brothers are the worst

      Глаза почти закрываются, и Майк давит долгий зевок, щекой ерзая на подушке. Очень хочется досмотреть фильм, ведь мама не каждый день позволяет остаться в гостиной перед телевизором и уж, тем более, после полуночи, чтобы посмотреть Ночь Живых Мертвецов Ромеро. Ричи рядом с ним пальцами трёт глаза под линзами очков и справляется со сном не лучше его самого, и только Билл, оставшийся сегодня у Уилеров с ночёвкой, кажется, спать совсем и не хочет. И ведь не сказать, что фильм не интересный – мальчишкам он захватил дух едва ли не с первых минут, но усталость за день все же дает о себе знать, как и ранний подъем в это утро, и близнецы просто перестают следить за сюжетом под конец киноленты.       Билл периодически потряхивает за плечо то одного, то другого не давая тем окончательно уснуть, и Ричи после последнего раза решает сменить позу. Он сползает на пол, опирается спиной на ноги Денбро и похлопывает себя по щекам, стараясь прийти в себя, что почти получается. Майк же, в отличие от брата со сном борется лениво, прикрывая глаза и заглядывая в сладкую дрему лишь мельком, чтобы через мгновение вновь уставиться в экран с черно-белым фильмом. Он смотрит на визжащих в ужасе людей, на которых нападают обезображенные зомби, и не может не подумать о том, как же глупо Ричи выбрал прозвище для Уилла. Зомбенок. Майк смотрит на экран и кривится от омерзения – Байерс совсем не походит на этих мертвецов, Байерс живой и намного симпатичнее любого из этих зомби. Байерс, черт возьми, прошёл через ад, а глупый брат лишь насмехается над этим, называя Уилла подобного рода именами.       Переваливаясь на другой бок и обхватывая руками подушку покрепче, Майк вновь на середине сна и реальности, думает о том, что Уилл Байерс симпатичнее любого зомби, и что чертов Ричи забирает его себе. Майку неприятно, что брат проводит больше времени с его другом, неприятно, что смешит Уилла своими глупыми голосами и неприятно, что он, Майк, вообще обращает на это внимание.       Майк тонет в тяжелых мыслях о том, что Ричи никак не подходит для Уилла, что тот непременно испортит его, что будет шутить над ним грубо и ненароком сделает больно. Он носом зарывается в подушку и глядит из-под полуприкрытых век на брата. С чего вдруг тот вообще обратил своё внимание на Байерса? Никогда ведь не смотрел на него иначе, чем просто на друга своего близнеца, а теперь чуть ли не хвостом за ним ходит. Конечно, возможно виной тому их общий проект по истории, но Майк отчётливо помнит фразу, брошенную Ричи несколькими неделями ранее: “как думаешь, я понравился бы ему?”       Представлять брата в такого рода отношениях с его лучшим другом Майк не хочет, почти кривится на саму мысль, но все же краснеет, когда картинка вырисовывается перед глазами. Ричи и Уилл. Вместе. Держатся за руки и сидят тесно друг к другу, почти соприкасаясь коленями.       Майк почти задыхается, открывая резко глаза и смотря пустым взглядом на экран телевизора. Руки его дрожат, а сердце бьется с бешеной скоростью, потому что видел не Ричи, потому что представлял себя рядом с Уиллом и хотел этого. Стыдливая краска заливает щеки, и Майк вновь глядит на брата; представлял ли он подобное? Или только в шутку?       С финальными титрами на экране Билл потягивается и тормошит за плечо задремавшего вновь Ричи, щекой прижавшегося к его, Билла, колену. Тот неохотно разлепляет глаза, глядит расфокусированным взглядом на уже начавших суетиться ребят и тоже поднимается. Майк следит за ним взглядом, словно надеясь, что тот выдаст себя чем-то, но Ричи сонный настолько, что даже не способен выдать годную шутку.       Тишина все же между ними не виснет; Билл говорит о просмотренном фильме, привычно уже для ушей заикаясь, а близнецы терпеливо ждут, когда тот закончит, чтобы поделиться и своим восторженным мнением о киноленте, пусть и проспали концовку. Говорят они шумно, галдят наперебой, но, проходя родительскую спальню, сбавляют тон вдвое, чтобы ненароком не разбудить. Сама же Карен не спит, словно дожидаясь того, когда мальчишки поднимутся в комнату, и она, наконец, сможет прибраться в гостиной, где те развели небольшой беспорядок после просмотра.       Разбредаясь по постелям, мальчики говорят о том, смогут ли сами противостоять нашествию зомби, фантазируют об этом, а Ричи даже лениво отшучивается, изображая походку мертвеца, над которой хохотал во время фильма, и выдавая запомнившуюся из начала фильма фразу: “Они уже идут, чтобы схватить тебя, Барбара!”. Их разговоры стихают, когда головы касаются подушек и все засыпают почти дружно, лишь Майк тяжко вздыхает, вновь бросая последний взгляд на брата, уже стянувшего с себя очки и устроившегося удобно на своей кровати. Сейчас словно и нет отличий между ними, похожи так, что даже Майку становится не по себе. Казалось бы, должен привыкнуть, и привык, но сегодняшнее видение с Уиллом просто выбило его из колеи.       Засыпает он с мыслями о Байерсе и просыпается на следующее утро тоже с ними. Словно поставил на паузу во время сна и включились автоматом, когда проснулся. Мысли разные, вводящие в ступор и в румянец, в жар и в ужас. Столько всего, чего Майк разом осмыслить не может.       В этот день Майк никуда не выходит – с друзьями они сегодня не собираются, потому что не у каждого получается прийти, и оттого все они решают и вовсе встречу не устраивать. Вместо прогулок на свежем воздухе с друзьями, Майк сидит в подвале, разложив альбомные листы по столу, и придумывая сценарий к предстоящей игре в Драконы и Подземелья. Он сверяется со справочником, листает страницы фантастических романов, выискивая красочные описания сражений и расписывает едва ли не каждый шаг участника, разделяя на альтернативные варианты развития событий и перепроверяя все по новой.       Изначально он занимался этим в их с братом комнате, но Ричи, словно ему на зло, делал музыку погромче и заглядывал через плечо, зачитывая отрывки вслух и сбивая с мысли окончательно. Майка это раздражало дико, но он терпел – хмурился, поджимал губы и закатывал глаза, но терпел, – вот только после очередной зачитки отрывка, так тщательно продуманного Майком, голосом ниггера Джима, старший Уилер не выдерживает. Он отпихивает смеющегося Ричи от себя, игнорирует его неловкие попытки предложить помощь в этой детской игре, и демонстративно скидывает все исписанные и не исписанные листы бумаги, разного цвета ручки и справочник игры вместе с парой книг себе в рюкзак, отправляясь вниз, в тихий подвал.       Атмосфера здесь подобает предстоящей кампании и способствует написанию – нет зудящего над ухом брата, и можно сосредоточиться. Уилер, наконец, довольно улыбается, когда заканчивает описание первого боя. Из их общего круга знакомых в D&D играет не так много людей, что с одной стороны расстраивает Майка, ведь она просто восхитительная! Но с другой стороны, писать для ещё большего количества ребят текст тяжело, большая вероятность запутаться, ведь даже с ними четырьмя – им самим, Дастином с Лукасом и Уиллом, – иногда ошибается и переписывает текст не один раз. В редких случаях, когда в самый разгар разработки Майком сценария для игры, к ним в гости захаживает Билл, старший Уилер решается показать ему текст и Денбро даже порой добавляет несколько годных идей, которые можно привнести в историю. И Майк всегда был ему благодарен за это, а Ричи фыркал, но все равно с любопытством порой заглядывал в написанное.       Приступая к описанию следующего хода, Майк задумывается, пролистывает игровой справочник, и постукивает кончиком ручки по альбомному листу. Выбирает из справочника монстра и обдумывает, как вписать его правильно, но тормозит, вновь листая страницы. Именно тогда в дверь раздаётся едва слышный стук и приходится чуть вытянуться на стуле, чтобы разглядеть нарушителя спокойствия.       Майк думает, да что там, он знает, что это Ричи – кажется, будто тот жить спокойно не может, если не прервет процесс создания сценария к игре. Вот только обычно брат появлялся с шумом и гамом, словно те его вечные спутники, а значит это точно не он, потому что дверь еще не снесли с петель, да и на родителей это тоже походит мало – после стука те всегда входят, не дожидаясь ответа. Оттого Уилеру и интересно; он, привстав на стуле, вытягивается вперёд и оглядывает лестницу, ведущую вверх к дверям. И падает на пол, не удержав равновесие и растянувшись на паркете вместе со стулом.       – Ты в порядке? – голос Майк узнает и тут поднимается на ноги, отводя взгляд прочь и чувствуя внезапно такую непреодолимую неловкость, что даже уши начинают гореть. По лестнице к нему спускается Уилл Байерс, выглядя обеспокоенным неудачным приземлением Майка на пол. – Ничего не ушиб?       – Д-да, все нормально, – Уилер поднимает упавший стул и незаметным движением потирает ушибленный бок, – а что ты здесь делаешь? Я думал, мы сегодня не встречаемся.       Майк абсолютно уверен в том, что никаких встреч назначено не было; он сам обзвонил почти большую часть друзей, чтобы убедиться в этом, но, вспоминая об этом сейчас, он не припоминает, чтобы отзванивался Байерсу. Майк бьет себя по лбу и смотрит на растерянного Уилла с виноватым выражением – неужели и впрямь забыл сказать ему?       – Прости, я правда думал, что позвонил тебе, – Уилер бросается к другу и сжимает пальцами его плечи, выглядя таким виноватым, что Уилл расплывается в утешающей улыбке. – Просто Ричи постоянно жужжал над ухом, а когда я звонил Эдди, так он вообще чуть телефон не сломал ради того, чтобы выдать пару новых шуток про миссис Каспбрак. И я просто забыл, прости.       – Ничего, все нормально, – Байерс улыбается, представив картину, описанную Майком, и, ловко выбираясь из рук друга, отходит в сторону лестницы. – Я тогда пойду, может, мама еще не уехала и…       – Ты можешь остаться.       Предложение слетает с языка быстрее, чем Майк успевает его обдумать, но даже спустя мгновение, которое он осознает, что именно сказал, забирать слова не хочет – сказал бы это в любом случае, потому что это Уилл, потому что рад видеть его всегда. Байерс улыбается в ответ, перехватывает лямку рюкзака, с которым пришел сюда, и подходит ближе, к самому столу, присаживаясь на свободный стул.       – Ты пишешь сценарий для следующей игры? – оглядывая листы, хаотично раскиданные по столешнице, спрашивает Байерс. – Я точно не буду мешать тебе? Ты ведь занят, и…       – Ты не будешь мешать, ты ведь не Ричи, – Уилер плюхается обратно на свой стул и просматривает последнее, что записал – не так уж и много для масштабного боя с монстром. – Тем более я, правда, рад тебя видеть. Жаль, что ты не смог вчера придти с ночевкой. Фильм, правда, был клевый.       Пока Уилл достает из своего рюкзака альбом с рисунками и связку карандашей, которую носит с собой почти постоянно, Майк смотрит на него и краснеет нещадно. Он вспоминает вчерашнее видение, где он держит Байерса за руку, где соприкасается с ним коленями и хочет поцеловать, хочет думать так, как думать о мальчике, о лучшем друге не стоит. Но Майк солжет, если скажет, что думать о подобном неприятно – наоборот, обливает все внутри тягучим горячим медом, и хочется, как бы стыдно не было, продолжать думать об этом.       – Я очень бы хотел приехать, но у мамы был единственный выходной на этой неделе, и она хотела провести его со мной, – он раскрывает альбом на чистой странице, пролистывая новый набросок, который Майк еще не видел. Уилер думает о том, чтобы спросить Байерса насчет него позже, потому что тот показывает ему все свои рисунки. – Мы могли бы попросить Джонатана, чтобы он взял его для нас в прокате. Я уверен, что вы с Ричи до конца так и не досмотрели, так что мы могли бы посмотреть его вместе.       Предложение кажется обычным, – их столько было между ними, не счесть, – но теперь Майку кажется все иным, потому что внезапно и впрямь хочется пересмотреть фильм вместе с Уиллом, устроившись на диване поедая приготовленный ими самими попкорн. Только с ним, без Ричи, без кого-либо.       Упираясь взглядом в исписанные аккуратным почерком листки бумаги на столе, Уилер избегает встречаться с взглядом друга, потому что румянец все еще не сходит с его скул, как и не исчезает желание протянуть руку и сжать пальцы мальчика, которого знает с самого детского сада. Сейчас, сидя прямо напротив Уилла, Майк думает о том, что, возможно, Ричи был прав тогда у церкви; возможно, он и впрямь чувствует что-то странное к Уиллу, возможно, даже хочет, чтобы тот тоже чувствовал что-то в ответ.       Поднимая, наконец, взгляд на Байерса, Майк словно застывает и вместе с ним останавливается все; Уилл уже склоняется над альбомом и начинает рисовать, сдувая челку и водя пальцами уже успевшими испачкаться в грифеле, по краям листа. Он не хочет говорить, что Уилл красивый, потому что о мальчиках такого не говорят, – самому неприятно слышать воркующий голос матери, когда та начинает восхищаться им с братом, – но найти что-то более подходящее сейчас не может и потому глядит на текст написанной им битвы и вылавливает взглядом, то слово, что почти подходит: завораживающий.       – Как думаешь, стоит ли добавлять сюда красной краски или…       – Тебе правда нравится проводить время с Ричи? – Майк не знает, что дернуло за язык спросить именно о таком, но он глядит на Уилла и понимает, что хочет знать. – Он ведь такой надоедливый и раздражающий, как тебе вообще удается его терпеть?       – Не знаю, – откладывая рисунок стоящего перед заходящим солнцем монстра из справочника, Байерс пожимает плечами. – Он не такой плохой, каким хочет казаться. Просто вы братья и может, поэтому у вас такие отношения, но Ричи довольно забавный. У вас что-то случилось?       И Майк, наконец, понимает, что же у них с Ричи случилось – Уилл Байерс. Случился Уилл Байерс, который, Уилер в этом уверен, нравится им обоим. И Майк пока не знает, как им из этого выбираться, потому что представлять брата рядом с лучшим другом как не хотелось вчера, так и не хочется сегодня, а признать и открыть Байерсу свои чувства кажется Майку сейчас неуместным – только открыл их для себя и спешить не хочет.       – Нет, у нас все нормально, не переживай, – он улыбается и делает то, на что, возможно, раньше даже внимания не обратил, было даже привычно между ними, хоть и очень редко. Он протягивает руку через весь стол, желая сжать ладонь Уилла в своей, но тормозит на половине пути, стискивая вместо этого один из карандашей. Сейчас это вдруг кажется лишним, неуместным. – Просто удивляюсь, как тебе удается его терпеть. Это ведь Ричи.       Уилл вновь пожимает плечами и улыбается, возвращаясь к рисунку. Они проводят в компании друг друга почти около часа, обсуждая стратегии прохождения и избегая того, чтобы Уилл случайно не наткнулся на какой-либо интересный поворот в сюжете. И проводить так время Майку нравится; так спокойно и умиротворяюще, почти идеально, если избегать смущающих мыслей. Он украдкой поглядывает на Байерса, отводя взгляд как раз вовремя, чтобы не попасться на этом, и когда заканчивает дописывать второе сражение, откладывает листы в сторону, устраивая небольшой перерыв. Он предлагает Уиллу перекусить и утаскивает с кухни несколько кусков приготовленного Карен пирога с патокой и ждёт, когда же заварится чай, слыша, как наверху гремит музыка. Ричи все ещё в комнате, и Майк удивляется, как тот ещё не спустился вниз, к нему, чтобы как-то помешать процессу написания, и, признаться, Майк до дикого рад этому. Совсем не хочется, чтобы тот вновь перенял все внимание Уилла на себя, когда Майку самому хочется занимать время Байерса собой полностью и не делиться.       Возвращаясь обратно в подвал с подносом, Уилер думает о том, чтобы наконец спросить друга о рисунке, который мельком заметил в его альбоме. После вопроса Уилл слегка напрягается и глядит на свой альбом, не уверенный в том, что в полной мере может ответить на вопрос.       – Он ещё не закончен, – произносит Уилл, и Майку кажется, что заканчивать его Байерс и не собирается, словно и такого наброска ему вполне достаточно, – там нет ничего интересного.       Мальчик тянется к альбому, перелистывает страницы и открывает на нужной, где рисунок и впрямь сырой и незаконченный. Майк смотрит на него и чувствует, как мурашки бегут по спине; это явно должен был быть портрет, но Уилл никогда не рисует портреты. Он смотрит на четкие линии шеи и челюсти, на прорисованный нос и плавные кудри, и пусть больше на листе и нет ничего, нет четкого лица, Майку кажется, что он знает кто это. И от этого внутри все замирает.       – Ты… ты рисовал Ричи?       Вопрос кажется Майку таким пугающим, как и услышать ответ на него, потому что внезапно он понимает, что будет больно. Больно слышать, что и впрямь Ричи, ведь и впрямь похож, те же кудряшки и овал лица, даже нос похож – такой же прямой. Майк смотрит на рисунок и чувствует холод по всему телу.       – Что? – Уилл же смотрит на друга удивленно, словно сам не уверен в том, кого рисовал, и это несколько придаёт Майку воодушевления. – Я… может быть, выглядит похоже. Трудно сказать точно, я просто рисовал, особо не думая о том, что рисую.       Байерс смущенно опускает глаза на свой набросок и тянет альбом из рук Уилера, внезапно краснея под его взглядом. Это выглядит мило, и возможно даже перевернуло бы что-то в Майке, но тот так занят мыслями о том, что на рисунке изображен его брат, что не замечает, даже забывает о том, что они близнецы и вполне возможно, что рисовали совсем не Ричи.       Уилл старается закрыть тему, обращает внимание на исписанную страницу предстоящей кампании и притягивает ближе к себе. Майк переключается пусть не сразу, но Байерс умеет отвлечь и по прошествии минут так двадцати Уилер все же отметает мысли о брате.       Уилл остаётся почти до самого вечера и Карен даже предлагает ему задержаться и поужинать вместе с ними, но тот вежливо отказывается. Ричи, завидев Байерса, когда вместе с Майком они все же покидают подвал, возмущенно вскидывает руки и зажимает Уилла в углу.       – Что это за дела вообще, Майки? Почему ты прячешь от меня Зомбенка?       Он стискивает Байерса в объятиях, жмёт ближе к себе, а Майк отворачивается, пока не слышит тихий смех Уилла и его не менее тихие просьбы отпустить.       – Почему я узнаю, что он у нас в гостях только, когда он уже собирается уходить? – Ричи из рук Байерса не выпускает, но тискать перестаёт. Они замирают так; Уилл прижатый спиной к груди Балабола, уже вроде бы и смирившийся с тем, что отпускать не собираются, и Ричи, подбородком устроившийся на макушке Байерса, благо рост позволял, и с наигранной досадой глядящий на брата.       – Прости, надо было зайти и поздороваться с тобой, – говорит Уилл, а сам с надеждой смотрит на Майка, что тот поможет выбраться из тесных объятий. – Просто так увлеклись со сценарием к игре, что я и забыл совсем.       И конечно Ричи его прощает; да, возмущенно кряхтит и сверлит взглядом Майка, словно тот силой удерживал Байерса рядом с собой, но прощает и напрашивается придти завтра в гости. Майк тоже хочет, но уже договорился встретиться с Биллом и Эдди на побережье озера, оттого лишь поджимает губы.       Когда Уилл по прошествии ещё получаса уезжает вместе с братом, Майк, наконец, понимает, насколько все серьезно, ведь, пусть и привык соперничать с братом, никогда сам не является инициатором этого самого соперничества. Но сейчас Майк будто чувствует эту бурю внутри, которая так и тянет, так и сметает все здравые мысли, настаивая, что Уилл определённо его. Что он определённо для Уилла лучший вариант. И Майк ненавидит это чувство, потому что, сколько бы ни повторял себе, что терпеть не может брата, любит его все равно и не хочет, если и правда Ричи что-то чувствует к Уиллу, чтобы ему было больно.       И это самая большая проблема для Майка Уилера, после самого факта того, что Уилл Байерс теперь немного больше чем просто друг для него.