Маленькая поющая блёстка

(это можно считать продолжением к "Всполоху"? хд продолжаю тему телефонных звонков, пиздостраданий и что там я еще обычно делаю. Юле, Юле, Юле, Юле, Юле. Я люблю Юлю)

— Вина тебе покупать больше не надо, — отвечала Джонси, пристально глядя в окно. — Вот и ещё один полетел. Нет, бульона я не хочу. Значит, остаётся всего четыре. Я хочу видеть, как упадёт последний лист. Тогда умру и я. О. Генри «Последний лист»

Дорогой Леонард, Сантана в Нью-Йорке, и все просто прекрасно. Точнее, всё напоминает мультипликационный фильм с плохо прописанным сюжетом. Еще точнее: всё напоминает невероятно ужасный мультипликационный фильм с отличным саундтреком и плохо прописанным сюжетом. Сантана ходит по квартире Рейчел и леди Хаммел как мисс Марпл, ища зацепки и новые дела, раскрывает преступления размахом с лестничную площадку и убийства в пределах лифта. Квартира, в которой живет Сантана, — её неприступная крепость, со всех сторон окруженная рвами, бурными реками, дремучими лесами и терновыми кустарниками .Сантана бы завела пару драконов, чтобы они съедали незадачливых принцев или их коней, портили всем настроение, случайно сжигая деревеньки в обеденный перерыв, обижали белок из ближайших скверов, дергали кошек за хвосты и просто были драконами, но вокруг так мало места, им негде будет разгуляться. Временами Сантану мучают легкие приступы удушья. Секундные, выворачивающие лёгкие, колющие иголками. В тот раз, во время очередного приступа, не прошедшего за секунду, Сантана открыла окно, расцарапав раму о терновые ветки: реальность пахла паленой бумагой, пережженным пеплом и духами Бриттани. Последнее почему-то не успокаивало. Сантана припоминает, что как-то звонила Бриттани. Буквально пару раз, дышала в трубку со всей возможной нежностью, на которую только способно всё человечество во главе с ней самой, и ни разу не заплакала, прикладывая воистину титанические усилия. Бриттани терпеливо молчала в ответ, перебирая вылезшие нитки на лоскутном одеяле. Треть лоскутов на этом одеяле были названы в честь Сантаны, другая треть — в честь выдуманных друзей Бриттани, последняя треть — в честь Телепузиков и героев мультфильмов. — Сантана, Сантана, Сантана, Симба, Бэмби, Сантана, Мулан, Тинки-винки, Белоснежка, — считает Бриттани. Сантана помнит каждого выдуманного друга Бриттани, их имена до сих пор записаны в её блокноте, чтобы не забыть справляться об их здоровье за ланчем. Бриттани не рассказывает о недугах самых близких ей людей сразу, чаще она вообще не принимает их за что-то серьезное. — Леонард, — говорит Бриттани. — Третий день он лежит с температурой, почему-то говорит, что видит свет и ему осталось недолго. Думаю, он простудился, скоро он будет в порядке, я уверена, — сияет Бриттани. Нет, не будет, думает Сантана. Воображаемые друзья Бриттани бегут от неё, как крысы с тонущего корабля. Оставляют Бриттани одну в этом жестоком мире, не рассказывают ей, почему нельзя всегда говорить то, что думаешь, даже если почти не думаешь. Сантана убежала от Бриттани. Бриттани не очень расстроилась. — Ты рассказываешь всё это Сэму? — спрашивает Сантана, и ей действительно очень интересно. — Ты рассказывала ему, сколько у тебя было парней? Ты говорила ему, что ты любишь меня? Сэм знает, что он просто замена? — Ты поехала за своей мечтой, как и нужно было с самого начала, — говорит Бриттани. — Я очень за тебя рада. Леонард лежит на кровати и не дышит. Наверное, дурачится. Нет, не дурачится, думает Сантана. Я — Леонард, думает Сантана. Я могу дурачиться и не дышать, думает Сантана. — Сантана, Сантана, Сантана, — бормочет Бриттани, и Сантана готова вырвать своими же руками все терновые кусты, разодрать руки до кости, сделать хоть что-нибудь. — Да? У Сантаны в голове тысячи вариантов того, как надо было это произнести. Да, любимая, да, моя хорошая, да, я тут, да, я люблю тебя, да, я ношу шарф, да, я что угодно. — Я считаю лоскуты. Их много, я сбиваюсь. Сантана кивает. Конечно, она знает об этом. Бриттани никогда не сбивалась вместе с ней — просто забавный факт. Сантана могла бы пошутить, что Бриттани была вроде как Джонси для её Сью, малокровной и вечно больной пневмонией; она поила бы её вином, купленным на последние деньги, и варила для неё куриный бульон, она держала бы краски, пока та рисовала Неаполитанский залив, клеила бы новые и новые листы на дурацкий, абсолютно идиотский плющ. Сантана пошутила бы про это, конечно, хоть тысячу раз, пошутила бы, если бы смогла. — Сэм говорил тебе, что он советовал мне сдаться? Что он сказал мне отказаться от тебя? — спрашивает Сантана, и Бриттани молчит. — Сэм говорил тебе, что я сказала тогда? — Бриттани еле слышно то ли всхлипывает, то ли вздыхает. — Мне было так больно, когда ты оставила меня одну, — говорит Бриттани. — Знаешь, как будто всё одновременно умерло. — Если тебе интересно, я сказала «никогда». Я сказала, что никогда не сдамся, — Сантана тянет руку к кактусу на подоконнике, зачахшему и отвратительному. Сантана думает о том, что его бы надо полить, пересадить, может быть, что там делают в таких случаях — она не имеет ни малейшего понятия. — Я знаю, — говорит Бриттани. — Я знаю. Сантана думает, что неплохо было бы завести пару дементоров в оправдание своей беспричинной грусти и пиздостраданиям. Пара дементоров, енот, три дракона и Сантана Лопес в фильме-мастер классе «Как жить, если понятия не имеешь, что делать дальше. Пособия пособие в трех частях. Советы от гениев идиотских поступков». Сантана захлопывает окно. Она слышит, как Бриттани тихо считает, и накрывает лицо подушкой, чтобы на секунду притвориться бедным Леонардом. — Сантана, Сантана, Сантана, Принцесса Лебедь, Фиона, Лис, Пес — я люблю тебя — Мулан, Сантана, Сантана, Сантана, — бормочет Бриттани. — Кажется, Леонард умер, — говорит Бриттани. — Я приду на его похороны, — говорит Сантана. — Я буду в белом. Бриттани кивает. Сантана в Нью-Йорке не имеет понятия, что делать, в квартире Курта и Рейчел слишком душно, Леонард умер в юбилейный тысячный раз, и все просто прекрасно. Просто прекрасно.