Маленькая поющая блёстка

— Четче слова, пожалуйста, Рори, поменьше акцента, я совсем не понимаю тебя, ещё бекона? Рори улыбается и кивает. Родители Бриттани — самые чудесные люди на свете. Рори почти чувствует семью. Он гладит кота Бриттани против шерсти, потому что так, по словам Бриттани, Лорду Таббингтону нравится больше. — Я не думала, что лепреконы могут так далеко уезжать от своих горшочков с золотом. Ты не беспокоишься, что кто-нибудь может украсть его? — бормочет Бриттани, вертя в руках пачку сигарет. — Я забрала их у Лорда Таббингтона, — говорит Бриттани. — Сантана, наверное, оставила свои, а он не смог сдержаться. Рори кивает. Рори снова зачесывает волосы, выливая на голову тонны лака. Рори снова подворачивает джинсы, показывая белые носки. Рори снова выбирает самые зеленые вещи из тех, что вывалились из его шкафа. Рори скучает по дому, по матери, по отцу, абсолютно по всему. Рори обшаривает все уголки этого странного города в поисках нового дома. Рори ищет отголоски музыки, прислушиваясь к топоту сотен ног на переменах. Вслушивается в тишину между криками учителей, пытаясь ухватиться дрожащими пальцами за дребезжащую где-то вдалеке мелодию. Бриттани приносит Рори бутылку ядовито-зеленого лимонада и горсть конфет. Бриттани говорит, что выбирала лимонад под цвет его глаз. Бриттани говорит, что ей становится легче, когда она поёт. Бриттани говорит и не требует ответов: она всё равно еле понимает Рори с его-то акцентом. Рори мог бы попробовать говорить четче и чище, но он наверняка знает, что будет чувствовать себя так, будто медленно теряет что-то важное. Рори бережно выбирает зефирки из десяти пачек с хлопьями, нахлобучивает нелепую шляпу, подворачивает джинсы и поёт. Рори поет, чуть задыхаясь, и его слушают, правда, слушают. Рори поёт о своей матери, холодных вечерах, туманных рассветах, племяннице с дурацкими косичками, старой школе. Рори поёт о доме, и все слушают его. Рори поёт о своей тоске, акценте, залаченных волосах, белых носках, дурацких ботинках, коте Бриттани. Рори поёт о своём сотом столкновении со шкафчиком в коридоре. Он и этот шкафчик, они уже вроде старых друзей. Самый верный железный товарищ, ту оскомину, которую ты мне набил, не вылечит ни одна медсестра. Дорогой иностранный друг, у нас с тобой первый сотый юбилей, мы можем разлить по бокалам мои синяки. Не обижайся, приятель, но я не думаю, что такими темпами доживу до ещё одного юбилея наших встреч. Рори поёт, и все его слушают. Действительно слушают. — Надеюсь, что мы станем для тебя домом, — говорит мистер Шу. — Добро пожаловать, Рори, — говорит мистер Шу. Бриттани гладит его по руке, и он кивает. Рори действительно нужен дом.