Змеиное шипение

Я продолжал тащить Драко в сторону от Гриммо 12, видел, как Белла выбежала за забор, кричала что-то, но в ушах шумело, кровь пульсировала в висках. Как же хреново, чёрт. Остановился, зажал руками виски, приглушённо застонал — голова болела так, что мир стирался в белый шум. То ли от шока, то ли от количества звуков от системы. Таблички заслоняли половину мира, мерцая перед глазами и мешая движению — она будто взбесилась после определённого возвращения воспоминания о родителях. Как будто не хотела, чтобы я их видел. Драко виднелся где-то на краю сознания, схватив меня за плечи и тряся, тряся, тряся… чёрт, я люблю тебя, но мне хреново, пожалуйста, отвали… — А? — донеслось со стороны Хэрриерта. Мне надо избавляться от привычки думать вслух, — понял я причину реакции Драко. В жопу, до Литтл-Уиннинга не дотяну, лягу прямо тут. Блять, Джеймс и Лили, Поттеры, Эвансы, мама, папа… путаница в голове ужасная. — Гарри, придурок, идём домой! — испуганно воскликнул Драко. Да… подумал я… хочу домой…

Протокол «Адаптация» Процесс освобождёния сил… Разблокировка состояния 1,5%… + 8000 к ОМ. Отмена. Очки будут отобраны после использования.

Я моментально использовал аппарацию, схватив Драко за плечи — плевать уже на самочувствие, хочу упасть на знакомую кровать под лестницей, обнять блондинистого придурка и больше не отпускать, и чтобы боль прошла… Мир завертелся, распавшись на частицы и вновь собрался где-то ещё. Следующее ощущение — как под моей тушкой прогнулся матрас. Знакомый. Домашний. Восемь километров? Столько от Литтл-Уининга до Лондона… маловато, кажется. — Гарри? Гарри, чёрт… — прошептал Драко, пытаясь вывернуться из моих рук. Но нет, больше не отпущу. Хотя бы умру счастливым. — Тебе надо в больницу или вернуться на Гриммо… ну чёрт, Поттер. — Не надо… леж-ш-ши, пож-ш-шалуйс-с-ста, прош-ш-шу, — прошипел я, уже не осознавая, что Хэрриерт не мог меня понять, это был парселтанг. Он застонал, всё-таки обхватывая меня в ответ. И прошептал, шокированно, куда-то мне в шею: — Я не знаю, как, но я тебя понял… чёрт, ладно, я лягу, но только попробуй умереть! — он затих, прижав меня к себе. Я не смог даже прохрипеть что-то в ответ, показав лишь глазами, что понял. Драко кивнул, тоже ничего не проговорив, но прижав покрепче. Нагайна, услышав мои слова, обвилась вокруг плеч. Стало полегче. — Объяснишь, когда полегчает, — мягко сказал Хэрриерт, не настаивая. Он поёрзал чуть-чуть и фыркнул. Доведёт до греха — успел подумать я, но мой поток пошлых мыслей прервало продолжение фразы от Драко. — Испугал, так взорвавшись, но мы всё объясним им, как-нибудь потом, — сказал он. — Я… — помотал головой. — Хочешь услышать мнение про признание? …знаю, что хочешь. Ладно. Я задержал дыхание, чуть ли не шикнув на сообщения, загораживающую реальность. Скажи, давай, я хочу знать. Чёрт, это ведь почти педофилия, да? Агх. — Ты странный, — выдал Драко первым делом. — Мне так показалось, конечно, но теперь я уверен в твоей странности. Потому что действия нелогичны, откуда-то знаешь о магии, владеешь парселтангом… потому что ты Гарри. И поцеловал. У меня глаза на лоб полезли, вперемежку с мыслями о том, какие у Драко тёплые, чуть жестковатые губы, как блестят глаза. Чёрт подери, нам нужно будет больше целоваться. С этой мыслью я просто отключился. Какого чё?!.

***

Я был избранным — победил Волдеморта в младенческом возрасте или что-то такое. Родители не говорили, а я не спрашивал, не интересно совсем. Только Сири постоянно напоминал, что «ты, чёрт подери, герой, Сохатик! Пользуйся!» А ещё. Я был кем-то ещё до этого. … Я вдохнул свежий воздух на платформе Хогсмида. Хогвартс-экспресс должен был приехать совсем скоро, но не собирался я ждать своих будущих соседей — пришёл сюда только чтобы соблюсти традиции. — Гарри, ты идёшь? — окликнула мама. — Распределение тебе придётся пройти со всеми остальными, но ты не против? Я улыбнулся, спрятав потемневшие глаза,— в последнее время контроль стал теряться, так не пойдёт, надо будет у Ancetre попросить место для тренировок. Общаться с идиотами у меня желания абсолютно не возникало. — Пойдём, — взбодрился я, похлопав себя по щекам. Пока ребёнок, можно отдохнуть, даже надо. Но из Англии стоило бы свалить, (и пап, ты идиот). Хагрид — замечательный мужик, поистине! — помахал нам рукой, оторвавшись от объятий с позеленевшим отцом. Лили вздохнула, взяла меня за руку и пошла к ним. …я не стал сопротивляться. … — Внезапно, ты оказался здесь, не так ли? — спросила шляпа в момент, когда коснулась моей голову. Я улыбнулся ей, постаравшись скрыть ехидство. — Да, ancetre удивила нынешним моим положением, но грех не воспользоваться подарком, — ответил я. — И да, единственное пожелание в факультете – справедливость восторжествует. Она хмыкнула, явно скрыв смешок. У артефактов такого уровня сознания, но при этом без возможности движения, мало развлечений в жизни. Понимаю! — Мудрые слова, Гарри Поттер, — признала шляпа, но продолжила серьёзно, — Гриффиндор тебе не подходит, ты смелый, но далеко не честный. Права, чертовка, признаю — слишком много грешков за душой для факультета «дурость и отвага». Потому что есть чертовски раздражающие люди, которые напрашиваются на наказание. — Хаффлпаф… определённо нет, — просто-напросто отрезала она. Ну не идёт мне чёрно-жёлтый! — Слизерин и так настрадался от тёмных волшебников, поэтому туда точно не направлю. А вот Равенклоу… — Верю в твою решение! — мысленно отсалютовал я. — Тогда… — она захохотала. — Равенклоу! Я гордо прошёл ко столу своего факультета. … — Некромант? — дрожащим голосом спросила мама, зажав рот рукой. Я скосил глаза в сторону, наивно подумав, что сломал её. — Это противоестественно, боже… Гарри. Такая реакция смешила меня немного. Мама любила разводить драму, а потом пугать всех быстрым улучшением настроения, так что пришёл к выводу, что всё нормально. А вот отец… — Это из-за моей семьи? — только и спросил он, тихо и спокойно, но я видел, как дрожали от гнева его кулаки. Его отношения с родными — хаос, если говорить кратко. Папа ненавидел традиции и всю культуру чистокровных, воспринимая культ «равности» и «плохо-хорошей магии» Дамблдора как данность. — Ancestre? — позвал я. Сзади омыло холодным присутствием Смерти — по ощущением она была в человеческой форме. Хотя бы не захотела пугать неблагодарного потомка. Я увидел, как передо мной защитно легла чёрная коса. Папа тут же схватился за палочку, его лицо скривилось в ярости. — Гарри, — она усмехнулась после этого, а я шикнул. — Определённо мой ребёнок. Дитя Смерти, истинный Певерелл, единый некромант, называй как хочешь, bebe* Джеймс. Гарри будет очищать нечисть, возвращать души за грань, давать людям в последний раз увидеть близких… это почётная работа. Почему же тогда тебя так это волнует? Он скрипнул зубами, не дрогнув, а мама судорожно вздохнула и спросила, уже не выглядя уверенной: — Разве это не противоестественно? — Смерть хохотнула, убрав косу в небытие, и вышла из-за моей спины. — За кого ты меня принимаешь, Lys? — прищурила она глаза, склонившись над мамой. Из глаз Ancetre уже исчезла нечеловеческая искра, тени втянулись в тело, и перед мамой стояла обычная на вид женщина, лишь очень красивая. Угх, опять заговорил лирически. Когда Смерть рядом, меня всегда пробивает на старину. — Если бы некроманты действовали против моего одобрения или в обход его, они были бы уничтожены практически мгновенно, потому что без как минимум моей протекции, chère soeur** не применула бы этим воспользоваться. Я добавил, обратившись к маме с папой: — Воскрешения не цель, а средство, так-то. Прощание с родственниками, расследование преступлений и хорошие дела – основная работа. Что? — пожал плечами я. — Профессия есть профессия. Мама вздохнула, сбросив с себя ужас, и спросила: — Ты… не против этого? — я помотал головой, а она вздохнула, обняв меня. — Ладно, но в больницу сходим, ради интереса. Папа вздохнул глубоко, сжал зубы и ещё сильнее нахмурил брови. — Нет, — сказал он. — Я не буду вестись у этого на поводу. — Ну, удачи, — пожелала ему ancetre, пожав плечами, а затем снова повернулась к маме. — Благодарю за понимание, Lys, замолвлю перед тобой словечко перед сестричкой, я не сомневалась в тебе. Горжусь! Мама зарделась, а я усмехнулся — да, она у меня замечательная. Смерть продолжила, повернувшись к папе: — А ты, дитя, разочаровал меня, это чревато, как понимаешь, — она тенью переместилась к нему, обезоружив тьмой. Ancetre ухмыльнулась. — Не буду тебя трогать пока, но пока не примешь Гарри – на шее будет метка Смерти. Она не убьёт тебя… Тени заползли на её лицо. — …но помучаться заставит, — и исчезла. Мама провела рукой по лицу и со смешком выдала: — Она любит позерство, не так ли? — я рассмеялся, согнувшись. Папа со стоном присел. … — Я их всех ненавижу, — пробурчал я папе в объятия. С момента уже легендарной драки с Роном Уизли из-за оскорбления родителей прошла неделя, но Дамблдор всё ещё агитировал людей против меня. А как же иначе-то, блять! Теперь всем известно, что я некромант! — Не хочу учиться в Хогвартсе, говяное тут всё, — продолжил, — Да и на семью охоту объявили… опасно находиться в Британии. Папа вздохнул, почесав затылок. Его лицо приобрело крайне задумчивое выражение — я тут же понял, что он тоже размышлял о переезде, но не решался. — Куда планировал? — уточнил я. Он помотал головой. — Сербия. Россия. Как можно подальше отсюда, как минимум, — сообщил с тяжёлым вздохом папа. — Подготовлю всё к твоему третьему курсу… и обговорю с… бабушкой. Его передернуло, а я хмыкнул. Как его впечатлила ancetre! Каждый раз поражаюсь. — До конца лета успеем? — довольно улыбнулся я. Папа кивнул. — Конечно! … Поступление в школу прошло очень гладко, как и получение российского гражданства — после развала СССР за этим мало кто следил, да и получать его горели желанием немногие. Это первое, что произошло до моего семнадцатилетия. Второе, здесь в меня не тыкали пальцем и не кричали: «Тёмный! Беги, пока нас не убили!» — а адекватно признавали, что раз родился таким, значит имело смысл. Какой-то. (Я с иронией воспринимал это утверждение, хах). И, последний факт, выпускной прошёл отлично! Одноклассники не напились, учителя не послали нас от души и дипломы были получены спокойно и чинно. В общем… я был счастлив, на удивление! … — Ты беременна! Блять! — я стукнул кулаком по столу, задрожав от злости. Рыжая с ехидной улыбкой наблюдала за мной, считая, видимо, что я теперь женюсь на ней. Нет уж, хер тебе, а не кольцо, потому что не люблю и любить не буду. — Буду содержать тебя до родов, но потом уберёшься с глаз, — я наклонился к её лицу и зажёг глаза потусторонним светом. — Ребёнок остаётся со мной, поняла? Она покраснела от злости, но, к её чести, не испугалась. А потом вздохнула и сняла маску дуры, которую носила с того момента, как пришла сюда. И сказала грустно: — Я не подливала тебе зелье, — упала лицом в рукт, застонав. — Мама подлила и тебе, и мне сильный афродизиак, а в мою кружку ещё и зелье фертильности. Я не настолько испорченна… в отличие от мамы. Она выглядела поистине несчастной. Джинни Уизли, как я теперь понял, ушла из дома. — Мама даже не поняла, почему я разозлилась – «у тебя же была такая любовь! А теперь вы поженитесь!»… да тьфу на брак, если он заключён такими способами. В общем. Прошу, — она с надеждой посмотрела на меня. — Пристрой меня на работу, пожалуйста. Я вздохнул и почесал затылок; весь гнев как-то разом схлынул, оставив только желание помочь. Девочке ещё совсем — всего двадцать — немного, а мать уже сломала жизнь ребёнком. Ужас, а не семейка — хоть Джинни нормальная, как оказалось. — Пока беременная, работать не пущу, — утвердил я. Она кивнула – читала, видимо. — Но потом, если захочешь, поставлю на должность менеджера магазина… квартиру снимать тоже будешь сама, но если что-то нужно по мелочи, вроде одежды, помогу. Ладно? Она кивнула, улыбнувшись. И, знаете, я отметил, что если наш ребёнок будет похож на неё — то всё это не так плохо. … Родилась девочка — я назвал её Джейн. Джинни имя одобрила, хотя и не принимала участия в его выборе, и в принципе лучилась счастьем — выпросила схему месяц у меня на неделю у неё. Она была классной, хоть и забитой и хамоватой. Её мать — Молли Уизли — постоянно порывалась вернуть блудную дочь в Великобританию, но Джинни уже была совершеннолетней и получила Российское гражданство так же, как и я. — Благодарю, что разрешил остаться в доме на время беременности, — поклонилась она, когда малышку разрешили забрать от матери. — Я уже получила первую премию, поэтому у меня есть даже квартира, так что обременять больше не буду. — Ничего, — обнял я её подружески – чувств так и не появилось. — Можешь заходить повидаться с Джейн в любое время. — Ты классный, — ответила Джинни с улыбкой. — Я, конечно, была бы счастлива, если бы ты взял меня в жёны, но вижу, что не любишь, поэтому настаивать не буду. Я засмеялся. — Как такая умница, как ты, умудрилась родиться в семье Уизли? — В бабушку пошла. … … … — Солнце, беги! — прокричала мне мама, ставя Протего, которое затрещало под натиском десятков спеллов. Нас нашли, даже после того, как мы закрылись, после моей родовой защиты… нас нашли — выломали дверь, встретили палочками и горящими заклинаниями. Сердце билось глухо и медленно. Так медленно, что, казалось, сердцебиения нет вообще. Для нормального человека — признак скорой смерти. Для некроманта же — лишь волнение, ненависть, отвращение и другие мерзкие чувства. Эти твари после того, как довели какого-то человека до становления новым Тёмным Лордом, отправились к «неправильному» герою из Британии, ведь мальчишка случайно стал немёртвым, по своей неосторожности в проведении алхимических ритуалов. И они могли бы попросить — я бы вернул его недостающую часть из-за Грани, но вместо этого они решили замаскироваться за приспешников мальчишки и убить мою семью, вызвав жажду мести. Но знаете что? Я прекрасно чувствую разницу. Как же мерзко… Я чувствую, как сердце содрогается в последней судороге, когда мама падает рядом с отцом, пустыми глазами смотря в потолок. Мышца остановилась, а глаза засияли фиолетово-зелёным. Как же они мнительны… Как же отвратительно… Они не заслуживают жить или умереть… Из-под ног вырвались тени, в руке сформировались тёмные сферы. Люди в масках отшатнулись, в глазах — голубых, карих, едино-тёмных… — появился ужас. Я их убью. … … … Ненависть затопила мой мозг, сердце, даже моя ancêtre была поглощена яростью — пролилась кровь её ребёнка, и его истинной семьи. Холодная пустота взорвала мой мозг, как тьма пронеслась сквозь магические каналы. Пусть они все тут сдохнут. «Джейн… Джейн…» — прохрипела мама, внезапно задышав, а мне тут же как отрезало, а из глаз потекли слёзы. Мама снова дёрнулась и застыла, уже навсегда. У меня есть дочь, которая должна жить. Она обязана выжить.

Протокол «Адаптация» Разблокировка 50%… Возвращение сил… Возврашение воспоминаний… Завершено Полностью разблокированы воспоминания о жизни «Гарри Джеймса Эванса»

О чёрт. Монстр принюхался, остановившись по пути в столицу, и взревел. ПРОБУДИЛСЯ! НЕКРОМАНТ ПРОБУДИЛСЯ!