Выбор

Тогда больница встретила меня неприветливым желтоватым светом близлежащих фонарей и звуком постоянно разъезжающих отовсюду карет скорой помощи. Мне никогда они не нравились. Нервно сжимаю руки в крепкий замок, сидя в холле, хоть и знаю, что нет даже минимальной угрозы ее жизни. Пытаюсь понять, почему не могу просто встать и уйти. Я и так сделал то, о чем раньше и не подумал бы. В палату к Робин меня не пускали, хотя все процедуры ограничились повязками и закончились несколькими зашитыми ранами на животе, шее, руках. Я найду тех, кто сделал это и убью, клянусь. Вихрь мыслей не дает успокоиться, обхватываю голову руками, как будто пытаюсь огородиться от всего этого. Шумно выдыхаю, когда из палаты выходит врач. Пожилой, в круглых очках с огромной дужкой. Он бросает на меня неодобрительные взгляды, перебирая в руках документы. Неспеша подходит. Я наделал так много шума. – Кем вы приходитесь девушке? – спрашивает, доставая ручку из кармана медицинского халата. – Я...– задумываюсь ни на шутку. Действительно, кто я ей? Поднимаюсь с места и осознаю, что мне трудно стоять на ногах, – Никто. – Тогда, Мистер Никто, вы сможете попасть к ней только завтра утром. Пожалуйста, идите домой, иначе распугаете всех остальных медсестер. Вы тут уже около четырех часов. – Я, чёрт тебя дери...– сжимаю кулаки, чувствую, как пульсирует кровь в голове. Понимаю, что сейчас неподходящее время, – Я никуда не собираюсь уходить. Врач разочарованно кивает головой, будто не мог ожидать от меня чего-то иного и уходит. Плюхаюсь на диван и откидываю голову на мягкую спинку. Нет места хуже, чем больницы. Старые или новые, на отшибе или в центре города, обшарпанные или сверкающие – сеятели смерти. Они несут гибель. Здесь погибают души. Никому в этом чертовом выбеленном до тошноты здании нет дела ни до одного человека. Больные делают вид, что у них есть светлое будущее, хоть и понимают, что зачастую обречены. Их жизни становятся короче, они упускают возможности. Врачи делают вид, что пытаются помочь, хоть и понимают, что порой бессильны. "Извините, мы сделали всё, что могли", – вот что они говорят, лишив человека жизни. Спасли кого-то? Это ничто по сравнению с тысячами упущенных. Среди этих тысяч была и моя мать. Ненавижу себя за то, что снова обращаюсь к этим воспоминаниям. Призраки прошлого, пробуждающиеся именно ночью, часто не дают сомкнуть глаз. Кажется, что ты на грани, переступив которую, неминуемо сойдешь с ума и единственное твое спасение – избавление. – Молодой человек, проснитесь...– слышу голос и чувствую прикосновение к плечу, от чего резко открываю глаза, пугая молодую медсестру. – Что? – рявкаю, вставая с места и надевая куртку. – Я хотела лишь сказать... – как же медленно она говорит. С негодованием гляжу на нее, – Вы можете войти. Спустя пару мгновений я в комнате. Небольшая палата. Две кровати, на расстоянии вытянутой руки. Подхожу ближе к одной из них, на которой лежит Робин. Её лицо бледное, раны начали затягиваться, но я всё еще могу ощущать боль. Продолжаю рассматривать её так, что не замечаю, как она просыпается. – Привет, – едва шепчет одними губами. – Привет, Робин. Как ты? – сажусь на соседнюю кровать. Тщетно пытаюсь выдержать холодный тон. Она пытается улыбнуться, но лицо сводит от боли. – Что со мной случилось? – Робин приподнимается на локтях и внимательно на меня смотрит. Что это в ее глазах? Удивление? Настороженность? Я нервно перебираю руки, раздумывая над ответом. – Понятия не имею, нашёл тебя уже такой. – Это ты меня сюда привёз? – Робин усаживается на кровать удобнее. Что? Она не помнит и этого? Молча киваю. – Так мы знакомы? – спрашивает Робин с серьезным лицом. Я оторопел.