brothers are the worst

      Все начинается с воскресного утра, когда Карен проходится по комнатам детей и проверяет, все ли они встали. Общий поход в церковь на молитву уже стал традицией и как бы сильно дети ни хотели подниматься, женщина была непреклонна. Набожной она не была никогда, но ее собственная мать ввязала ей это в привычку – каждое второе воскресенье посещать приход.       – Нэнси, дорогая, ты готова? – легонько ударяя по двери костяшками пальцев, Карен уже знает, что старшая дочь без сомнений собрана.       – Да, мам, – появляясь перед матерью в не особо любимом ею голубом платье, Нэнси одергивает юбку и заправляет прядь волос за ухо.       – Разбуди братьев, а я пока соберу Холли, – давая наставления, женщина игнорирует гримасу недовольства на лице дочери – младшие братья всегда выводили ту из себя.       Удаляясь вглубь коридора, Карен больше не беспокоится о детях, до тех самых пор, пока не слышит крики двадцатью минутами позже.       В это утро Майк поднялся раньше; он слышал, как мать только начинала свои приготовления в плане укладки причёски и нанесения макияжа, и как отец тяжело ходил по дощатому полу, причитая о том, что не может найти выходной галстук. Майк пластом лежал на кровати и слушал шумное дыхание брата, думая о том, как сильно не хочет сегодня никуда идти. Он даже раздумывал над тем, чтобы уговорить мать оставить его дома, но знал, что шансов на ее согласие мало, их почти нет. Возможно лишь мысль о том, что на утренней молитве непременно будут почти все его друзья, как-то облегчала неизбежность подъема с постели. Оглядываясь на безмятежно сопящего брата, почти точную копию его самого за исключением возможно очков с толстыми линзами, которые сейчас мирно лежали на прикроватной тумбочке, Майк думает о том, где в жизни он так провинился, что заполучил себе близнеца.       Майк Уилер не мог желать брата хуже, чем Ричи. Спокойный и мягкий Майк порой до остановки дыхания ненавидел свою копию, особенно, стоило тому открыть рот. Ричи, которого в их обширном кругу друзей прозвали Балаболом, особой проблемы не видел и хохотал над братом из-за этой его ненависти, но все равно причин добавлял. Майк, кажется, никогда не сможет забыть то, как на их общий одиннадцатый день рождения Ричи уничтожил его велосипед.       Произошло это уже как три года назад, но воспоминания в голове Майка свежи и злость закипает тут же, стоит только вспомнить об этом. В тот день Ричи взял велосипед без спроса, увёл его и большую часть их общих друзей за собой на гору Стон Маунтин, заявив, что выучил новый трюк. Майка он, конечно, на своё представление не позвал, хотя тот не отказался бы увидеть, как брат навернется на кочке и сломает себе нос, но зато пригласил его лучших друзей – Лукаса и Уилла. Именно от Байерса, после небольшого скандала с близнецом, Майк и узнал о произошедшем. Ричи, поднявшийся в гору на велосипеде брата, разогнался и скатился по крутой насыпи вниз, подскакивая на выбоинах и вопя во все горло от адреналина. И все бы ничего, – мальчишка почти ни разу не накренился, не то чтобы упал, – но с управлением он не справился и вовремя не свернул, въезжая на всех порах в озеро, именуемое Червоточиной. Настоящее его название Венейбл, но местная детвора, сколько Майк себя помнит, называла его именно так.       Под звонкий смех друзей, промокший до нитки Ричи вышагивал из прохладной воды стуча зубами, но все ещё ухмыляясь – скатился с горы так офигенно, что кровь бурлила в жилах. Велосипед он так и оставил лежать на боку на дне Червоточины и вернулся за ним лишь спустя двое суток, когда Майк начал уже спрашивать о своём железном коне. Их ссора тогда, казалось, приняла масштабы вселенной; Майк рвал и метал, бросался на Ричи с кулаками и не нанес брату увечий лишь благодаря Дастину, который удерживал за плечи. Ричи тогда тоже сдерживали – Билл оттаскивал друга за руки и даже случайно умудрился снести с его носа очки, когда тот начал вырываться ожесточенней.       Около двух месяцев прошло, прежде чем у них все наладилось, а Майк смирился с тем, что Ричи вряд ли изменится; он просто терпел его.       Слыша стук в дверь, и замечая в дверном проеме Нэнси, Майк приподнимается на локтях и кивает ей.       – Подъем, Рич! – громким голосом вещает Майк.       Бросить подушку в Ричи у него выходит метко, как и вслед за ней отправить в полет тапок. Тот попадает прицельно в плечо и Ричи недовольно ворчит, хмурится, открывая глаза, и поднимается лениво.       Их общение этим утром вполне сносное; Ричи отчеканивает шутки нелепые и вставляет фразы глупые, а брат терпит, на некоторые все же улыбаясь – даже у Балабола есть чувство юмора, несмотря на весь тот бред, что его рот забывает фильтровать. Они синхронно собираются, вместе завтракают тостами и даже вдвоем торопят Карен, пока та возится с Холли. Майк почти наслаждается этим – правда хотел бы иметь с братом отношения лучше, но после представления, которое Ричи устраивает по прибытии к церкви, в нем словно что-то окончательно ломается.       Все происходит слишком быстро; Ричи начинает спорить с Майком об учебе, настаивает, что тот все прослушал и по биологии им задали описание подвидов растений, а не грибов, и не замолкает, пока к ним не подходит только приехавший с матерью Уилл. Ричи тут же меняется в лице, встречает Байерса улыбкой широкой и чуть ли не сбивает того с ног, когда подлетает ближе. Он перекидывает руку тому через плечо и говорит о том, какой Майк непутевый ученик, что не может даже запомнить и правильно записать домашнее задание по биологии. Сам Майк закатывает на его слова глаза и улыбается приветливо Уиллу, подходит ближе и бесцеремонно скидывает руку Ричи с плеча друга.       – Что за дела, чел? – возмущенно восклицает Ричи, разводя руками. Он смотрит сначала на Байерса, растерянного и смущенного, а затем на брата. – С каких пор Зомбенку нельзя со мной тусить?       – Может, с тех самых, где ты начал звать его Зомбенком? – Майк внезапно зол и готов чуть ли не в ссору бросаться, но ладонь Уилла на плече словно охлаждает пыл и усмиряет – они у церкви и устраивать здесь драку совсем необдуманное решение. Тем более Байерс совсем не против прозвища, ведь оно от Ричи, а не от школьных хулиганов. Пусть не особо приятно, но все же терпимо.       – С каких пор тебя стало это волновать, Майки? Неужто на Байерса запал? – Ричи переступает линию и довольствуется короткой растерянностью на лице брата – знает кое-что, чего даже сам Майк не понял ещё. Он подхватывает вмиг смущенного сказанным Уилла под руку и уводит за собой вглубь церкви. – Не стой так, братец, гляди, всю мессу пропустишь!       Майк смотрит вслед брату и лучшему другу сконфуженным взглядом и чувствует тяжесть в груди; сильную, почти непереносимую. Что Ричи только что сказал? С чего вообще взял, что он, Майк, станет глядеть на Уилла иначе, отлично от дружбы? Майк задается тысячей вопросов, пока проходит в церковь и ищет взглядом мать. Та стоит в третьем ряду по правую сторону, и он спешно идёт к ней, надеясь прояснить все с Ричи, но того рядом с семьей нет и на немой вопрос об этом, Нэнси лишь кивает в сторону, на два ряда назад. Балабол стоит рядом с Байерсами, что-то с энтузиазмом рассказывает Уиллу и улыбается Джойс одной из своих картинных улыбок, которые использует при матери. Джонатана рядом с ними нет, и Майк не удивлён – тот работает, и на воскресных молитвах появляется редко.       За все время общей молитвы, речи священника и церемонии причастия Майк то и дело оглядывался назад, на брата и Уилла, изредка перешёптывающихся, и чувствовал, как закипает. Уилл был его другом, его самым первым другом, и делить его с братом не хотелось никак, хотелось подскочить с места и броситься к ним, выдернуть Байерса из хватки Ричи и утянуть прочь. Майк винил себя за такого рода мысли, тем более в пределах церкви, но поделать ничего с ними не мог. Уилл Байерс его, а не Ричи.       Поездка домой была напряженной и Карен, заметив настроение одного из близнецов, лишь тяжко вздыхала; хорошо, что это Майк, ведь, будь это Ричи, машина была бы уже разгромлена. С сыном она все же ничего не делает; просто подглядывает на него в зеркало заднего вида и надеется, что все разрешится само собой.       Майк же сидит надутый, ковыряет ногтем лоскут кожи, выбившийся из обивки, и мысленно калечит брата. Он почти сдерживает себя от того, чтобы впрямь не потянуться и не дать ему затрещину, когда Ричи говорит:       – Мам, я останусь сегодня у Байерсов? Уилл пригласил к себе; он готовит какой-то проект по истории, а мы вместе с ним в группе и…       Майк весь напрягается; он терпеть не может голоса брата, особенно этот голос, голос мистера Грилсби, из субботнего вечернего шоу, что любит смотреть Тэд. У Ричи он получается плохо, но акцент все же походит на оригинал, а противная хрипотца в голосе и вовсе раздражает. Майк ненавидит этот голос в арсенале брата почти больше всего. И сейчас он ненавидит его ещё больше. Какой такой проект? Когда успели договориться? Почему Уилл не позвал его?       – Если Джойс в порядке с этим, конечно оставайся, – голос Карен мягкий, а взгляд пристальный во второго сына. Майк старше Ричи на двенадцать минут, но она никогда не разделяла их на старшего и младшего, всегда были равны для неё в возрасте. Она не особо любила вообще говорить об этом кому-то, потому что, помимо взрывного характера Ричи, не хотела мириться еще и с их соперничеством в возрасте. Оба были равны для нее во всех аспектах, но сейчас, прямо в эту минуту, когда она глядит в зеркало заднего вида на двух мальчишек, похожих как две капли воды и таких разных одновременно, она видит это явно – Майк, несомненно, старше. Она не уверена почему, но видит это явно и лишь поджимает губы – ей совсем не нравится это открытие.       – Майкл пойдёт с тобой? – нарушает она секундную тишину.       – Больно хотелось, – не давая и слова произнести брату, сквозь зубы выдыхает Майк. Он чувствует, как в груди острыми копьями сжимает сердце, и отворачивается к окну – найдёт с кем провести этот день без надоедливого братца.       Карен лишь вздыхает на разногласие детей и переводит взгляд на Тэда, который сейчас за рулем и едва ли следит за происходящим в салоне. Ричи довольно лыбится и похлопывает брата по плечу.       – Да не парься ты, я не скажу никому, что ты сохнешь по Зомбенку, – говорит Ричи шёпотом на ухо, и вновь будит это чувство растерянности в Майке, – он ведь, своего рода, даже милый. Если такое можно сказать о мальчишке. Думаю, из него вышла бы отличная девчонка. Может, такая же, как Бев. Она же вроде как девчонка, но она и пацан тоже. Какое ваше мнение, сеньор, я смог бы покорить сердце этой дамы Байерс?       На последнем предложении голос Ричи сменяется на голос Панчо Ванильи, и Майк лишь закатывает глаза на это. Ричи часто несёт чушь, что он уже привык пропускать большинство сказанного им мимо ушей. Возможно, этого все же не стоило упускать и к этому стоило прислушаться, но Майк поймёт это лишь по прошествии нескольких недель, когда все так запутается, что не видно будет даже просвета.