Dream house

Декабрь в этом году выдался невероятно снежным. Метели пытались похоронить город под сугробами, снегопад если и стихал, то всего на пару часов, чтобы после вновь приняться за работу. Каждое утро снегоочистительные машины выезжали на дороги, чтобы расчистить их от завалов. Медленное движение, постоянные пробки, невозможность разогнаться хотя бы немного из-за скользких дорог. Вся жизнь в городе как будто замедлилась, даже люди в разгулявшуюся непогоду предпочитали отсиживаться дома в тепле и уюте. Чонгук наблюдает за валящимися с хмурого неба хлопьями и в задумчивости водит большим пальцем по губам. Вид из его кабинета открывается невероятный, всё-таки четырнадцатый этаж, окно во всю стену. И пусть вокруг такие же многоэтажки, сейчас они сверкают, переливаются. Близится рождество, город постепенно начинают украшать, в кабинете самого Чонгука уже стоит небольшая ёлочка на столе, возле которой красуется в рамке фотография его семьи. Сам Чонгук, его муж Ким Тэхён и двое детей, малышка Соён и старшенький Джихо. В груди разливается тепло, как бывает всегда, когда Чонгук смотрит на это фото. Он без зазрения совести может сказать, что безмерно любит свою семью, что на всё ради неё пойдёт, что никогда не опустится до измен и лжи. Чонгук счастлив, он любит и любим, так зачем ему заниматься какой-то дуростью, если всё своё время можно потратить на то, чтобы сделать своего любимого счастливым? Тэхён, милый, смешливый, невероятно очаровательный Тэхён. Чонгук не знает, за какие заслуги перед высшими силами ему досталось это сокровище, но поклялся у алтаря беречь его, и своё обещание будет держать до самой смерти, которая всё равно не сможет разлучить их. «И умрём мы в один день в своей постели, будем старые-старые, мы просто не проснёмся», - обычно говорил Тэхён, целуя его в лоб. Чонгук не был против такого расклада. Он никогда не думал, что сможет встретить свою родственную душу, свою половинку, часть своего разделённого надвое сердца. Как и все подростки гулял по клубам, развлекался, катался на машинах друзей, рассекая по ночному городу, кадрил симпатичных омег. А его чудо, как позже оказалось, всё это время ходило с ним по одним и тем же коридорам, учась на пару курсов старше на другом потоке. Их встреча - случайность, но эта случайность перевернула жизнь Чонгука с ног на голову, закружила его в бешеном танце, итогом которого стало обручальное кольцо на пальце и двое детей. Чонгук рад этой случайности, он благодарит её и как в сопливых дорамах отмечает день их встречи, каждый раз устраивая для своего любимого что-нибудь невероятное. Только это не сопли, нет, и не подкаблучничество, как некоторые считают. Чонгук просто не считает постыдным делать счастливой свою половинку. - Чонгук? Стук костяшками о распахнутую дверь ради приличия, и мужчина тут же поворачивается вместе с креслом на колёсиках. Засмотревшись на снегопад, погрязнув в мыслях о прошлом и настоящем, он совсем забыл, что к нему должен зайти начальник. Тот хмуро осматривает его с ног до головы, подходит ближе и протягивает папку с документами. Там стандартные бумаги издательского агенства, а также заявление об увольнении по собственному желанию, на котором Чонгук ещё раз ставит дату и подпись. Это всего лишь формальность, разумеется, важнее подписать бумаги о неразглашении и прочих вещах, ведь у каждой фирмы есть свои небольшие тайны и секреты. Чонгук пробегается глазами по тексту, ставит, где нужно, свою подпись и возвращает папку назад. Начальник крепко руку пожимает, ещё раз осматривает с ног до головы и уходит. Оба понимают, это невежливо, но расстались они не на лучшей ноте. Всё-таки Чонгук был ценным сотрудником, которому предлагали очень много денег, чтобы удержать, а он отказался. - Эй, Чонгук, помочь собрать вещи? Заглянувший Крис, коллега и просто хороший приятель, улыбается и заходит в кабинет, осматривая наполовину опустевшие полки и шкафчики. Чонгук давно забрал домой то, что к работе не имеет отношения, но придавало уют кабинету, а теперь вот осталось собрать остальные вещи вроде книг, своих заметок, ежедневников, памятных вещиц и подарков от коллег. Но со всем этим он прекрасно справится и сам, а потому улыбается и качает головой, поднимаясь и доставая свободную коробку. И вроде бы последний рабочий день, надо радоваться или хотя бы закатить пирушку с коллегами, которые тепло его приняли в своё время, помогая адаптироваться и привыкнуть к новому месту, влиться в работу, но в душе разливается странное чувство, не хорошее и не плохое. Как будто неопределённость и сомнения, снегопад ещё тоску навеял, и Чонгук чувствует себя как будто потерянным. Ему не хочется смеяться, пить и веселиться, он просто хочет поскорее попасть домой. - Не понимаю, с чего ты вдруг решил уволиться. Доработался до такой должности, зарплата высокая, стабильная, коллектив дружный, все трудимся, как один, да и начальник из тебя вышел замечательный. Вот уйдёшь, а на твоё место какой-нибудь идиот усядется, а если омегой окажется, так вообще труба. Ничего против них не имею, но уже представляю, как в самые нужные и ответственные моменты будет течка, муж, дети, дела, здоровье, больницы и далее по списку, - с недовольством перечисляет Крис и опирается бедром о тумбу. - Может, передумаешь? Большой босс только рад будет. Мне бы такие деньги предлагали, я бы в жизни не отказался. Заглянувший в кабинет Джонгхён, ещё один близкий приятель, улыбается как всегда широко, от души, и кивает Чонгуку в знак приветствия, а после пихает Криса под рёбра и усмехается, заслышав шипение и сдавленную ругань. - Конечно, не отказался бы. У тебя же кредит на квартиру ещё не погашен, да и пассия твоя считает, что ты деньги на машинке дома печатаешь. Чонгук верно приоритеты расставил. Если уж выбирать между семьёй и работой, то только семья. В конце концов, с его-то доходом можно ещё пару лет не работать и без проблем семью содержать. - Семья? Я не знал, что у тебя есть семья, - удивлённо тянет Крис и невольно взглядом за фотографию на столе коллеги цепляется. - Ты же всё время на работе проводишь, чуть ли не ночуешь здесь. Сколько раз я уходил последним, а у тебя в кабинете свет горел. Да и разговоров об этом никогда не велось. - Семья есть, - кивает Чонгук и убирает рамку с фотографией в коробку. Да, семья у него есть, самая лучшая, и ради неё Чонгук оставляет эту работу. Прибыльную, перспективную, интересную работу, которая забирала всё его свободное время. Сначала нужно было притереться и заслужить доверие и уважение коллег и начальства, после упорная работа, чтобы добиться высоких результатов и заслужить повышение, следом необъятные горы работы, сопутствующие новой должности. Чонгук действительно почти ночевал на работе, трудясь на благо своей семьи, чтобы та ни в чём не нуждалась, чтобы имела всё, что душе угодно. Но в последнее время Чонгук стал замечать, что всё идёт не так. Тэхён каждый раз улыбается натянуто, когда им удаётся встретиться, ведь омега тоже работает, и времени друг на друга катастрофически мало. Дети постоянно обижаются, что отец не уделяет им внимания. Чонгук в какой-то момент понимает, что может по три-четыре дня просто не видеть семью, не разговаривать с ней, потому что работа, секции для детей, домашние дела, проекты, общая занятость. В какой-то момент стало страшно. Чонгук понял, что в погоне за благом едва не оступился на скользкой дорожке. Он взял отгул на работе и попросил Тэхёна остаться дома. Они долго разговаривали о том, что происходит в их жизни, Тэхён говорил, что всё хорошо, только глаза у него были грустные, а улыбка натянутая. Омега знал, как для мужа важна работа, всячески его поддерживал, но чертовски скучал по любимому рядом. Вот только не говорил этого, не хотел, чтобы Чонгук чувствовал себя виноватым. А Чонгук чувствовал. И сказал, что увольняется. - Мы купим дом в пригороде, свой дом, с садом и даже бассейном, если хочешь. Я буду проводить с тобой всё своё свободное время, будем вновь вместе заботиться о детях, растить их. Ну, а годика через два, когда ты от меня устанешь, я снова закопаюсь в бумажки на новой работе, - предложил Чонгук, крепко сжимая руку любимого. - Ты сумасшедший, ты готов всё бросить ради… Тэхён не договорил тогда, с всхлипами кинулся на шею, крепко обнимая. Он всегда такой, ранимый и чувствительный, эмоциональный, ничего не держит в себе, и Чонгук любит его за это. Тот вечер они провели просто прекрасно, наслаждаясь обществом друг друга, пока дети были в секции по рисованию. Крепкие объятия, нежные поцелуи и чувства, накрывающие с головой, как будто только начали встречаться, только открылись друг другу. Это то, что Чонгук чувствует рядом с Тэхёном каждый раз, и альфа не желает этого лишиться. Все вещи собраны, а кабинет заполнился коллегами, открывающими шампанское. Они прощаются тепло, Чонгука просят звонить и не забыть их, желают удачи, передают приветы семье и просят беречь себя. В душе от этих слов вновь тоска, Чонгук не хочет уходить, понимает, что теряет не столько хорошее место, сколько приятных людей, с которыми ему нравилось общаться и работать. Именно в тот момент, когда все они пьют шампанское, Чонгук вдруг осознаёт с кристальной ясностью, что вот он, конец. Он не проснётся завтра в семь утра, не будет стоять в пробке, не украдёт стаканчик с кофе из-под носа Донхэ, не будет с нетерпением ждать обеда, чтобы позвонить Тэхёну, который всё равно не ответит на звонок, потому что работает в элитном детском саду. Да, работа омеги тоже существенно мешала их общению, ведь все обычно перезваниваются и переписываются, находясь на работе, но Тэхён в туалет почти по часам ходит, обязанный с детей богатеньких родителей глаз не спускать, какой уж там телефон? Теперь ничего этого не будет, только свобода, куча свободного времени, и Чонгука это настолько же пугает, насколько радует. Альфа всегда с трудом привыкал к чему-то новому, другое расписание его будней уж точно уляжется в голове не сразу. Но ради семьи Чонгук действительно готов на всё, лишь бы они были счастливы. Последние слова напутствия, и Чонгук направляется к лифту, что спустит его в самый низ. Вокруг множество людей, кто-то из них знаком, кто-то нет. Чонгук осматривает каждого, скользит взглядом по стенам огромного офисного лифта, вдыхает запах хвойного ароматизатора и думает, что даже этой химозы ему будет не хватать. На первом этаже ничего не изменилось с утра, разве что откуда-то появилась наряженная ёлка, сверкающая крупными разноцветными шарами. Чонгук замирает на выходе, в последний раз осматриваясь, а после выходит на улицу. Холодный ветер бьёт в лицо, и альфа ёжится, затягивая туже шарф на шее. Вокруг суетятся люди, с неба падают крупные хлопья снега, обещая снежную рождественскую ночь, а не привычную слякоть, витрины сверкают огнями гирлянд. Чонгук идёт неспеша вперёд по улице, вдыхает морозный воздух, пытаясь унять беснующееся внутри странное чувство, не дающее покоя с самого утра, но то никак не проходит. Чонгук всегда любил зиму, особенно предпраздничное время, его переполнял детский восторг и предвкушение, ведь нет ничего лучше рождества, но сейчас… Сейчас Чонгук чувствует что-то, напоминающее тоску, застарелую, глубокую тоску, объяснение которой найти не может. «Только бы с Тэхёном и детьми всё было хорошо», - вдруг проскальзывает мысль. И мысль эта приводит почему-то к панике. Чонгук судорожно роется в карманах пальто, непослушными пальцами цепляет мобильный и набирает заученный наизусть номер. Секунда, вторая и «абонент недоступен». Поймать такси дело секундное, Чонгук запрыгивает на заднее сиденье и просит как можно скорее доставить его к платформе. Таксист деньги сразу забирает по желанию клиента, умело объезжает пробки и через сорок минут доставляет к нужному месту. Выскочив из машины, Чонгук несётся к кассе, покупает билет на электричку, отходящую через две минуты, и с трудом пробирается через толпу, надеясь успеть. Следующая, к слову, идёт всего-то через пятнадцать минут, но сердце в груди больно колет, как будто если Чонгук опоздает сейчас, это будет самой большой его ошибкой. Дорога до пригородного коттеджного посёлка, в котором он купил дом для семьи, занимает чуть больше получаса, и каждая секунда этого времени изводит Чонгука. Он нервно топчется у окна, из-за чего другие пассажиры косятся на него, а после и вовсе вылетает в пустующий тамбур. Из окна виднеется заснеженное поле, мелькают редкие дома, огороженные высокими заборами, где-то вдали желтеют огоньки домиков небольшого посёлка. Картина умиротворяющая, Чонгук немного расслабляется, наблюдая за тем, как снежные искры летят в разные стороны, подхватываемые ветром, возникшим из-за промчавшейся электрички, но когда та подъезжает к платформе, дурное предчувствие вновь возвращается. Чонгук выскакивает на улицу и судорожно осматривается, пытаясь взглядом отыскать такси и попутно ещё раз набирая Тэхёна, телефон которого вновь вне доступа. Психуя, альфа добирается до стоянки и наконец-то находит свободную машину, тут же садится внутрь, называет адрес и вручает заранее деньги. «И чего я так разнервничался? Мало ли, по какой причине он не отвечает. Это же Тэхён» - крутится в голове. Такси едет слишком медленно, дорога занесена снегом, и Чонгук уже представляет, как будет проблематично в будущем ездить на работу по утрам, ведь тут, судя по всему, за состоянием дорог почти не следят, а в такой снегопад машина вполне может забуксовать, и что тогда делать? Взгляд скользит по лесному массиву, запорошенному снегом, по редким фонарям, окрашивающим всё вокруг сепией. Чонгук пальцами по колену постукивает и выдыхает спокойнее лишь тогда, когда впереди показываются огни домов. В этом маленьком квартале всего несколько домов, но все они жилые. В основном живут семьи с детьми, такие же, как и его собственная, и от этого было спокойнее при выборе дома. В случае чего всегда есть, к кому обратиться за помощью, да и до города в случае чего можно попросить довезти, если машина сломается. Агент, предложивший этот дом, нахваливал тихий район, обещал тишину, спокойствие и уют. Это именно то, чего хотелось Чонгуку, и они недолго с Тэхёном думали, почти сразу же согласившись. Единственной проблемой был ремонт, необходимый дому, но касался он только внутренней части. Трубы были в порядке, крыша не протекала, стеклопакеты, отопление. Никаких проблем, разве что жуткие обои в розочку, доставшиеся от предыдущих владельцев, при виде которых Тэхён скривился, будто лимон съел. - Приехали, - сообщает таксист задумавшемуся пассажиру и осматривается удивлённо. - Вы уверены, что назвали правильный адрес? - Да, конечно, - отмирает Чонгук и выглядывает в окно. - Спасибо, что довезли. Таксист плечами пожимает, дожидается, пока клиент покинет салон, разворачивается и уезжает. Чонгук же замирает на дорожке, ведущей к дому, и улыбается. Ещё бы таксист не удивился. Хмурый тип, нервный и дёрганный, похожий либо на маньяка, либо на закоренелого одиночку. А тут светящийся окнами дом в окружении невысоких елей, усыпанных снегом. Подметённая дорожка, два снеговика возле крыльца, а из трубы вьётся дым. Чонгук рассматривает эту красоту, будто сошедшую со страниц журнала о счастливой семье, а после неспеша направляется к входу. Не доходит всего пару метров, когда дверь резко распахивается. Тэхён на пороге растрёпанный и такой домашний, в мягких штанах и растянутой кофте поверх футболки, улыбается широко, а после вдруг выбегает из дома. Чонгук в ужасе тут же срывается навстречу, подхватывает запрыгнувшего на него омегу под зад и прижимает к себе теснее. - С ума сошёл? Босиком по снегу! Тэхён, ну что же ты творишь, так ведь… Ругань обрывается сладким поцелуем, Тэхён зарывается пальцами в его волосы и целует жадно, жарко, напористо. И отстраняется резко, как только Чонгук во вкус входить начал, смеётся и чмокает в нос, сверкая глазами. - Прости, прости. Я просто очень по тебе соскучился, - шепчет в губы и смотрит смущённо, щеками алеет. - Почему на телефон не отвечал? Весь день до тебя дозвониться не могу, так волновался, - с укором говорит Чонгук и направляется к дому. - Ох, я обои сдирал в гостиной, телефон сел, а я и не заметил, был слишком занят избавлением от этого кошмара и повторением всего репертуара Суран. Очень увлекает, знаешь ли. Чонгук представляет фальшивящего Тэхёна, пытающегося взять высокие ноты, и смеётся, целует того в мягкую щёку и поднимается на веранду, пару раз притопывая, чтобы стряхнуть с обуви лишний снег. Тэхён с его рук спрыгивает и забегает в дом под грозное «сейчас же носки надень!», хохочет откуда-то со стороны кухни и требует поскорее умыться и переодеться, потому что уже разогревает ужин. Чонгук бы и рад «побыстрее», да только успевает лишь разуться, когда со второго этажа скатываются Соён и Джихо, с криками «отец вернулся!» кидающиеся на его шею. Чонгук без проблем обоих на руки подхватывает, целует пухлые щёки, прижимает к груди и улыбается, выслушивая перебивающих друг друга детей, рассказывающих, что они сегодня делали. Тэхён решил не возить малышей в секции, чтобы они могли привыкнуть к новому дому. Заслушавшись, Чонгук не замечает, как омега подкрадывается к нему со спины, вздрагивает, когда чужие руки обнимают его со спины. - Я рад, что мы переехали сюда. Рад, что ты теперь всегда-всегда будешь с нами, - шепчет Тэхён и упирается лбом между лопаток мужа, счастливо улыбаясь. Чонгук не видит его улыбки, но чувствует её отблески в голосе омеги, разворачивается и неловко прижимает к себе Тэхёна, из-за чего дети счастливо повизгивают, прижимаясь к обоим родителям. Альфа тоже рад тому, что смог вовремя принять это сложное для него, для семьи, решение. И если ещё пару часов назад он в какой-то степени жалел, что приходится увольняться, то сейчас это решение кажется ему как никогда правильным. - Я тоже рад, Тэхённи, - шепчет он в макушку омеги. - Я тоже.

-to be continued-