Сказать или умереть

      TW: описание домашнего насилия и сексуального насилия над детьми       Шерлок проснулся, когда услышал приготовления к завтраку во дворе. Он потянулся всем телом и ощутил неприятную скованность между ног. Он забыл снять презерватив. Шерлок тут же стянул его и по примеру Джона завязал узлом. Интересно, куда он выбросил все остальные? Нельзя выкидывать их здесь, вдруг уборщики увидят. Шерлок пожал плечами и пошёл в ванную. Там он ещё раз умылся, а презерватив обмотал туалетной бумагой. Всё равно никто в мусоре рыться не будет, и кинул его в ведро.       Он надел тонкие синие льняные брюки и почти прозрачную шёлковую рубашку молочного цвета, взъерошил кудри и спустился во двор.       За столом уже сидели родители и пили кофе.       — Доброе утро, Riccio!       — Ciao!       Шерлок улыбнулся и поцеловал маму и папу в щёку.       — А где Джон? — спросила Вайолет. — Я не видела его с утра.       — Он уехал в Н. по делам, — ответил Шерлок и покраснел.       — Вот как? Ну ладно. Ох уж этот Джон и его дела, — отец игриво приподнял бровь.       Конечно, они ни о чём не догадывались, но Шерлок не собирался держать их отношения с Джоном в секрете.       — Он поехал в больницу, чтобы сдать анализы, — буднично заметил Шерлок, наливая себе кофе и подкладывая сладкую булочку на свою тарелку.       — Он заболел? — встревожено спросил Говард.       — Как раз наоборот, — Шерлок вызывающе выгнул бровь.       На несколько секунд повисло молчание.       — Ах, эти анализы! А зачем… О, Шерлок! — Вайолет прижала руку к губам. — Это… — и она широко улыбнулась.       Шерлок перевёл взгляд с матери на отца. Тот сидел с озадаченным выражением лица.       — Ну, что ж, — наконец заговорил он. — В моё время мы были гораздо более беспечны. Тебе повезло, сын, что Джон врач.       Искренняя улыбка тронула губы Шерлока. Семья вернулась к завтраку и обсуждению свежих новостей из газеты.

***

      — Тревор, нужна твоя помощь, — вместо приветствия начал Шерлок, как только зашёл к Виктории в сад и увидел её сидящей в шезлонге с книгой.       — Уходи, — поздоровалась она, не отрывая глаз от чтения.       — Ничего подобного, ты мне должна! — и он положил ладошку прямо на страницу.       — За что?       — За то, что навязалась вчера к нам с Джоном! И сорвала нам секс, — Шерлок ощерился в широкой улыбке. Он знал, что это подействует.       Тревор скорчилась.       — Да что с тобой такое! В прошлом году ты нравился мне больше. С чего ты стал таким озабоченным?       — Ты уверена, что хочешь знать?       — Пожалуйста, нет. Говори, что тебе от меня нужно и выметайся, я хочу почитать.       — Отведи меня к сеньоре Барбиери.       — Тебе повезло, потому что я всё равно к ней сегодня собиралась. Она сказала, что нашла какую-то книгу, которая может меня заинтересовать.       — Отлично! — Шерлок подпрыгнул и хлопнул в ладоши.       За что он отдельно любил Тревор, кроме её прямоты — она никогда не задавала лишних вопросов. Она могла спросить что-то странное или неуместное, она даже могла завалить его вопросами, но они никогда, никогда не были лишними или глупыми.       В глубине души Шерлок даже порадовался, что Тревор встречается с Майкрофтом, и, похоже, у этих двоих всё серьёзно. Может быть, они когда-нибудь поженятся. И тогда Тревор будет его родственницей. Шерлок усмехнулся. Как будто в семье Холмс мало людей с причудами.       Они шли по каменистой тропинке, которая бежала через тенистую аллею и вывела их к старым кирпичным воротам.       Сеньора Барбиери сидела в саду и вязала.       — Ciao bambini! — радостная улыбка озарила старческое лицо, испещрённое морщинами. — Sia trattato con limonata! ( — Угощайтесь лимонадом! — ит.)       — Grazie! –ответила Тревор и подошла к столику под яблоней. — Ну не стой столбом, — вполголоса проговорила она Шерлоку. — Говори ей, зачем пришёл.       — È stato familiare con senhora Neri? — спросил Шерлок без лишних предисловий, принимая запотевший стакан с домашним лимонадом от Тревор. (Вы были знакомы с сеньорой Нери? — ит.)       — Sì, è stata una bella donna gentile quello che non dirà sul suo marito, — последние слова она проговорила с явным раздражением. (— Да, она была прекрасной доброй женщиной, чего не скажешь о её муже — ит.)       — Perché? (Почему?— ит.) — похоже, Тревор тоже заинтересовала новая информация.       — Una volta che Maria è venuto funzionandomi insieme con la figlia e ha chiesto di nasconderli fino alla mattina. Sono stati terribilmente spaventati, le cose povere. Non so quello che a loro è accaduto. Ma è chiaro che questo ubriaco dannato li ha finiti, — скороговоркой ответила сеньора Барбиери. (Однажды Мария прибежала ко мне вместе с дочкой и попросила спрятать их до утра. Они были страшно напуганы, бедняжки. Не знаю, что у них стряслось. Но ясно, что этот проклятый алкаш их довёл. — ит.)       Интересно. Очень интересно. Шерлок вспомнил, с какой ненавистью отозвалась о главе семейства Нери сеньора Морейски.       — Perché chiede, il bambino incantevole? — добродушно улыбнулась старушка. (Почему ты спрашиваешь, прелестное дитя? — ит.)       Шерлок открыл было рот, но за него ответила Тревор.       — Perché piace inserire il remo! (Потому что любит совать нос не в своё дело! –ит.)       Сеньора Барбиери звонко рассмеялась. Довольно неожиданно было слышать такой высокий девчачий смех от полной женщины за восемьдесят.       Шерлок возблагодарил небеса за то, что Тревор невольно его прикрыла.       — E dove quel libro su cui ha raccontato? — спросила Виктория. (А где та книга, о которой вы рассказывали? — ит.)       Сеньора Барбиери с трудом поднялась с шезлонга и кивком позвала Тревор за собой в дом.       — Всё, можешь идти. Потом мне всё расскажешь, — шепнула Виктория. — Не думай, что я так просто отстану.       Шерлок фыркнул.

***

      «Я что-то упускаю», — думал Шерлок, лёжа на матрасе в потайной комнате. Затем он встал и принялся развешивать копии фотографий и документов, которые удалось раздобыть.       Штукатурка на стенах была толстой и кнопки податливо утопали в ней, пригвождая бумагу.       Из-за утренней кутерьмы Шерлок почти не думал о Джоне. Он уехал в Н., и было легко отвлечься на дело.       Значит ли это, что когда Джон уедет навсегда, то он также легко сможет найти отвлечение? Или сейчас Шерлок почти не думал о нём только потому, что знал, что тот скоро вернётся?       Через несколько недель он даст себе ответ на этот вопрос. Ещё бы получалось не думать об этом сейчас. Шерлок на секундочку позволил вспомнить себе утренний секс на смятых простынях, сердце сжалось, и волна лёгкого возбуждения скатилась в пах.       Скорее бы Джон возвращался. Тогда можно будет запереться с ним в комнате на целый день. Шерлок довольно хмыкнул про себя.       — Чему радуешься? — раздался глухой голос Тревор.       От неожиданности Шерлок вздрогнул.       — Воспоминаниям, — ответил он, губы сами растянулись в дурацкой улыбке.       Виктория подняла бровь.       — О?       — О Джоне, разумеется.       — Джон хороший, не обижай его, — серьёзно проговорила Виктория. — Постарайся, по крайней мере.       Шерлок знал, о чём она. Им обоим было не так легко выражать свои чувства, как принято в обществе.       — Я стараюсь.       Тревор кивнула.       — Ну, рассказывай, зачем ты приставал к сеньоре Барбиери?       — Вчера я выяснил, что владелица книжного и бывшая хозяйка нашей виллы — одно лицо, — гордо объявил он.       — Это… весьма неожиданно, — медленно проговорила Тревор. — Доказательства?       — Они у меня есть, раздобыл не без помощи Джона, но…, — он немного замялся, — я пока не готов тебе их изложить. Поверь мне на слово.       — Ладно, но ты расскажешь мне всё потом, — это не было вопросом.       — Идёт. А теперь помоги мне, — Шерлок подошёл к выходу из комнаты. — Жди здесь, сейчас вернусь.       Через пару минут он принёс лестницу, опустил её в люк и залез в выжженный погреб. Тревор с любопытством, но молча наблюдала за его действиями.       — Вытащи лестницу и закрой меня! — крикнул Шерлок снизу.       Виктория пожала плечами и выполнила просьбу.       Шерлок погрузился в полную темноту.       Он сжал виски и зажмурился.       «Мать умерла — жестокий отец и муж — смена внешности — жемчужина — Pezzo di merda».       Не помогает.       Что-то вертелось прямо на острие сознания, но что…       Шерлок обречённо вздохнул. Машинально он потянулся к стене и провёл рукой. Хм. Эти ямки на стене. Он провёл ещё раз. Борозды. Сначала горизонтально, потом вертикально. Кончиками пальцев, всей ладонью. Вот оно!       Недостающий кусочек картины!       — Тревор, открывай! Я всё понял!       Люк открылся, и Шерлок инстинктивно поднёс руку к глазам, защищаясь от яркого света. И весь перепачкался сажей.       — Давай быстрей, мне надо в Б.! Срочно!       Тревор ворчала какие-то ругательства, но лестницу опустила очень быстро. Шерлок взлетел по ней, пропуская ступеньки. Как только он поднялся, то ринулся к дверям.       — Умойся! У тебя всё лицо в саже! — донеслось ему в спину, но Шерлок не слушал. Он понял суть, он разгадал загадку, что ему до таких мелочей как грязь на лице.       На выходе из дома он врезался в Ирен.       — Привет! Ты куда?       Некогда отвечать. Краем уха он слышал, как Тревор что-то объясняла ей, но это было неважно.       Он сел на велосипед и помчался в Б.

***

      Книжный встретил его закрытыми дверями. От досады Шерлок пнул стену и закурил.       Сбежала.       Когда он докурил вторую сигарету, то услышал, как его кто-то зовёт. Тревор и Ирен. Всё-таки увязались за ним.       — Шерлок!       — Она уехала! — злобно выплюнул он.       — Может, ещё нет, — отозвалась Ирен. — Давай, тебе надо успокоиться. Пойдём, съедим по мороженому. И вот, вытри свою прелестную мордашку, что скажет Джон, если увидит тебя в таком виде? — она протянула ему платок и бутылку с водой.       Шерлок смочил платок и недовольно утёрся, конечно, он не хотел никакого чёртова мороженого. Он хотел выть от злости. Но если Арнелла уехала, то он всё равно уже ничего не теряет.       Шерлок поплёлся вслед за подругами.       Они уселись за свой любимый столик, с которого открывался вид на всю площадь. Когда к ним подошёл официант, чтобы принять заказ, Шерлок спросил его:       — Книжный закрыт сегодня весь день?       — Да.       Шерлок снова закурил. Вообще, если подумать, то у Джулии не было машины. Если она решила бежать, то уж точно не пешком. Автобус из Б. ходит только один. Шерлок глянул на большие часы над входом в ресторан. И тут же подскочил.       — Эй! — воскликнула Тревор.       — Или вы молча идёте за мной, или отвалите, — огрызнулся Шерлок.       — Он совсем сошёл с ума, честное слово! — говорила Тревор. — Точь-в-точь, как тогда с кроссовками и этим Карлом.       Шерлок застыл. Он знал, что Карла Пауэрса убили.       — Его убили!       — Кто спорит, Шерлок? — миролюбиво отозвалась Ирен. — Вообще-то, если ты забыл, во всей этой истории тебя поддержали только мы с Вик.       — И твои родители, — добавила Тревор.       — В полиции работают сплошные идиоты! Я это понял уже тогда. Сейчас, вы обе, если поможете мне, то мы поймаем преступницу.       — Что надо делать? — спросила Тревор.       — Ты иди к via Vesalius, а ты, Ирен — к книжному, но не подходи слишком близко, сделай вид, что ждёшь кого-то. Я пойду на автобусную остановку.       Девушки сосредоточенно слушали.       — Арнелла — убийца, хочу, чтобы вы это знали. Может быть очень опасно.       — Не зря же у меня синий пояс по дзюдо, — сверкнула глазами Ирен.       Тревор просто пожала плечами.       — А я и без дзюдо могу отлично вмазать по роже, если потребуется.       Да, Шерлок прекрасно помнил, как визжал тот козёл, который схватил её за зад прошлым летом. Тревор как следует разбила ему нос.       — Вы можете уйти, — предостерёг Шерлок.       — Ни за что! — в голос ответили девушки.       Шерлок кивнул.       — Когда Арнелла выйдет из книжного, постарайся её задержать. Ты, Виктория, будь настороже, потому что она, скорее всего, увидев меня, бросится на via Vesalius — самое очевидное. Когда она поймёт, что все пути к бегству отрезаны, то кинется обратно в книжный. Поэтому, Ирен, не дай ей запереться.       Тревор молча кивнула, а Ирен добавила:       — Хорошо. Но, совсем забыла сказать. Джон, вероятно, уже едет сюда. Я попросила миссис Хадсон ему передать.       Шерлок нахмурился.       — Ладно. Джон быстро соображает в таких ситуациях.       И они разошлись по своим местам.       Шерлок сел на лавку на автобусной остановке и закурил. Тревор подпёрла стену на углу. А Ирен встала рядом с книжным и тоже закурила.       К остановке уже начали сбредаться люди. До приезда автобуса оставалось всего пятнадцать минут, и все спешили, чтобы успеть занять сидячие места.       Шерлок не сводил глаз с двери магазина. И через несколько минут он увидел то, чего так долго ждал. Дверь приоткрылась, и оттуда вышла Арнелла. Она катила чемодан на колёсиках. На голове у неё громоздилась шляпа с огромными полями, на носу сидели солнечные очки. Она надела простую чёрную рубашку и мешковатые брюки, ботинки на плоской подошве. Арнелла умела отлично маскироваться — она выглядела как туристка и старше лет на десять.       Шерлок видел, как к ней подлетела Ирен. Отлично. Та щебетала что-то, и Арнелла явно запаниковала, он отсюда видел, как она привычным жестом потянулась к шее — вот только ожерелья там не было. Хозяйка книжного пятилась и озиралась, пытаясь избавиться от Ирен, но та не отступала.       Подъехал автобус. Толпа шумной гурьбой хлынула к дверям. Кто-то уже зашёл в салон, кто-то препирался с водителем по поводу чемоданов. Лаяла чья-то собака. Суматоха на минуту отрезала Шерлока от происходящего возле книжного, и когда он выглянул, то увидел, что Ирен стоит в одиночестве, а Арнелла куда-то подевалась.       Он поискал её глазами. Кьяри, придерживая несуразную шляпу, спешила к автобусу. Тут-то её и встретил Шерлок.       — Джулия Нери, — позвал он и преградил дорогу к автобусу.       Арнелла вздрогнула, но в следующую секунду выпустила чемодан, и бросила в Шерлока шляпой, а сама рванула к via Vesalius. Как предсказуемо.       Тревор не подвела, недвусмысленно встав у беглянки на пути. Автобус тем временем закрыл двери и тронулся. Загнанная в угол, Арнелла понеслась обратно в книжный.       Ловушка захлопнулась. Как бы он разыграл это в одиночку? Как хорошо, что Тревор и Ирен пошли за ним, думал Шерлок, неспешно двигаясь в сторону магазина. Он зажал подмышкой брошенную в него шляпу и катил чемодан Кьяри-Нери за собой.       Арнелла без оглядки бежала вперёд. Тревор оторвалась от стены и нагнала Шерлока. Ирен спряталась между кипарисами в кадках у магазина. В последний момент она ловко всунула ногу и не дала двери закрыться.       Тут подошли Виктория и Шерлок.       Шерлок зашёл в магазин первым, подруги шагнули за ним. Шерлок отставил чемодан в сторону и водрузил на его ручку шляпу.       Арнелла уже сидела за стойкой. Она скрестила руки и вздёрнула подбородок.       Тут звякнул колокольчик на двери, и в зал вошёл Джон. Он встал за спиной Шерлока и положил руку ему на поясницу.       Тишина звенела так громко, что хотелось закрыть уши.       — Джулия Нери, — повторил Шерлок.       — Ты молодец, Шерлок, — горько усмехнулась женщина. — Что дальше? — она говорила без малейшего акцента.       — Вы убили своего отца, — сказал он.       Джулия нехорошо рассмеялась. Она смеялась и смеялась, и её весёлый смех на фоне звонкой тишины звучал по-настоящему жутко.       — Не надо было мне возвращаться, — успокоившись, сказала она. — Я так любила Б., а этот ублюдок… Он портил всё, к чему прикасался, — Джулия спрятала лицо в ладонях. Когда она отняла руки от лица, её глаза покраснели, а по щеке скатилась слёза. — Хорошо, ребятки, я расскажу вам, как всё было. Я так устала скрывать всё столько лет.       Этот ублюдок всю жизнь пил. Он каждый день бил маму. Три перелома руки, трещина в черепе, сломанная челюсть, выбитый зуб, однажды он спустил её с лестницы, а после отпинал — четыре сломанных ребра, отбитые почки и компрессионный перелом позвоночника. Она месяц лежала в больнице, и ещё полгода восстанавливалась дома. И именно тогда всё началось.       Мне было всего восемь. После побоев он погрузил маму в машину и отвёз в больницу. Там он, конечно, разыграл убитого горем заботливого мужа, сказал, что она мыла пол и неудачно упала. А когда вернулся… Я думала, что он прикончит меня…       Тогда он первый раз изнасиловал меня. Он побоялся нанести мне травмы, поэтому проделал всё пальцами. И с тех пор это вошло в привычку. Иногда это животное нападало на меня дважды в день. Я никому не могла рассказать, — её тихий голос не нарушали всхлипы, и дорожки от слёз высохли. Джулия говорила ровно, будто рассказывая не о себе.       — В какой-то момент я договорилась с ним, чтобы он не бил маму, а вместо этого использовал меня. По крайней мере, так никому не было больно. Он боялся, что если оставит следы на мне, то его посадят. Он даже пытался доставить мне удовольствие, — она почти незаметно скривилась. — И это работало, да. Он бил маму намного реже, зато почти каждый день ходил ко мне.       Когда мать поняла зачем он таскается в мою комнату как по расписанию, он запугал её. Сказал, что в тюрьму не пойдёт и сразу убьёт сначала меня у неё на глазах, а потом себя. И он бы так и сделал, я знаю, у него было охотничье ружьё. Мама почти не выходила из дома. Мы ни с кем не общались. У меня не было друзей или подруг в школе. Моей единственной отдушиной стала фотография.       Однажды моя учительница послала мои фотографии на конкурс, и я победила. Я даже не знала, пока к нам в школу не пришёл журналист из местной газеты, — она позволила себе слабую улыбку.       Когда мне исполнилось семнадцать, я даже не думала уезжать. Я привыкла к такой жизни. Мы все привыкли, — Джулия прикурила твёрдой рукой. — Но однажды он пьяным полез в погреб. Там ничего и не хранилось, он всегда был пустой, не знаю, что он там искал. Ублюдок пошатнулся и упал с лестницы, какая ирония. Помню, как заглянула вниз, а он лежит там в луже крови. «Наконец-то», — подумала я, и вытащила лестницу, закрыла люк и отправилась к маме. Мы вместе пришли посмотреть на него: он всё ещё дышал. Она хотела вызвать скорую, а я сказала — нет. Вот настал наш шанс на нормальную жизнь. «Пусть сдохнет», — так я и сказала. И мы закрыли люк. Но он выжил. Живучий гад, — невесело усмехнулась Джулия.       — После такой травмы и без лечения, он так и не восстановился. Я столько раз подходила с тем охотничьим ружьём, чтобы пристрелить его, но так и не смогла. Мама слегла, она таяла на глазах. И вот я ухаживала за ней, и за этим животным в погребе. Я кидала ему хлеб по вечерам и воду в пакете. Он больше не мог говорить, только мычал. Похоже, он всё понимал. Я очень на это надеюсь, — она затушила сигарету и закурила вновь. — Он умер через два года. Мы всем сказали, что он уехал и не сказал куда. Нам поверили, потому, что друзей у него не было, а его омерзительный характер был известен всем. Из семьи у него был только брат, но он с ним не общался. Когда, я вытащила тело, он весь зарос и вонял так, что меня дважды вырвало. Хоть я и развешивала освежители для воздуха в комнате над погребом. Смрад стоял ужасный. Я кинула труп в багажник и ночью закопала в лесу.       В Риме купила паяльную лампу и противогаз. Вымыла погреб и обожгла всё. Трижды. Ещё два месяца там всё проветривалось. Потом, я, как могла, попыталась замаскировать этот люк. И заделала стену.       Помню, мама воспрянула после его смерти. И ещё год мы прожили наконец-то по-настоящему спокойно. Но травмы и депрессия сделали своё чёрное дело, и однажды она просто не проснулась.       Инсульт, как объяснили мне врачи. Всё, чего я хотела, это уехать из Б. навсегда. Я наняла риелторов из Рима, рабочих, которые сделали прекрасный ремонт, и продала дом твоим бабушке и дедушке, Шерлок, — она впервые за свою речь подняла глаза и посмотрела прямо на него.       — Они сразу понравились мне, я знала, что они смогут стереть всё то дерьмо, что творилось в этом доме. Что на вилле будет счастливая, по-настоящему счастливая семья. Дети, не знающие, что такое платить своим телом за то, чтобы не били их маму. Я знала, поняла с первого взгляда. И так оно и вышло, Шерлок, — она выпустила струю дыма.       — У меня появились деньги и свобода, и я уехала из страны. Я много путешествовала, преимущественно по Азии, жила какое-то время в Австралии. Но пару лет назад, я поняла, что хочу вернуться домой. Туда, где похоронена моя мама. Мне хотелось подарить Б. что-то хорошее, я хотела, чтобы в мой магазин ходили молодые люди, чтобы при виде загнанного, затравленного взгляда какой-нибудь девчушки, какой была сама, я могла прийти ей на помощь. Ведь мне никто не помог, все отводили глаза и делали вид, что всё в порядке. Здесь почти никого не осталось, кто помнил нашу семью. Я хотела начать всё с чистого листа, переписать черновик. И вроде у меня неплохо получалось, если бы вы не затеяли ремонт, верно, Шерлок? Я бы могла сказать «вызывайте полицию», но срок давности уже вышел, — она смиренно положила руки на стол.       Её речь, и так звучавшая в тишине, не нарушалась даже вздохами, хотя в какой-то момент Ирен начала плакать. Тревор хмуро смотрела перед собой, сжав кулаки. Джон обхватил Шерлока за талию, его рука подрагивала. А Шерлок застыл, внутри разлился ужасный холод. Своим одержимым расследованием он раскрыл ящик Пандоры. И теперь, когда со всех секретов сняли покровы, покалывающего удовольствия разгадка тайны не принесла. Он сунул руку в карман, где лежали жемчужины, и сжал их.       Джулия устало поднялась, обошла стойку и опёрлась об неё, обводя глазами собравшихся.       — Я не жалею, что он умер так, — прошептала она.       И тут, неожиданно для всех, Тревор в три широких шага преодолела расстояние до Джулии и быстро обняла её. Ирен зарыдала в голос и съехала по стене на пол. Тревор вернулась к ней, помогла встать и повела её к выходу. Звякнул колокольчик, и хлопнула дверь.       Шерлок подошёл ближе и положил ожерелье на стойку.       — Это ваше, сеньора Арнелла, — негромко произнёс он, — прошу прощения, что украл его, — на этих словах он развернулся и направился к двери.       — Ублюдок заслужил это, — тихо сказал Джон, пожав Арнелле руку, и вышел вслед за Шерлоком.       Джулия стояла молча.

***

      Ирен всё ещё всхлипывала и курила дрожащей рукой.       — Я бы предпочла не знать этого дерьма, — ровно проговорила Тревор с непроницаемым лицом.       Шерлок медленно зажёг сигарету. Джон взял его за руку и тихонько сжал ладонь.       — Поехали домой, плакса, — бросила Виктория и пошла в сторону своего велосипеда. Ирен обернулась к Шерлоку, открыла рот, собираясь сказать что-то, но жалобно поджала губы и развела руками.       — До завтра, — еле слышно попрощалась она.       Шерлок затянулся последний раз и щелчком отправил сигарету в урну. Он молча сел на велосипед и не оглядываясь поехал вперёд. Шерлок знал, что Джон едет за ним.

***

      Дорога шла в тягостной тишине. Яркое солнце неприятно слепило глаза, от духоты пересохло в горле.       Шерлок далеко оторвался от Джона, но когда достиг поворота на берму, остановился. Через несколько секунд подъехал Джон и тоже встал.       — Ты поедешь домой? — несмело спросил Шерлок.       — Ты этого хочешь?       Шерлок неопределённо повёл плечами.       — Я могу поехать домой, если тебе нужно побыть одному. Но я бы хотел остаться. Ты ни в чём не виноват, Шерлок, — он протянул ему фляжку с водой.       Шерлок припал губами к горлышку и сделал несколько жадных глотков. Если бы Джон обнял его сейчас. Но разве это возможно после всей этой истории, в которую он его втянул. Шерлок отдал ему фляжку. Их пальцы соприкоснулись, и его пробил лёгкий озноб. Если бы только он мог, он бы обнял Джона сам. Если бы…       Джон убрал фляжку в сумку, положил велосипед на землю и подошёл к нему.       — Как ты?       Шерлок пожал плечами.       — Можно…, — Джон сделал паузу. — Можно тебя обнять?       Шерлок взмахнул рукой, и его жест, легко было прочитать и как «валяй», и как «отвали».       Но Джон понял его правильно. Потому что уже через секунду крепко сжал Шерлока в объятьях.       Не в силах сдерживаться больше, Шерлок отчаянно вцепился в Джона и уронил голову ему на плечо. Джон гладил его по спине.       — Жарко, — пробубнил Шерлок через несколько минут.       Джон прикоснулся губами к взмокшим тёмным завиткам над его ухом и разжал руки.       — Давай искупаемся, — предложил он.       Только теперь Шерлок понял, что голос Джона звучал не так, как всегда. Он пытался говорить с обычным дружелюбием, но его голос будто утратил привычную живость. Конечно, можно было списать на то, что Джона задела история Джулии, но его тон…       Шерлоку он показался очень знакомым. Так говорила его бабушка, спустя несколько лет после смерти дедушки. Немного надтреснутый с нотками боли, не такой явной, как в первый год, но всё же горькой.       Чувство, скрывавшееся в голосе Джона, определённо не было новым. Он говорил так, будто заныли старые раны.       Шерлок понял с первого совместного завтрака, что отец Джона алкоголик и домашний тиран. Очевидно, что Джон был свидетелем жестокого отношения к матери и старшему… брату? И сам тоже подвергался насилию.       Нужно больше данных.       — Шерлок?       — Да, давай искупаемся.       И они снова сели на велосипеды.

***

      Вода в маленькой бухточке приятно освежала. Она словно смывала всю тяжесть этого дня. Шерлок сидел по пояс в озерце на своём излюбленном месте — на каменном уступе в тени магнолий и наблюдал за Джоном.       Тот плавал, но без привычного расслабленного наслаждения. Его плечи были зажаты, движения скованы. Никуда не годится.       Они доехали до бермы молча, молча же разделись и также не проронив ни слова залезли в воду.       Шерлок проклинал себя за то, что начал это расследование.       Джон подплыл к нему и устроился рядом на уступе.       — Здесь так тихо, неужели в это райское место никто не приходит?       — Туристы не знают о нём, а местным больше нравится море. Здесь ведь ни пляжа, ни палатки с мороженым.       — Или с пивом. Я бы сейчас не отказался выпить, — протянул Джон.       Шерлок не знал, что ответить. Ещё утром ему казалось, что в их отношениях наступила определённость, но сейчас, будто всё опять расстроилось. Он хотел бы пробежаться пальцами по напряжённым мышцам спины Джона. Но не мог.       Джон повернулся к Шерлоку и провёл мокрой рукой над его бровью.       — У тебя там что, сажа? — он растёр её между пальцами. — А я-то всё думал, что это за грязь.       — То есть ты всё это время видел её, и ничего мне не сказал, — проговорил Шерлок, он решился заглянуть в глаза Джону.       Джон смотрел на него с каменным выражением лица.       — Зачем? Сажа тебе к лицу, — ответил он серьёзным тоном, но в глазах его снова вспыхнули озорные огоньки.       Шерлок фыркнул, и они захихикали, а потом рассмеялись. Джон обхватил его за плечи и притянул к себе. Стена между ними разрушилась окончательно. Он поцеловал Шерлока в губы.       — Как ты догадался про неё?       — По следам на стенах, — ответил Шерлок. — С утра я вместе с Тревор ходил к сеньоре Барбиери, она рассказала, что как-то укрывала у себя Марию и Джулию от Алессио. Потом я вернулся домой и спустился в погреб. Попросил Тревор достать лестницу и закрыть меня. И там, в полной темноте я провёл руками по стенам и на ощупь опознал борозды: такие остаются от ногтей. А дальше было элементарно: жестокий отец, дочь, которая маскирует подвал и спешно уезжает, но возвращается спустя двадцать лет с новым именем и внешностью, очевидно, она скрывала что-то. Следов на стенах было очень много, их оставляли там месяцами. Я решил, что Джулия ударится в бега, и попытался её перехватить. Я предполагал, что ловлю… жестокую убийцу? Я… — он закрыл глаза руками.       — Шерлок, это потрясающе!       Шерлок убрал ладони и удивлённо посмотрел на Джона.       — Что? — потрясённо спросил он.       — Ты догадался обо всём всего лишь по следам на стенах! Это гениально, совершенно фантастически!       — Ты правда так думаешь?       — Конечно.       — Но… Она… — Шерлок не часто терялся, когда объяснял что-то, но сейчас он не находил слов. Он не знал, каким мерилом оценивать поступок Арнеллы-Джулии. Кроме того, его глодало чувство вины, потому что он видел, как угнетающе подействовала вся история на Ирен, Тревор и самого Джона.       — Это животное заслужило каждый день своих мучений, — с чувством сказал Джон.       Шерлок ощутил сквозящий холод внутри. Неужели Джон, его прекрасный, любимый Джон пережил что-то подобное? И прежде чем успел осадить себя, выпалил:       — Джон, я знаю, что твой отец жестокий алкоголик.       Лицо Джона потемнело, но Шерлок был не в силах остановиться.       — Я понял это в первую нашу встречу по тому, как ты общался с моим отцом, по тому, что ты играешь в покер и зарабатываешь этим на жизнь. Ты любишь иногда выпить, но с утра помимо похмелья испытываешь чувство вины, — у тебя всегда появляется эта складка между бровями, — Шерлок изобразил её на себе, — и сегодня, когда Джулия рассказала обо всём, ты посчитал, что её отец заслужил, произошедшее. Ты расстроился, когда узнал, что меня бесит Майкрофт, так как у тебя есть брат, с которым ты не общаешься и сожалеешь об этом. С ним жестоко обошёлся твой отец, очевидно из-за совершённого им каминг-аута. Это было ещё до исключения гомосексуальности из МКБ*, — что сделал твой отец? Отправил его в психиатрическую больницу? Отец бил твою мать у вас на глазах, и когда ты вырос, то дал ему сдачи, но к тому времени, твоя мать совсем погрязла в религии, пытаясь найти ответы, почему живёт с домашним тираном, и они выгнали тебя из дома. И ты добился всего сам — стипендии, грантов, пропадая в библиотеках и на ночных дежурствах в больнице, зарабатывая на проживание покером, — к концу речи Шерлок немного выдохся, и когда понял, что наговорил лишнего, опустил голову, словно в ожидании удара.       Иногда за его наблюдательность люди били его. Он заметил, как сжались кулаки и раздулись ноздри Джона во время его выкладок, и смиренно ожидал своей участи.       Когда Джон поднял руки, Шерлок инстинктивно сжался. Он умел отражать нападения, но сейчас, чувствовал, что заслужил этого. Но Джон лишь на секунду спрятал лицо в ладони.       — Шерлок, ты сейчас дёрнулся? — спросил Джон бесцветным голосом. Шерлок не ответил и всё ещё не смел поднять глаза. — Ты думал, я ударю тебя?       Шерлок молчал.       — Господи, Шерлок!       — Я разозлил тебя, — наконец тихо произнёс он.       — Да, ты охренительно разозлил меня тем, что подумал, что я могу ударить тебя! — воскликнул Джон. — Чёрт, как ты мог подумать такое? Я бы никогда тебя не ударил, никогда в жизни!       — Это не то, что обычно говорят люди, когда я озвучиваю свои наблюдения.       — Плевать на всех, Шерлок, посмотри на меня, пожалуйста, — Шерлок поднял глаза, — да, ты ужасно бестактно вывалил всё это на меня, и да, я сердит, потому, что хотел бы рассказать тебе это сам, когда настало бы подходящее время, но я бы никогда не стал тебя бить. Никогда, понимаешь?       Шерлок кивнул, и, судя по всему, выглядел он совершенно потерянно, потому что Джон притянул его к себе в объятья.       — Какой же ты нахал, ведь нельзя говорить другим людям всё об их жизни вот так, — он поцеловал Шерлока в висок.       — Я не мог остановиться, — прошептал Шерлок.       Джон усмехнулся.       — Я уж понял. Но, знаешь, моё мнение о тебе совершенно не изменилось: ты — блестящий, — и он снова поцеловал его, на этот раз в скулу.       — Я ни в чём не ошибся?       — Он отправил мою сестру в прачечную Магдалины*.       — Сестра! — с досадой прошипел Шерлок.       И Джон, сжав переносицу, рассмеялся.       — Боже, я совершенно сумасшедший! — сквозь смех сказал он.       — Почему?       — Потому, что люблю тебя, идиот, — и Джон поцеловал его жарко, глубоко, прижимаясь всем телом. — Потому, что я совершенно без ума от тебя, — оторвался Джон, чтобы вдохнуть. — Потому, что я совсем потерял голову, — он спустился с поцелуями к нижней челюсти Шерлока. — Потому, что ты — лучшее, что произошло со мной за всю мою грёбаную жизнь, — Джон покрывал поцелуями его шею, ямку между ключицами, а руками сжимал его зад.       Признание Джона сокрушило Шерлока. Он не мог поверить, что это всё происходит с ним по-настоящему, а не в каком-то радужном сне, после которого он проснётся в одиночестве.       — Джон…, — начал Шерлок.       — Тебе не обязательно отвечать что-либо. Я просто не мог больше молчать, не чувствуй себя чем-то обязанным, — улыбнулся он, и Шерлок поцеловал его.       Как бы он хотел признаться Джону, рассказать, что влюбился в него с первого взгляда, но… Если он желает счастья Джону, то будет молчать.       Поскольку в воду они забрались нагишом, им не пришлось тратить время на раздевание.       Шерлок протянул руку, и, памятуя бесчисленные вопросы Джона, спросил сам:       — Могу я?       — Да!       Шерлок обхватил его полностью эрегированный член. Джон застонал, на миг откинув голову назад.       — Чего бы ты хотел? — спросил Джон севшим голосом.       — Дотронься до меня, — глухо ответил Шерлок. — Я хочу, чтобы ты довёл меня до оргазма рукой, глядя мне в глаза.       Вместо ответа Джон издал задушенный звук и обвёл языком губы Шерлока.       — Подожди, нужно надеть презервативы, — с этими словами он отстранился и вылез из заводи. Вода янтарными капельками стекала с его упругих ягодиц и струилась по округлым твёрдым икрам. Здесь, на фоне ультрамаринового неба, кремовых облаков и малахитово-розовых магнолий Джон сиял золотом.       Через минуту он вернулся с двумя презервативами.       — Можно я надену? — спросил он.       Шерлок улыбнулся и воскликнул «Да!»       Он так любил Джона Уотсона, каждой клеточкой, всей душой и всем сердцем, что просто не мог позволить себе показать это. Джон страдал в родной семье и с таким трудом строил свою жизнь не для того, чтобы разрушить всё из-за нелепой влюблённости Шерлока. Когда он уедет, то пройдёт время, и он будет вспоминать Шерлока как приятный курортный роман. А Шерлок… Ну, что ж, ему придётся научиться жить без Джона. Без его чутких рук, мягкого голоса, сапфировых глаз и пылких поцелуев. Он сможет. Иначе и быть не должно.       Тем временем Джон надел презерватив и на него, и на себя. Они стояли по пояс в воде и восхищённо смотрели друг на друга.       — Я люблю тебя, — прошептал Джон, — и провёл языком за ухом Шерлока. Сладкая дрожь прошила его тело. — Люблю, — повторил Джон и слегка укусил его нежную кожу на шее. Шерлок шумно застонал.       Они были словно одни на всём белом свете, и наконец-то он мог позволить себе страсть в полный голос.       — Люблю, — выдохнул Джон прямо над его соском и втянул его в рот. Он нежно пропустил его сквозь зубы и обвёл кончиком языка. Шерлок затрепетал всем телом, горячая волна лавой устремилась прямо в пах. Он сжал член Джона сильнее, провёл рукой и надавил большим пальцем на чувствительное место на уздечке. Джон вскрикнул и приник губами к другому соску Шерлока.       — Как я люблю тебя, Шерлок…       Шерлок свободной рукой царапнул ему спину, потом взял Джона за подбородок и притянул для поцелуя. Он втянул его нижнюю губу, затем верхнюю и разомкнул его рот языком. Шерлок запустил пальцы в волосы на затылке Джона и потянул назад, выставляя его горло, к которому немедленно припал губами. Их руки ритмично порхали, и вода шумно плескалась вокруг их разгорячённых тел.       Потом Шерлок наклонил голову Джона обратно, их лбы соприкоснулись, и он посмотрел ему в глаза. Так они и смотрели друг на друга, тяжело дыша и не в силах разорвать зрительный контакт.       Шерлок обхватил яички Джона левой рукой, не прекращая ласки правой, и Джон на секунду смежил веки.       — Смотри на меня, Джон, — низким бархатным голосом проговорил Шерлок.       И Джон взмахнул золотистыми ресницами. В его глазах полыхнуло такое обожание, что Шерлок на долю секунды забыл как дышать.       Джон сжал его задницу и провёл пальцами между ягодиц, слегка надавив на вход. Шерлока затрясло.       — Да, Джон.       — Это обещание, Шерлок, — выдохнул он. Глаза Джона почти почернели от страсти. — Ты само совершенство, не могу дождаться, когда смогу проникнуть в тебя.       Шерлок учащённо задышал.       — Не могу дождаться, когда ты проникнешь в меня, — добавил Джон.       И Шерлоку показалось, что он ослеп, оглох, и все его Чертоги рухнули под натиском услышанного.       Он ускорил свои движения, и Джон принялся неистово вонзаться в кольцо его сомкнутых пальцев.       — Да, да, да! — запыхаясь, повторял он.       Шерлок сам лихорадочно толкался в кулак Джона и тонул в его обсидиановом взгляде.       Они схватили друг друга за плечи, бешено двигая бёдрами и пытаясь сохранить равновесие.       — Люблю тебя, — еле слышно произнёс Джон, и Шерлок понял по тому, как окаменел член в его руке, что Джон на грани. Он стал водить рукой гораздо медленнее, как любит Джон, не забывая каждый раз надавить на чувствительную точку. И Джон всхлипывал и дёргался всем телом.       Шерлок, чувствовал, как зарождается его собственный оргазм.       — Сильнее! — приказал он, и Джон выполнил этот приказ со всем рвением. — Даааа, — изнемогая простонал Шерлок, получив желаемое. И если Джон любил замедлиться перед самой кульминацией, то Шерлок предпочитал ускориться и получить как можно больше давления. — Ещё сильнее, — почувствовав железную хватку, Шерлок не сдержался, — Ещё! Ещё!       И пылко подался навстречу, не забывая заботиться о том, что нравится Джону. Когда член Джона словно увеличился ещё и затвердел, как никогда, Шерлок на мгновение выпустил его из рук, и обхватив Джона за плечи, сжал их до побелевших костяшек. Он вдалбливался в кулак Джона, и трёх отчаянных толчков хватило, чтобы кончить с громким криком, не моргая, глядя Джону в глаза.       Сразу после Шерлок неожиданно нырнул под воду и заглотил член Джона целиком, одним плавным движением. Шерлок сразу почувствовал жаркую пульсацию прямо в горле. Джон кончал, держась за его плечи.       Когда пульсация прекратилась, у Шерлока почти кончился кислород. Он вынырнул и повис на Джоне.       — С ума сойти! — пробормотал Джон, язык его не слушался. — Боже, то, что ты сделал… Я при смерти только от одного воспоминания об этом.       Шерлок блаженствовал и снова не мог связать и двух слов. Они повалились на уступ вместе, и Джон прижался грудью к спине Шерлока. Джон пропускал его намокшие кудряшки сквозь пальцы и целовал его в макушку.       — Как мы поедем домой, я не чувствую ни рук ни ног, — посмеиваясь заговорил Джон.       Шерлок был доволен собой. Ему снова удалось поразить Джона и заставить его развалиться на части.       Они сняли презервативы и небрежно бросили в траву.       — Нужно не забыть их закопать перед отъездом, — проговорил наконец Джон, когда они окончательно отдышались и разомлели в парной воде.       — Я рассказал родителям о нас, — сообщил Шерлок.       Джон мимолётно напрягся.       — И что они сказали?       — Они рады, что ты доктор.       Джон с облегчением рассмеялся.       — У тебя самые лучшие родители, тебе невероятно повезло.       Шерлок развернулся и ласково обнял его, но момент единения нарушило урчание в животе Джона.       — Как ты можешь постоянно хотеть есть! — в шутку возмутился Шерлок.       — Ну, не все же питаются радугой и печеньем из облаков, — усмехнулся Джон

***

      Когда они заходили в ворота виллы, Шерлок собственнически взял Джона за руку. Они переплели пальцы и зашли в сад. Шерлок, поглаживая тыльную сторону ладони Джона, думал как затащит его в душ, там они займутся сексом ещё раз, а потом окончательно разомлевшие упадут на кровать, и, может быть, Джон наконец-то трахнет его по полной программе, конечно, только после умопомрачительного минета в исполнении Шерлока. Потом они поедят прямо в постели, вероятно недолго вздремнут, а когда проснутся, то…       Его размышления прервала миссис Хадсон. Она вышла из кухни и всплеснула руками:       — Мальчики!       Шерлок обратил внимание на её покрасневшие глаза, и ужас ледяным ножом воткнулся прямо в сердце.       — Вимини забрали на скорой! Она потеряла сознание, — и миссис Хадсон прижала руку ко рту, сдерживая всхлип. *17 мая 1990 года ВОЗ исключила гомосексуальность из Международной классификации болезней. В 2006 году Европарламент признал 17 мая Международным днём борьбы с гомофобией. * Приюты Магдалины (англ. Magdalene asylum; в честь Марии Магдалины) — сеть воспитательно-исправительных учреждений монастырского типа для так называемых «падших женщин», существовавшая с конца XVIII века и до конца XX века. Наибольшее распространение получили в католической Ирландии, хотя существовали и за её пределами, в том числе и у протестантов, в среде которых они и возникли: в Канаде, Великобритании, Франции и других странах Европы, в т. ч. в России. Первоначальная миссия приютов состояла в том, чтобы помочь «падшим женщинам» вновь найти своё место в обществе. Однако к началу XX века приюты по своему характеру всё больше становятся институтами наказания и принудительного труда. В большинстве приютов их воспитанницы должны были выполнять тяжёлую физическую работу, в том числе прачечную и швейную. Также они должны были соблюдать строгий распорядок дня, включавший длительные молитвы и периоды принудительного молчания. В Ирландии приюты получили обиходное название «прачечные Магдалины» (Magdalene laundries). Последний такой приют на территории Ирландии был закрыт 25 сентября 1996 года. События в одном из подобных приютов легли в основу фильма Питера Муллана «Сёстры Магдалины» (2002).