Чертовка

Я не спрашивал ни её, ни себя даже о том, любит ли она меня. Мне достаточно было того, что я любил её. Л.Н.Толстой, «После бала»

      Когда он постучал в дверь, то не был уверен, что она услышит. Шум воды, казалось, перекрывал все звуки, и в ванной стоял только гул от ударов струй о стенки кабинки. К тому же — Усаги мурлыкала себе под нос какую-то незамысловатую мелодию.       — Да, да? — но она умудрилась услышать царапающий звук о дверь.       — Уса, я могу войти? Хотел забрать зубную щётку.       Мамору взялся за дверную ручку, уже намереваясь зайти. Однако — ждал её позволения. Нет, конечно, он мог бы зайти и чуть позже, когда Усаги бы уже домылась. Но как же это было соблазнительно: увидеть её силуэт за облачками пара в душевой кабинке…       Мамору замотал головой. Нет, это просто мысли. А он только зайдёт, возьмёт нужную вещь и уйдёт. Ему предстояло собрать ещё парочку вещей. Понимая, что завтра будет сумасшедший день со всеми этими сборами и отъездами, Мамору решил подготовиться заранее. Девчонки и Мотоки ушли напоследок на море — позагорать и покупаться в своё удовольствие, а Усаги же осталась в доме под предлогом больной головы. Хотя они оба понимали, почему она осталась. Знали, но вслух ничего не говорили. Всё и так было очевидно: побыть ещё хоть чуточку вдвоём, наедине — грех упускать такую возможность.       — Да, конечно, — спустя несколько секунд отозвалась Усаги.       Мамору выдохнул и толкнул дверь.       В ванной было душно. То ли от паров горячей воды, то ли… Впрочем, если дышать глубже и реже, мысли успокаивались, выравнивались, и думать о хрупком обнажённом теле возлюбленной, от которой его отделала лишь тонкая перегородка кабинки, совсем не хотелось… Чёрт!       — Ты маньяк какой-то, — прошипел Мамору, судорожно оглядывая шкафчик, висящий на стене. Нужная щётка упрямо не находилась, и терпение сводилось на нет.       — Ммм, ты что-то сказал?       Её мурлыкающий голос буквально сводил с ума, заставляя мурашки бегать по спине. Желание оказаться с Усаги под одним душем становилось сильнее слабых попыток уйти прочь. Но разве можно противиться такой девушке, как его Оданго? Хитрая, она специально его сюда пустила. Ведь знала, что в доме, кроме них, никого больше нет, и дверь поэтому не закрыла. Обычно Усаги баррикадируется чуть ли не на все возможные замки. Так что её поведение казалось понятным.       Мамору зажмурился. Он так и не нашёл своей щётки и теперь стоял, минут пять неотрывно смотрел на запотевший кран, опираясь руками о край раковины. Помотал головой, плеснул себе воды на лицо.       — Мамо-чан, у тебя всё хорошо? — обеспокоенно спросила Усаги.       Сквозь стенку она видела его расплывчатый силуэт и очень надеялась, что ему не стало плохо. Она же совсем не умеет оказывать первую медицинскую.       — Уса…       Мамору тяжело сглотнул и повернулся к душевой кабинке. Взгляд его слегка изменился, словно у волка, который наконец-то учуял свою добычу. И она была в такой чарующей близости от него.       — Я хочу в душ, — чётко проговорил он, сделав шаг вперёд.       — Подожди своей очереди — тогда и пойдёшь, — усмехнулась Усаги и, повернувшись к полочке в углу, открыла гель для душа, принялась намыливать тело.       Она снова мурлыкала себе под нос не совсем известные Мамору песни. Но разве это его останавливало?       — Не-ет, — губы его растянулись в ехидной ухмылочке. Мамору медленно взялся за пуговицы на рубашке. — Я хочу сейчас.       — Мамору? — Усаги вздрогнула от его завораживающего голоса, чувствуя, как внизу живота сладостно заныло.       Сжав бёдра, она медленно выдохнула, постаралась не поддаваться эмоциям. Всё ещё стоя спиной к дверцам, Усаги намыливала плечи и напряжённо думала… не о Мамору, который, чёрт возьми, даже не находясь в поле её зрения, умудрялся сводить её с ума! Мысли рассеянной дымкой сновали туда-сюда, от одних вещей к другим, однако вскоре всё равно возвращались к Мамору.       Почему он медлит?       По телу Усаги прошла дрожь, и она судорожно вздохнула. Вот же бака! Тянет время и заставляет её изнывать от предвкушения, ждать его. Она всё никак не могла осмелиться повернуться лицом — то ли внезапно застеснялась, то ли что-то ещё. Лишь стояла, подставляя лицо под упругие струи воды, и с замиранием сердца ждала.       Наконец, дверцы скрипнули, и Мамору осторожно зашёл в кабинку, стараясь не скользить по мокрой плитке.       — Усако…       Он осторожно коснулся её плеч. Усаги вздохнула и чуть повернула к нему голову, улыбаясь кончиками губ. Взгляд её слегка дернулся вниз, но она резко отвернулась, густо побагровев. Мамору негромко рассмеялся и губами коснулся золотистой влажной макушки.       — Зайчонок, я просто пришёл помыть тебе спинку. Только и всего.       — Неужели?       Её губы тронула лёгкая усмешка, но Усаги всё ещё смущалась. Да, они уже не раз и не два занимались любовью, но то было ночью, в темноте. Она скорее чувствовала его, вслепую обнимая, ощущая каждую мышцу под кончиками пальцев. А сейчас же… Это в самом деле было неловко.       –Ну конечно, — Мамору взял с крючка её мочалку — розовую и с мордочками кроликов — и нанёс немного геля. — А ты чего ещё подумала?       — Ничего, — пискнула Усаги, закрыв лицо ладошками.       Улыбнувшись, Мамору снова дотронулся до её плеча, пальцами касаясь мокрых волос:       — Позволишь?       Она кивнула. Будучи не в состоянии сказать хоть что-то, Усаги просто наслаждалась его прикосновениями, осторожными круговыми движениями, когда он тёр ей спину. Завязки мочалки щекотали кожу, но это было даже приятно. Сладостные ощущения рождались под кожей, хотелось раствориться в этом мгновении, расплавиться в тягучем полыхающем пламени.       Они оба не заметили, как мочалка выскользнула на кафель, а Мамору продолжал губами ласкать её спину. Руки скользнули на талию, притягивая ближе, не давая возможности отстраниться. Но она и не хотела убегать.       — Мамо-чан… — Усаги, не выдержав, развернулась и прильнула к нему, обняла за плечи.       Шумно выдохнув, она уткнулась носом в шею. Вода обволакивала их тела, тяжёлыми каплями падала на головы, щекоча кожу. Усаги еле стояла на ногах, эмоции и чувства буквально вскружили ей голову. Бедром она чувствовала его напряжение и сходила с ума от накатывающих ощущений.       — Мамо-чан… — шептала Усаги его имя, губами касаясь мокрой кожи шеи.       Она чувствовала его мягкие поглаживания по спине, хотя сама понимала, насколько тяжело ему было держаться.       Приподняв её лицо за подбородок, Мамору вслепую нашёл её губы, увлекая свою девочку в головокружительный поцелуй. Усаги обняла его за шею, отвечая со всей страстью, на какую была способна.       — Хочу тебя, — звучали бессвязные слова, и было непонятно, кто сказал их: она или он.       Шум воды перекрывал все звуки, доносящиеся из ванны, позволяя двоим влюблённым побыть ещё одно долгое мгновение наедине друг с другом.       ***       — Мне не нравится этот халат, — Усаги надула губки, глядя, как Мамору завязывал узел на поясе.       — Почему же? — он взял полотенце и ещё раз взлохматил волосы, тщетно пытаясь их просушить до конца. Однако фен лучше бы справился в этой ситуации. — У тебя почти точно такой же, — Мамору притянул её за пояс халата к себе и, не удержавшись, чмокнул.       — Не в этом дело, — краснея, Усаги отпихнула его лицо, сложила руки на груди. — Если девочки увидят тебя в таком виде — я не сдержусь. И выцарапаю им глаза и вырву волосы, как бы мне не хотелось обижать их, — она отвернулась, задрав нос к потолку.       — Ревнуешь? — усмехнулся Мамору и поцеловал её в ушко.       Усаги смутилась ещё больше и шлёпнула его по рукам, которые удерживали её за талию. Полотенце с его головы упало на плечи, и Усаги резко подняла махровую ткань, закрывая лицо Мамору.       — Хэй! Ты чего творишь?       — А ничего, — усмехнулась Усаги. — Ты голову не досушил. А я даже не ревную. Ни капельки.       — Ревнуешь.       — Нет!       — Да.       Не удержавшись, он снова поцеловал её. Усаги даже задохнулась от такой наглости: она не разрешала, а он тут, видите ли… губы! — распускает. Непорядок! Ну и что, что ей нравятся его поцелуи. Ей вообще много чего нравится в нём. Но неужели теперь не разрешалось немного пообижаться на своих парней?       — Ладно, моя вредина, пошли в комнату, пока никто не заявился сюда. И не увидел нас.       Он скользнул взглядом к неприкрытой ложбинке между холмиками женской груди. Усаги вспыхнула и поплотнее захлопнула халат. А потом — дала щелбан Мамору по носу и тут же успокоилась:       — Ну, хорошо. Пошли.       Смеясь, они вывались в коридор. И не успели сделать хоть пару шагов, как напоролись на ошарашенных их появлением Рей и Минако. По-видимому, те возвращались с пляжа и решили заскочить на кухню — перекусить чего-нибудь. Да вот только неожиданная парочка, вышедшая из ванны, их обескуражила и заставила сменить маршрут.       — Вы чего там делали? — подозрительно поинтересовалась Минако, скрестив руки на груди. — Ещё и в тако-ом виде! — она покачала головой, цокая язычком.       — Мы… Ээ…       Усаги и Мамору тайком переглянулись. Что-то пошло не так, как они планировали.       — Ну? — Рей упрела рука в бока и терпеливо (!) ждала нормального членораздельного ответа, а не того, что у них получалось на данный момент.       — А мы запускали кораблики в плаванье! — неожиданно хихикнула Усаги в кулачок.       Мамору недоуменно на неё покосился, но она нахмурила бровки и поднесла палец к губам, загадочно улыбаясь.       Рей чуть ли не поперхнулась:       — И где, скажите, пожалуйста, вы их запускали?       — Ну, — они опять переглянулись. А потом одновременно выдали. — В раковине!       — Да, да, там как раз было место, — Усаги снова рассмеялась.       Схватив Мамору за руку, она энергично помахала девочкам и утащила Чиба в комнату, прочь от любопытных взглядов и вопросов. А Минако и Рей ещё минут пять приходили в себя от шока от увиденного: Усаги. И. Мамору. Вместе. Вышли. Из. Ванной! Причём в одних халатах с полотенцами на плечах. Наводило на не самые невинные мысли, да?       Переглянувшись, девочки, наконец, немного отошли и не спеша отправились в гостиную, обсуждая только что произошедшее.       — Они чё, вместе душ принимали, что ли? — задала Рей очевидный вопрос.       Минако призадумалась, подперев подбородок. Походила по комнате туда-сюда, а потом внимательно посмотрела на подругу. Рассмеявшись от своих мыслей, они дружно фыркнули.       — Да ну, бред какой-то.