-таки с-с-стань! Том засмеялся и обнял её в ответ. … Он умер. Шан осознала это не сразу, сначала пыталась разбудить или пробудить его, но ничего не помогло. — Я говорила, что не надо проводить опасных опытов… — сказала она, сглотнув слёзы. Сколько лет она прожила, не смогла привыкнуть к потерям близких. Что она скажет Меропе и Тому-старшему? Что она будет делать сама? Как вернуться в Запретный лес? — Чёрт побери, Том… — зло просипела она, обняв его в последний раз. — Я… прости меня. И ушла из квартиры, оставив его остывать, лишь написав короткое письмо оставшейся семье Реддлов. Шан осталось, на самом деле, только смахивать слёзы хвостом. Чёрт побери… … В Лондонский зоопарк её отвезли через пару лет — в 1986-ом году. До девяносто первого года она даже не пыталась сбежать — потому что близких не осталось. (О смерти Меропы она услышала совсем недавно, в восьмом…) И. Появился Гарри Поттер. Гарри Джеймс Поттер (родители) Тёмнота повсюду, свет где-то вдалеке… и я ничего не увидел. Неожиданное начало. Я лёг, а очнулся уже в темноте. Напротив всё стоял человек в чёрном, пугая замогильным холодом. Ни лица, ни глаз, ни рта из-под капюшона не видно. Этот около-кошмар повторялся уже четвёртый раз, наряду с теми странными воспоминаниями. Я уже давно догадался, что не был обычным человеком – откуда тогда знания о магии, странности и нелогичности в моём поведении? Но вот кем, мне остаётся лишь гадать. — Здравствуй? Эй? — окликнул его я. Он не ответил, по посмурнел ещё больше, — Ну ладно, чего обижаться-то… — буркнул я. Тьма внезапно мне поддакнула. Молча, но заметно. — Вспомни, — наконец выдавил из себя он, — Вспомни, кто ты есть, кем был и будешь… тогда мы поговорим. И я проснулся, с громким стуком упав с кровати. … — Доброго утра, — поздоровалась Белла, заваривая себе кофе на кухне. Я, проигнорировав предложенные взамен грязной одежде мантии — они оскорбляют моё чувство достоинства и вкуса — пропыхтел в ответ: — Утро добрым не бывает, — она хмыкнула, но согласно кивнула. Странная она вообще. Основную историю я узнал, но не сходился образ с тем, что помнил лично. В прошлом мире правда ведь психованная была, а тут – обычная девушка. И замужем за магглом! Я автоматически потянулся за тостом. Право, теория бесконечного количества параллельных вселенных объясняет всю ситуацию, и сообщения от системы намекали на что-то подобное. Тогда по какому образу распределяют по вселенным игроки? Или я один такой? Но тогда по какому принципу меня выбрали, ведь по воспоминаниям я что-то вроде стандартного волшебника? Э… ладно, по порядку. Распределение, вероятно, зависит от неизвестной «ты меня знаешь», если она всем заправляет. Откуда я, чёрт возьми, знаю, что это она?! Я был её любимчиком в прошлой жизни, видимо. Мне в тарелку упала яичница и три полоски бекона. Белла надо мной гордо улыбнулась, а я не смог не улыбнуться в ответ. Что следующее… пропускаем вопрос про «один или нет», потому что тут я выводов сделать, основываясь на логике, не могу… тогда стандартным ли я был? Нет, сейчас я понял это. Переезды и успешная карьера — не есть стандарт в мире магии, как видно по книгам. Бекон оказался очень вкусным; со второго этажа спустился Драко и махнул вместо приветствия. Прелес-с-стно. Чем же ж я так отличился, что в самого Гарри Поттера отправили! — единственное, чего я понять не могу, как бы голову не ломал. Но… Но тогда я правда могу использовать магию, стоит только вспомнить нужный отрезок времени? Если действительно был волшебником. От этого открытия мои глаза расширились настолько, что заняли поллица, а вилка выпала из руки. Из этого состояния меня выдернул Сириус, потрепав по плечу. — Привет, Сириус, — поздоровался я, принявшись за яичницу, пока она совсем не остыла. — Как дела? — Привет, Гарри, — ответил он кислым голосом. — Паршивенько, если честно. Мотоцикл не хочет лететь ни в какую – видимо, магическая цепь растёрлась. Драко заинтересовался, невоспитанно поставив один из локтей на стол. — У вас есть летающий байк? Я слышал, что их можно сделать исключительно самостоятельно, — Сириус гордо кивнул, тут же преисполнившись хорошим настроением. — Он зарегистрирован, но за девять лет порастрепался, поэтому уже пару недель его восстанавливаю. Какого-то чёрта Драко поладил с моим крёстным лучше, чем я! Хотя у нас не так уж и много тем для разговора, кроме родителей. Джеймс с Лили… м-м-м… что-то знакомое. Ладно. — Сегодня тоже будем заниматься? — спросил я, закончив есть. Сириус вздохнул. — Нет, сегодня по плану… — он замялся на секунду, — знакомство с родителями. Драко недоумённо почесал затылок, чуть дёрнувшись, когда задел какое-то перо. — Но мы уже знакомы с мисс Блэк, с кем ещё можно поздороваться? — он звучал искренне удивлённо. Сириус снова замялся, глубоко вздохнул, помотал головой и выдал на одной ноте: — ЛилииДжеймсбылигениями,поэтомусмоглисоздатьпространствососвоимидушами. Кха, — подавился он под конец, но общую суть донести успел. И. — Что?! — подскочил Драко, взлетев чуть ли не до потолка. Белла фыркнула, сдержав смех, и добавила к импровизированной «речи» Сириуса: — Они хотели создать безопасное место для тебя и моих близнецов. Могу подтвердить, что это реальность, — сказала она, улыбнувшись. Я почесал голову. — Тогда ладно, — сказал я. — Пока я не узнаю их, не смогу сказать, реальность это или нет… поехали? Сириус подозрительно скосил на меня глаза. — Ладно, — протянул Блэк. — После обеда, настрою комнату пока. Окей, ладно. Кивнул, приняв к сведению данные. Ва-ау, увижу родителей легендарного Гарри Поттера. Круто, правда.

***

— Держись за эти часы, — подсказал нам с Драко крёстный, повернув механизмы и детали какое-то нереальное количество раз. — В первый раз может вывернуть. Я скривился, вспомнив ошущения от первой аппарации. Они раньше всё-таки мешались с болью физической, но вспоминать было неприятно. — Знаю, — кивнул Драко, явно вспомнив то же самое. Сириус фыркнул, нажал кнопку, и нас всех тряхнуло. Вокруг поплыла магия, я чувствовал это ясно, — навык делал своё дело — и сформировала светлую комнату в тёплых тонах. По интерьеру — кухня. — Добро пожаловать в свой бывший дом, Гарри, — улыбнулась Белла, отойдя от них и сев на стул. Дом в Годриковой впадине, значит… тут было действительно мило. Стоило навестить эту деревеньку в будущем — всё-таки родители, семья, наследство. — Привет, Гарри, — мягко сказала незнакомая женщина сбоку. — Мы очень долго ждали, когда ты придёшь. Это была Лили Поттер, покачивающаяся над полом — призрак, как они есть. Джеймс обнял меня со спины, но почти невесомо, как и положено нематериальному. Лили ещё раз улыбнулась и повернулась обратно к вольготно развалившимся Блэкам. — Будете чай? — спросила миссис Поттер, шуточно нахмурившись. Сириус крвнул, оскалив зубы. — Конечно, Лилс. Только не заваривай мне те груши, — он скривился, а Белла с Джеймсом в ответ засмеялись. Драко стоял в углу, не зная, что делать. Я же… Пока они болтали, я сжимал стакан и взглядывался в лица Поттеров. Они были будто замазаны блюром, я не мог разглядеть даже чёткой линии губ или цвета глаз. И вдруг. — О, знаешь, уорл грей замечательный сорт чая, — сказала миссис Поттер, налив Сириусу чай. Он в ответ усмехнулся. А я увидел её черты лица, — мягкие чёткие скулы, почти миндалевидные глаза и заботливый взгляд, — потом посмотрел на мистера Поттера и тоже его узнал. Затряслись поджилки. Захотелось просто уйти, исчезнуть из этого пространство, подумать. Магия послушалась. Вынырнув из мира, причём сам не осознав как, я задрожал и повернулся к обеспокоенному Малфою, который последовал за мной. Трясло, как в лихорадке — сердце заходилось, а перел глазами плыли чёрные, красные и синие таблички. — Мы уходим отсюда, — сквозь панику проговорил я, схватив Драко за руку и проигнорировав систему. Он успел только схватить рюкзак по дороге, а в следующую секунду мы были на улице — аппарация была очень полезным навыком. Правда, да и тратила очень мало МП… Хэрриерт непонимающе взглянул на меня, но промолчал, лишь потерев покрасневшие от хватки запястья. А я не мог ничего сказать, потому что где-то внутри что-то ломалось. В этот раз воспоминаня были не столь обрывочны, и в них появилась личная информация. Не сказать, что это радовало. Я вспомнил имена своих родителей. И их тоже звали Лили и Джеймс.

Протокол «Адаптация» Разблокировка 1,4%… Инициация воспоминаний… Обработка… Принято.

Примечания: 1. Я ГДЕ-НИБУДЬ ГОВОРИЛА, ЧТО ТОМ РЕДДЛ — ТЁМНЫЙ ЛОРД В ЭТОМ ФАНФИКЕ?! НЕТ!!! Нет, правда, можете поискать упоминания, их нет. Тёмный лорд в этой части раскрыт не будет, но у меня есть планы. *злодейский смех* 2. ГАРРИ ПОТТЕР ГАРРИ ПОТТЕР, ГЛАВНЫЙ ГЕРОЙ, ГЛАВНЫЙ ГЕРОЙ. ХМММММММММ, КАКАЯ ЖЕ СВЯЗЬ, ХММММ.