Чертовка

***

      С самого утра в доме Цукино царила атмосфера лёгкого хаоса. Икуко, стоя у плиты, старательно делала вид, что ничего будто бы и не случилось. Словно всё в порядке, и недовольства не зрели в голове матери по отношению к творившемуся. Её старшая дочь, недавно отметившая своё семнадцатилетие, с семи утра носилась взад-вперёд по дому подобно маленькому урагану. А всё дело было лишь в поездке на каникулы к морю, которую решили организовать друзья Усаги в качестве общего подарка на день рождения имениннице.       — Так бы в школу вставала, негодяйка, — по привычке ворчала Икуко, с нажимом стругая ножом помидоры, ломтики которых ровными колечками ложились на деревянную доску для резки овощей.       — Что ты сказала, мамочка? — встряла появившаяся на кухне Усаги.       Она минуту назад вроде как потрошила закрома шкафа в своей комнате, причитая о том, что ей совершенно нечего надеть. Или слишком маленькое, или слишком жаркое. Третьего, казалось, варианта было не найти в платяном шкафу, буквально ломившегося от всевозможной одежды.       — Ничего, солнце, — как ни в чём ни бывало улыбнулась миссис Цукино, — ты уже собрала вещи?       После того, как Усаги сунула нос в один из кухонных ящичков, показалась она обратно с крайне расстроенной мордашкой. В уголках её голубых глаз показались слезинки: Усаги была готова вот-вот громко разрыдаться, прямо как пару лет назад в средней школе. Тогда она могла дать фору любой белуге, заревев на улице из-за какой-нибудь ерунды, от чего все люди (в том числе и симпатичные парни) разбегались в разные стороны.       — Ох, никак не могу найти свой крем от загара. А без него мне никак на море нельзя! Сразу раком варёным стану, — запричитала Усаги; повиснув на шее матери, мешая готовить, она состроила жалобные глазки, — мамуль, ты его не видела?       — Возьми мой, — сжалилась над дочерью Икуко.       Усаги встрепенулась и звонко чмокнула мать в щёку.       — Спасибо, спасибо, спасибо! Мамуль, я тебя обожаю! — донеслось уже с лестницы.       Усаги убежала на второй этаж, перепрыгивая через две ступеньки, а Икуко скептически покачала головой.       — Если бы ты собиралась вчера, сегодня не пришлось бы носиться, как угорелой.       Но лишь страшный грохот позади неё был ответом. Чуть не пробороздив носом пол, запутавшись в дверном коврике, Усаги буквально свалилась с лестницы. Забежала в гостиную, кинула тюбик с кремом в раскрытый чемодан на диване и вновь явилась на кухню.       — Чего, чего?       Усаги уже зачем-то копалась в холодильнике, готовая и там устроить погром. Только и были видны под дверцей её ноги, обтянутые белыми летними бриджами. Миссис Цукино покачала головой. Всё-таки уже успела переодеться. Вроде бы недавно носилась в пижаме. Впрочем, Усаги за пятнадцать минут до начала уроков могла и встать, и себя в порядок привести, и успеть добежать до школы.       — Я говорила о том, что собираться надо было хотя бы вчера, — упрекнула Икуко свою безалаберную дочь, — и хватит уже там ползать, позавтракала же совсем недавно!       Она шлёпнула Усаги полотенцем по попе, от чего она взвизгнула и, недовольная, высунулась из-за дверцы.       — Маму-уль, я только попить сока хотела!       — Сока она хотела, — фыркнула Икуко, закидывая полотенце на плечо и возвращаясь к своим делам. — А собираться за тебя кто будет? Шинго, что ли? Так уж ему не над… Ах ты, пакость!       Икуко ойкнула и сняла крышку с кастрюли, откуда закипевший бульон готов был с минуту на минуту «убежать» на плиту.       Пока миссис Цукино отвлекалась на будущий обед, из-за угла выглянула голова младшего братца Усаги, словно он только того и делал, что ждал, когда про него вспомнят.       — Уж я собрался бы мигом, не то что дурочка Усаги! Собралась на море, а купальника найти никак не в состоянии. Будет в пижаме плавать.       И Шинго, ехидно хихикая, помахал тем самым комплектом, который Усаги никак не могла отыскать целое утро.       — Ах ты, бака-Шинго! — разозлилась Усаги.       Захлопнув дверцу холодильника, с пустыми руками, вся красная от гнева и злости, Усаги стала надвигаться на брата. Шинго, расхохотавшись ещё пуще, унёсся от неё вглубь дома, сбивая с пути стулья и запинаясь о ковры. Усаги, которая жаждала наказать Шинго во имя Луны, естественно, следом. Только и были слышны шум да ругань, создаваемые ими. Икуко обречённо вздохнула. Хорошо, что отец в командировке и не видит этого. Но с одной-то стороны, он бы быстро пресёк ненужные сейчас ссоры. Однако сегодня миссис Цукино придётся взять урегулирование отношений между детьми в свои руки.       — Шинго, Усаги, а ну-ка, быстро сюда, оба! — Крикнула она, силясь перекрыть шипение кастрюль.       Икуко и не надеялась, что её услышат, но грохот быстро прекратился, и через минуту на кухню явились оба с поникшим видом. Миссис Цукино, оглядев «хулиганов», тем часом продолжила:       — Как дети малые, ей богу! Шинго, отдай сестре купальник. А ты, Усаги, хватит бегать за братом! Знаешь же, что толку никакого от вашей беготни. И ты уже опаздываешь. Прекрати заниматься ерундой, иначе никуда вообще не поедешь и останешься дома.       — Прости, мам, — Шинго вернул отобранное и поскорее слинял в свою комнату, пока мать занята сестрой и не может придумать ему наказание.       — Так я уже почти всё, — пробормотала Усаги, прижимая комплект к груди и шмыгая носом.       Не ехать отдыхать — такая перспектива её явно расстраивала и вышибала почву из-под ног. А ведь у Усаги было столько планов на эти недели! И поплавать, и позагорать, и, может быть, найти себе, наконец, парня на этом отдыхе. Почему бы и нет?       — Я просто купальника найти не могла… — продолжила было оправдываться Усаги, но, взглянув на время, мигом позабыла о грусти и, причитая своё излюбленное «Я опаздываю!», унеслась запаковывать чемодан.       Миссис Цукино только покачала головой. Оставалось надеяться, что когда-нибудь её дочь всё-таки возьмётся за ум.       Через полчаса Усаги, полностью собранная, выскочила на улицу, гремя чемоданом. Она выглядывала серую мазду Мотоки, однако в поле зрения попался лишь красный спортивный автомобиль, припаркованный у её дома. Смутно вспоминая марку этого спорткара — на уме вертелось что-то про Альфа Ромео, некогда упоминавшееся Ами — Усаги вышла за ворота. Из машины ей навстречу выскочила Макото.       — Уса! Наконец-то! — Она крепко обняла подругу. — Мы тебя заждались. Сколько же можно?       — Прости. Меня просто постоянно отвлекали, — Усаги неловко улыбнулась, нервно цепляясь за ручку чемодана. — Мако, скажи, пожалуйста, а это чья машин…       Она не договорила, замолкая на полуслове. Дверь с водительской стороны открылась, и взору Усаги предстал не кто иной, как Мамору. Скрестив руки на груди, он усмехнулся.       — Или ты сама отвлекалась на всякую ерунду?       Усаги, покраснев от злости, резко повернулась к Мако. Хвостики её подпрыгнули и неприятно ударили по ногам.       — Что это значит? Что он, — интонацией выделяя слово «он», вопрошала Усаги, в её голосе слышались истеричные нотки, а пальчики до боли сжали ручку чемодана, да так, что даже костяшки побелели, — тут делает? А Мотоки? Почему мне никто ничего не сказал?       — Усаги, ты же не думаешь, что мы всей толпой поместились бы в машину к Мотоки, — вздохнула Мако.       Наклонившись, она попробовала разжать пальцы Усаги, чтобы высвободить чемодан из стальной хватки и убрать его к остальным вещам. Наконец, у неё удалось это, и пока Мамору освобождал место в багажнике, Мако продолжала пояснять все тонкости ничего непонимающей — и от того костерящей весь белый свет — Усаги.       — Тем более что Рейка прилетела отдохнуть на каникулы и тоже захотела поехать вместе с нами. Поэтому Мамору и согласился нас подвезти.       — Надеюсь, что только «подвезти», — наморщила нос Усаги. — А то я не переживу целый месяц пребывания с ним под одной крышей.       — Ты не волнуйся так, Оданго, — Мамору захлопнул багажник и подошёл к девушкам, — я не собираюсь там задерживаться надолго.       — Ну да, разве отдых — это для тебя? Трудоголик несчастный, — фыркнула Усаги; отвернувшись от Мамору, она попыталась сосредоточиться на другом. — Мако, куда мне сесть?       — Оданго, тебе не кажется, что такое надо спрашивать у меня? — не давая Макото даже и слова сказать, усмехнулся Мамору.       Усаги задрожала от переполнявшего её гнева, в мыслях считая до десяти в обратном порядке, тщетно пытаясь успокоиться. Если она его убьёт прямо здесь, они вообще никуда не попадут. А на отдых-то хочется! Да и не будет там этого противного мальчишки, сам же сказал. Ради моря и пляжа Усаги готова потерпеть каких-то жалких четыре часа, пока они добираются до места.       Подбоченившись, она обернулась к Мамору и елейным голосом произнесла:       — Ну, хорошо. Мамору-сан, куда мне сесть?       Макото на их пререкания только хихикнула и поскорее уселась на заднее сидение рядом с зачитавшейся очередной книгой Ами. А вот Усаги и Мамору продолжали свои излюбленные дебаты, без которых день — не день.       — Можешь на крышу, всё равно не сдует, — принялся размышлять Чиба, почёсывая подбородок и искоса глядя на Оданго и её покрасневшие щёчки.       От такого заявления Усаги покраснела ещё больше. Она плохо расслышала, или он сейчас и впрямь «пошутил» насчёт её веса? Если это и правда шутка — то она ни капельки не смешная.       — Но если тебе там прохладно, так уж и быть, позволю ехать на переднем сиденье. Только не пооткусывай мне уши.       — Вот ещё! — Усаги вздёрнула носик. — Дались они мне. Во-первых, свои имеются, а во-вторых — с утра я хорошо позавтракала, и подкрепления не нужно.       — Ну, ты смотри, не проголодайся, я с собой тонны печенек не вожу, — протянул Мамору, то ли шутя, то ли издеваясь. — Есть захочешь — нечем накормить будет. А от голода ты можешь и на уши перейти, кто тебя знает.       — Не дождёшься, — показала она ему язык. — Не нужны мне они.       Но их дальнейшую словесную перепалку прервала Ами. Оторвавшись от книги и взглянув на аккуратненькие часики на запястье, она ужаснулась и выглянула наружу.       — Уже почти полдень! Мы договаривались выехать почти одновременно, а это время прошло уже как час назад! Мотоки-сан, должно быть, давно в пути!       — Так что хватит вам уже ругаться и полезайте в машину, — вставила свои пять копеек Макото.       Ничего так и не ответив, Мамору обошёл машину и демонстративно открыл дверцу, молча приглашая Усаги сесть. Закатив глаза, она тяжко вздохнула. Ей всё же пришлось на время заткнуть за пояс гордость и разместиться на сиденье, вполне удобном, к слову сказать. Мамору же занял водительское место, и они тронулись.       Первый час девочки немного поболтали. Особенно старалась Усаги, конечно. Говорила чуть громче, чем следовало бы, намекала на некомпетентность некоторых (Мамору странно на неё покосился) по отношению к людям, любящим поспать, и всё в подобном духе. Но вскоре ей надоело мешать Мамору нормально вести машину, да и Мако отвлеклась на телефонный звонок, а Ами задремала над книжкой. Поэтому Усаги отвернулась к окну и принялась рассматривать мелькающие за стеклом пейзажи. Городские районы вскоре сменились на горные массивы, и Усаги быстро заскучала. Чтобы хоть как-то разнообразить себе времяпрепровождение, она стала дышать на стекло и пальчиком рисовать в запотевшем пятнышке зайчиков и сердечки. Усаги очень старалась сделать их ровными и симпатичными (всё-таки художник из неё никакой), даже язык прикусила от усердия.       — Оданго, ты решила разукрасить своими художествами мне всю машину?       Усаги вздрогнула от звука его голоса. Резко повернув голову к нему, она состроила страшные глазки и показала язык.       — Бака-а! Тебе жалко, что ли?       — Да нет, — пожал плечами Мамору. — Только потом это всё останется на стекле, и в следующий раз, когда оно запотеет, всё проявится.       — Вот и будет тебе счастье, — зло сказала Усаги, чувствуя, как слёзы наворачивались на глаза.       Нет, нет, она больше не будет перед ним плакать. Неужели Усаги Цукино не справится с этим, и с ним — в том числе? Осталось потерпеть совсем чуть-чуть. А сейчас — нужно попытаться отвлечь его. Хоть как-нибудь.       — Почему мы не едем?       — Скоро должен проехать поезд, — Мамору кивнул на закрытый переезд, перед которым они остановились минут пять назад. — А я не собираюсь брать штурмом шлагбаум. Ради тебя, между прочим, чтобы целой осталась.       Он взглянул на неё, и Усаги показалось, что некая хитринка так и плясала в его глазах. Покраснев, она отвернулась от него.       — Угу, спасибушки, — и замолчала.       Чиба только усмехнулся и перевёл своё внимание на дорогу.       Разобиженная Усаги старательно игнорировала Мамору, хоть его силуэт и отражался в стекле с её стороны. Взор Усаги внезапно упал на красивый мужской профиль, и она тихонечко вздохнула. И почему вместо Такседо, с которым она хотела бы провести эти каникулы, судьба подкинула ей злой рок в виде Чиба Мамору? Нет, жизнь явно над ней издевалась.       Последующие часы тишину в салоне нарушали лишь звуки радио, которое Мамору включил по просьбе Макото. Ей срочно было нужно послушать одну передачу, а потом, когда всё закончилось, никто особо не возражал, чтобы из динамиков лилась приятная мелодия.       Вскоре на горизонте замаячила возвышавшаяся над морем небольшая скала. На ней и располагался их временный домик, окружённый цветущими деревьями. Усаги, сгорая от желания, наконец, всё рассмотреть и начать восхищаться, нетерпеливо ёрзала на сиденье. Мамору, поглядывая на неё, добродушно усмехался.       Как и ожидалось, Мотоки и остальная компания были уже тут. Стоило только Мамору припарковать свою машину рядом с серой маздой, как Усаги, откинув ремень безопасности, пулей вылетела на улицу. С писком восхищения она унеслась куда-то вглубь дома. Мако и проснувшаяся Ами гораздо более степенно вышли из машины и, потягиваясь, пошли сначала за вещами.       После того как Мамору помог девушкам с сумками, у него выдалась возможность взглянуть на дом, построенный в форме буквы «П». Он смутно напоминал ему в чём-то храм Хикава, что на холме Сендай. Выполненный из светлого камня, покрытый зелёной черепицей. Тонкие раздвижные двери скрывали за собой коридор, повторяющий изгиб дома. Посередине небольшого дворика журчал аккуратный фонтанчик, а деревья отбрасывали уютные тени. Тропинка к пляжу уходила круто вниз, скрытая камнями от посторонних глаз. Мамору однажды тут уже был с Мотоки и его родителями, поэтому отлично всё помнил. Ничего практически и не изменилось здесь. Только деревья стали выше да трава, кажется, зеленее. Интересно, а рыба не перевелась? В прошлый раз они знатно порыбачили.       — Йоу, Мамору.       Как говорится, вспомни кое-кого, а вот и оно. Мамору отвлёкся от разглядывания пейзажей и перевёл взор на приятеля.       — Что-то вы задержались. Пробки? — осведомился подошедший Мотоки, протягивая ладонь.       — Да нет, — буднично отмахнулся Мамору, отвечая на рукопожатие. — Усаги просто долго собиралась. Ну, ты же её знаешь.       — Это да, — протянул Мотоки, задумчиво глядя на то, как Чиба перекладывал ноутбук из багажника на заднее сиденье и явно не торопился вытаскивать остальные свои вещи. — Так ты что же, обратно ехать собрался, что ли?       — Ну да, — в том же духе ответил ему Мамору, пожимая плечами. — Не хочу портить вам, — точнее ей, подумал он, — каникулы своей постной миной.       Мотоки только закатил глаза.       — Какая самокритичность. Чиба, я тебя умоляю. Никуда твои проекты не денутся, если ты пару дней поваляешь дурака. Не, ну я серьёзно! Оставайся давай.       — Спасибо за приглашение, но нет, — отрезал Мамору, качая головой. — отдыхайте без меня.       Не давая Мотоки и слова возразить в ответ, Чиба сел за руль и вставил ключ в замок зажигания.       — Отнеси Усаги её чемодан, — он кивнул на вещи Усаги, оставленные на скамье.       Фурухата скептически фыркнул:       — Вот сам и отнёс бы. Что за невоспитанность, Чиба, — Мотоки стукнул ладонью по стеклу, привлекая внимание друга. — Рейка собралась нас всех чаем поить с американскими вкусняшками, а ты валишь.       — Я не люблю сладкое.       — А на кролика своего заглядываешься, — с умным видом закивал Мотоки. — Ну, ну, логика прощай.       Посмотрел Мамору на своего приятеля, как на умалишенного. Спасибо, что хоть у виска не покрутил.       — Рехнулся. Всё, до встречи.       — Ну и езжай. Я уговаривать не стану.       Мотоки напоследок похлопал по крыше спорткара и отошёл в сторону. Автомобиль завёлся с каким-то подозрительным хрипом. Фурухата глянул на него не менее подозрительно. А когда мотор закашлялся, как шестидесятилетняя астматичка, и из-под капота повалил дым — поспешил обратно.       — Что у тебя тут такое? — набросился он на вывалившегося из машины Мамору.       — А чёрт его знает! По пути сюда всё вроде в порядке было.       Причина неполадок в итоге оказалась самой банальной, но от этого не менее печальной. Сломалась какая-то деталь в двигателе, и новую смогут привезти в ближайшую мастерскую, что в городишке за небольшим лесом, только недели через три. Вытирая запачканные маслом руки, Мамору недовольно морщился от резкого запаха гари и мысленно проклинал всех существующих и не существующих богов на свете. Ремонт — дело не из лёгких, к тому же запчасть стоила недёшево. Снова ему придётся разоряться, а потом вкалывать сутки напролёт, как ненормальному. Единственный плюс был в том, что универ наконец был позади, и Мамору мог полностью сосредоточиться на работе.       — Да не парься ты так, — Мотоки хлопнул друга по плечу, выводя того из транса задумчивости. — Зато отдохнёшь хорошенько.       — Разве тут отдохнёшь с таким? — развёл Мамору руками, на что Фурухата только отмахнулся.       — Фигня. Привезут твою запчасть. Зато ты развеешься, червь книжный.       — Ну спасибо.       — Так что давай, бери вещи и дуй в дом.       Развернувшись, Мотоки поспешил на запах бергамотового чая, так трепетно любимого Рейкой. Мамору не оставалось ничего иного, кроме как подхватить свои две небольшие сумки, взять в придачу чемодан Усаги и отправиться следом.       — Ты вещи к себе можешь закинуть, — напоследок напутствовал Мотоки, указывая на крайнюю дверь в левом «рукаве» дома, перед тем как скрыться на кухне.       Поняв, что его заставили бы остаться в любом случае (вон, и комнату определили), даже если и не случилось бы такой неприятной бяки с его машиной, Мамору вздохнул и, благополучно преодолев пару метров, толкнул нужную дверь.       В комнате его ожидал очередной сюрприз.       — Что ты тут делаешь? — вскинула на него глаза Усаги, оборачиваясь.       Она стояла у стеклянных дверей прямо напротив Мамору и была явно озадачена его присутствием здесь.       — Вообще-то я шёл к себе в комнату, — осторожно начал он, проходя внутрь.       Взор тут же зацепил наличие двух кроватей с одной и другой стороны комнаты, стола в изголовье одной из них и шкафа с противоположной стороны. Оценив расположение мебели, Мамору прикинул, что Оданго явно выберет то спальное место, что занавешено полупрозрачным балдахином да расположено поближе к окну. К той кровати он и поставил чемодан Усаги, а сам устало рухнул на вторую постель.       — А ну-ка стоп, — Усаги стала медленно отходить от шока.       Когда девочки показали ей комнату, она очень удивилась ещё одному спальному месту. Правда, никто вроде бы не посягал на него, поэтому Усаги чувствовала себя спокойно. Ей даже понравилось её временное пристанище, несмотря на то, что ни зайцев, ни розового цвета здесь не было. А тут — здрасьте, пожалуйста! Приехали. Чиба Мамору собственной персоной заявился к ней в комнату. Они что, вместе будут жить эти дни?       — Ты должен был ехать домой! — воскликнула она, указывая на Мамору пальцем.       Он приоткрыл глаза и серьёзно посмотрел на Усаги.       — Поменялись планы, Оданго. Теперь я твой сосед, хочешь ты того или нет.       — Но, но…       Мир в глазах у Усаги, казалось, рушился с громким треском. Идеальный отдых, о котором она мечтала и строила масштабные планы, помахал ручкой и свалил в далёкие дали. К кому-то более счастливому и везучему, нежели Цукино Усаги. Сжав кулачки, она пыталась бороться с накатывающей на неё волной истерики. Мамору лишь массировал ноющие виски и, казалось, не замечал расползавшейся от Усаги тёмной ауры гнева и ярости.       — Поэтому будь добра, веди себя чуточку потише. Хотя бы сегодня. Я очень опустошён.       Усаги, ничего не сказав, пулей вылетела из комнаты, а там и из дома. Ей нужно было побыть одной. Срочно! Или она переубивает всех, кто только посмеет приблизиться к ней меньше, чем на пять метров! Растянувшийся внизу золотистой нитью пляж показался Усаги очень заманчивым местом для одиночества, поэтому она резвой прытью понеслась вниз, спотыкаясь и оскальзываясь. Только и слышали чайки да береговые волны гневные вопли раздосадованной Усаги.       Адовые каникулы начинаются!