Dream house

Чонгук просыпается рывком, подскакивает на постели и выдыхает тяжело. В комнате довольно прохладно, предыдущие хозяева решили не проводить в спальню отопление, вместо этого обустроив небольшой камин, огонь в котором давно погас. Засыпать под треск поленьев, конечно, расслабляюще, но вот просыпаться от холода, кусающего за плечи - нет. Чонгук растирает лицо ладонями, осматривает комнату и переводит взгляд на свернувшегося клубочком замёрзшего Тэхёна. Тот как всегда раскрылся во сне, а теперь едва не дрожит, и Чонгук тут же укутывает его одеялом по самые уши, прижимает к своей груди и ненавязчиво растирает ладони омеги, попутно пытаясь вспомнить, что же ему снилось. Картинки блёклые, смазанные, размытые, но чувство страха всё никак не может отпустить. Чонгук смотрит на сопящего мужа и вдруг вспоминает отрывок из сна. Там был Тэхён, и он был очень напуган, кажется, даже плакал. Сердце колет больно, и альфа прижимается губами к мягкой щеке любимого, стараясь унять волнение. Это просто глупый сон, всё хорошо, Тэхён рядом. И, кажется, начал просыпаться из-за чужой активности. - Чонгукки? Хриплый голос и сонный взгляд, отпечаток от подушки на щеке, и Чонгук осторожно тянет омегу за плечо, переворачивая на спину, укрывает своим телом сверху и целует мягкие губы. Тэхён ещё на грани сна, не совсем понимает, что происходит, но не отталкивает, наоборот обнимает и мурчит что-то несвязное, отвечает на ленивый поцелуй, трётся носом о щёку и слабо улыбается. - Проснулся по привычке? Сейчас всего лишь девять, - шепчет мужчина, оставляя поцелуи на линии челюсти нависшего над ним мужа. Чонгук улыбается и кивает. Конечно, не семь утра, но организм почуял подвох, разбудив хозяина. И альфа даже рад этому, потому что Тэхён под ним такой открытый и податливый, потягивается, выгибаясь в пояснице, ненавязчиво трётся бёдрами о его собственные и смотрит зазывающе. Отказаться невозможно, Чонгук и не собирается, просовывая ладони под спину омеги, прижимая его к себе и скользя губами по шее, прикусывая за плечо и спускаясь ниже, всё сильнее оттягивая спальную футболку. В какой-то момент Тэхён отпихивает его, посмеиваясь, и снимает футболку через голову, тут же срываясь на стон, когда губы альфы прижались к соску, сжимая затвердевшую от прохладного воздуха и просыпающегося возбуждения бусину. Удовольствие разливается по телу, внизу живота начинает тянуть. Тэхён раздвигает согнутые в коленях ноги, позволяя альфе прижаться теснее, толкаться в себя, имитируя секс, и закусывает губы, чтобы не быть слишком громким. Чонгук бы с радостью заставил его кричать от наслаждения, но в соседней комнате спят дети, не хотелось бы их появления на шум в столь неурочный момент. Поэтому альфа целует истерзанные губы любимого, врываясь внутрь языком, лаская, нежа и глуша звонкие стоны Тэхёна, что жмётся теснее, скулит жалобно и бёдрами вперёд подаёт, потому что хочется, так чертовски хочется. - Люблю тебя, Чонгукки, я так сильно люблю тебя, - шепчет как в лихорадке Тэхён и прогибается в пояснице сильнее. - Не сильнее, чем я тебя, малыш, - отзывается Чонгук, улыбается шкодливо в надутые губы и запускает ладонь под резинку спальных штанов и белья омеги. На искажённое удовольствием лицо Тэхёна можно смотреть бесконечно, и будь Чонгук фотографом, он бы устроил эротическую фотосессию с любимым в главной роли, только никому бы не показал результат, ведь такой Тэхён только для его глаз. Омега стонет, когда пальцы сжимают эрекцию и скользят сверху вниз, когда ладонь растирает головку, размазывая смазку по чувствительной плоти, и несдержанно бёдрами толкается, желая почувствовать больше. Чонгук дразнит, играется, ему всегда нравилось мучить Тэхёна в постели, заставлять терять самого себя от удовольствия. Но в этот раз омега не позволяет, в какой-то момент на усмешку отвечает высунутым языком, а после сдёргивает с Чонгука нижнее бельё, обхватывая его член ладонью и начиная поглаживать так же мучительно медленно, как это делал сам Чонгук. - В эту игру можно играть вдвоём, знаешь ли, - шепчет омега и растягивает губы в улыбке. Чонгук сцеловывает эту улыбку, убирает руки Тэхёна со своего тела и приспускает с него штаны и бельё, вжимаясь после бёдрами, вновь толкаясь, притираясь. Ласка неполноценная, члены трутся друг о друга, больше дразня, и Тэхён спешно стягивает штанину и бельё с одной ноги, не тратя время на то, чтобы с другой расправиться, обхватывает Чонгука за пояс и прижимает к себе, сжимая оба члена ладонью. Чонгук стонет от удовольствия, наклоняется и целует приглашающе распахнутые губы, толкается бёдрами, вызывая ответные стоны, от которых внутри живота всё будто свинцом наливается, терзает шею любимого, оставляя многочисленные метки, и в момент, когда Тэхён прогибается в спине, срываясь на слишком громкий стон, вжимается в него всем телом, кончая и чувствуя, как ладонь омеги растирает вязкую сперму по их животам, как сам Тэхён сжимает ладонь чуть крепче и тоже кончает, обмякая всем телом и блаженно улыбаясь. - Я скучал по таким пробуждениям, - делится Чонгук и укладывается рядом, помогая вернуть бельё и штаны на место, а после крепко обнимая. - Скучал по твоим поцелуям, объятиям, по твоей ласке. Я так сильно люблю тебя, как я вообще смог продержаться так долго без тебя и не умереть? - Я тоже скучал, Чонгукки, - шепчет Тэхён и льнёт к груди мужа, оставляя поцелуй на ключице. - Так тяжело было просыпаться и не видеть тебя рядом, не иметь возможности связаться с тобой. А вечером ужин в компании детей и надежда на то, что ты приедешь раньше, освободишься от своих дел или просто отложишь их на потом, чтобы поскорее увидеться с семьёй. Но тебя не было, так долго не было рядом. Я очень скучал по тебе. И я рад тому, что ты наконец-то будешь уделять всё своё время только мне и детям. Чонгук чувствует, как ком встаёт в горле, мешая дышать. Слова Тэхёна пропитаны тоской, болью, отчаянием, становится невыносимо стыдно перед ним. Чёрт возьми, он был так нужен своему малышу, но вместо того, чтобы быть рядом, уделял всё своё время бездушным бумажкам, когда дома его ждали родные, любящие его люди. Тогда лишь болезненные предположения, сейчас жестокая реальность, и Чонгук приподнимает лицо Тэхёна, оглаживает его щёку ладонью и целует с нежностью, давая понять, что теперь-то прозрел, теперь будет рядом и никогда не отпустит. Тэхён на поцелуй отвечает, жмётся теснее и улыбается, заглядывая в его глаза. - Не думай о плохом, ладно? Я никогда не обижался на тебя, никогда не злился и не укорял. У меня ведь тоже есть маленькая страсть. Дети. Из-за своей работы я тоже не мог видеться с тобой нормально, ведь когда ты приходил домой раньше, мне приходилось засиживаться с детьми бизнесменов и адвокатов, которые из-за своей работы порой забывают о том, что у них дети есть, и что детский сад, пусть и элитный, это не приют, куда можно сдать ребёнка на время своей занятости. Так что в каком-то роде мы квиты. - Не понимаю, как при такой жизни мы своих-то детей умудрились завести. Чонгук наигранно задумывается, Тэхён смеётся и бьёт его по груди ладонью. Они действительно вряд ли завели бы детей с таким ритмом жизни, если бы не воля случая. И вроде бы не было пьяного секса или течек без презервативов, но как-то так получилось, и ни Чонгук, ни Тэхён не жалеют. У них прекрасные дети, альфа Соён, маленькая бунтарка, и бета Джихо, спокойный тихий мальчик, любящий рисовать. Тэхён тоже рисовать всегда любил, видимо, у сына это от омеги, а вот Соён любила числа и всё, что с ними связано. Будущий финансовый воротила растёт, это точно. Сам же Чонгук тяготел к писательству. Его заветной мечтой было выпустить свою книгу, может потому и пошёл работать в издательство, где успел завязать несколько полезных знакомств за время работы там. Одному из редакторов Чонгук даже поведал идею своего романа, которая была воспринята на «ура». Это лишь укрепило желание и подтолкнуло к действию. У Чонгука уже имеются наброски, книгой он и займётся, пока в доме ведётся ремонт. Разумеется, он будет помогать, но Тэхён наверняка будет выгонять его, как и всегда. Омега любил всё делать сам, а уж пока нужно рвать, ломать и крушить, точно не подпустит, не желая лишать себя удовольствия. Чонгук знает, если помощь понадобится, его позовут, а потому и не переживает. Каждый будет занят своим делом, даже дети, ведь Соён попросила брата научить играть её на фортепьяно, и тот не смог отказать, поддаваясь очарованию сестры, её надутым губам и большой шоколадке, стащенной из папиной заначки. - Кстати, забыл поблагодарить тебя за цветы, - говорит Тэхён и оставляет на губах мужа поцелуй. - Мне они очень понравились. Не букет, конечно, но зато не завянут, выкидывать не придётся. Приятно знать, что ты помнишь о том, как сильно я люблю крокусы. Правда, ты мог оставить его на столе на кухне или на тумбочке возле кровати, а не ставить под дверь нашего дома. - Цветы? - растерянно переспрашивает Чонгук. - Я не оставлял никаких цветов. Да, я помню о твоей любви к крокусам, но по дурости в любом случае притащил бы букет кремовых роз, потому что ты у меня с ними ассоциируешься. Тэхён краснеет щеками, ему всегда были приятны нежные комплименты, а после смотрит так же растерянно, как и Чонгук на него. - Но кто же тогда оставил цветы? - Хм… Ким Тэхён, я так и знал! Стоило только переехать на новое место, где живут одни семьи, а на тебя уже кто-то глаз положил, - выдаёт вдруг Чонгук и опрокидывает взвизгнувшего омегу на спину, кусая его за ухо. - Отвернуться нельзя, а вокруг тебя уже поклонники вьются! Женатые, к тому же. Тэхён смеётся звонко, изворачивается в чужих руках, пытаясь избежать щекотки, да только не получается. В какой-то момент он просто ловит лицо альфы ладонями и целует, отвлекая и тут же оказываясь в кольце рук. Они бы точно пошли на второй заход, если бы не распахнувшаяся дверь и вбежавшие дети. Соён запрыгивает на постель и пробирается между родителями, обвивая руками и ногами Тэхёна, пока Джихо скромно стоит у постели, чтобы после быть втянутым на неё руками Чонгука, крепко прижавшего сына к себе и чмокнувшего его в макушку. - Итак, планы на сегодня, - командует альфа, с улыбкой осматривая счастливые лица своей семьи. - Завтрак и игры на свежем воздухе, а после работа в доме. Отец занимается делами, папа продолжает крушить гостиную, а дети разбирают до конца свои вещи. А после посмотрим. Возможно, я даже закажу вашу любимую пиццу. А теперь марш умываться. Дети смеются и уносятся прочь, Тэхён садится, потягиваясь, а после тянется вперёд, оставляя на губах альфы поцелуй. Чонгук не может не улыбаться, глядя на любимого омегу. - Я, правда, очень люблю тебя. - Я тебя тоже, малыш. Весь день проходит так, как и было запланировано. Пока Тэхён умывается, Чонгук прибирается в комнате, а после сам занимает ванную, в то время как Тэхён помогает детям прибрать их комнату. Когда альфа спускается вниз, в воздухе уже витают аппетитные запахи, самым ярким из которых был запах кофе. Чонгук обожает кофе и готов поклясться, в природном запахе Тэхёна присутствует эта терпкая горьковатая нота, хотя пахнет от омеги в целом чем-то сладким, лёгким, ненавязчивым. Они завтракают всей семьей, а после одеваются и выходят играть на задний двор. Ограждения вокруг дома как такового нет, задний двор представляет собой небольшую полянку, окружённую заснеженными ёлками, и Чонгук просит детей не убегать далеко, мало ли что. Вскоре тишину округи разрушают крики и звонкий смех. Чонгук и Тэхён строили крепость для детей, а после помогали лепить снеговика. В какой-то момент Соён вдруг крикнула «защищайтесь» и начала кидаться снегом, что переросло в битву снежками. Они носились по сугробам почти час, после чего Тэхён погнал замёрзшую промокшую компанию в дом, требуя немедленно переодеться в сухие вещи и прийти на кухню пить горячий чай. Впрочем, недолго он командовал, Чонгук подхватил любимого на руки, целуя в висок и сообщая, что ему вообще-то тоже нужно переодеться. Тэхён против не был, только мешал нормально идти по лестнице, отвлекая поцелуями и мурчанием нежностей на ухо. - Кстати, Чонгукки, ты так и не рассказал мне, о чём будешь писать книгу, - чуть позже напомнил Тэхён, отвлекая альфу от его занятия. Они все находились в гостиной, Тэхён собирал в мусорные пакеты оторванные обои, дети возились возле фортепьяно, а сам Чонгук сидел за столом, листая страницы своей записной книжки, на которых хранились наброски его истории, перемешивающиеся с небольшими зарисовками. На голос мужа Чонгук вскинул голову, одаривая его тёплым взглядом, и подмигнул. - Я не могу рассказать, ведь тогда тебе будет неинтересно читать, а ты будешь первым, кто увидит мою работу, твоё мнение для меня важнее мнения всех профессиональных редакторов мира. Могу лишь сказать, что работа не займёт много времени. Знаешь, это так странно на самом деле. Герои в моём воображении будто живые, словно я знал этих людей когда-то. И история, что крутится в голове, отдавая зудящим ощущением в кончики пальцев, такая… Не знаю, как объяснить. Я просто знаю, что хочу, очень хочу написать об этом. Такое ощущение, будто мир должен узнать эту историю, хотя я даже не уверен, будет ли это кто-то читать. Но я всё равно напишу. - Напиши, - кивает согласно Тэхён и подмигивает. - А если мне не понравится, я тебя накажу. Чонгук смеётся и возвращается к работе, вот только в голове как-то разом пустеет. То странное чувство, похожее на тоску, вновь просыпается в груди. Чонгук смотрит на пританцовывающего Тэхёна, слушает его негромкое пение, смотрит на играющих детей, что дерутся плюшевыми енотами, и переводит взгляд на окно. На улице светло, солнца нет, небо заволокло тучами, но снег всё равно искрится. А ещё его намело слишком много, и Чонгук поднимается с насиженного места, направляясь в коридор и попутно сообщая Тэхёну, что немного разомнётся, расчистит дорожки. Омега просит одеться потеплее, целует мимоходом в щёку, за что получает шлепок по попе, и грозит кулаком, давая понять, никакого распутного поведения на глазах у детей. Чонгук на это лишь усмехается и выходит на улицу. Как альфа и думал, свежий воздух расслабляет. Наполняя лёгкие морозным запахом, Чонгук покрепче перехватил лопату и принялся расчищать сначала веранду, а после и дорожку к ней. У дома был ещё чёрный выход, на задний двор, ту самую полянку, где они играли утром с детьми, и Чонгук решил её тоже расчистить, чтобы дети зря в снегу не утопали. Занятый своим делом, альфа даже не заметил, как мимо промчался чёрный внедорожник, обернулся лишь на слишком громкий хлопок дверцей. Взгляд заскользил по округе и вскоре наткнулся на машину, а после и на её хозяина. Сразу было понятно, это альфа, и альфа с тяжёлым характером. Чонгук не психолог, но людей читает неплохо, да и внутреннее состояние всегда оставляет отпечаток на лице. Разумеется, с такого расстояния Чонгук рассмотреть ничего особо не может, но чужой пристальный взгляд на себе чувствует так, будто кто-то молотком по голове долбит. От этого становится неуютно, хочется спрятаться. Дверь дома напротив отворяется. Чонгук взгляд отводит, делая вид, что крайне заинтересован расчисткой дорожки, а сам невольно косится, ведь раньше с соседями особо не сталкивался. Невысокий мужчина явно омега и явно не рад этой встрече. В тишине, царящей вокруг, Чонгук вскоре без проблем может расслышать разговор на повышенных тонах. - Будь добр, Намджун, верни мне её в девять часов, а не как в прошлый раз, - шипит омега, кутаясь сильнее в свою растянутую вязаную кофту. - Боже, Чимин, что ты ноешь? Один единственный раз припозднились, теперь до конца дней мне это припоминать будешь? - рычит альфа и фыркает, отворачиваясь. У омеги, судя по всему, много ещё есть чего сказать, да только он не успевает. Дверь дома повторно открывается, оттуда выбегает девушка. Чимин, если Чонгук правильно расслышал имя, тут же улыбается, поправляет явно взрослой дочери шапку, просит быть осторожной. Та кивает, целует папу в щёку и обходит стоящего в паре метров Намджуна, чтобы сразу сесть в машину. Чонгук не знает, что у них за отношения, но судя по всему, альфа и омега в разводе, а дочь мечется между ними, хотя по лицу Чимина ясно, он не хочет никуда отпускать своего ребёнка. Только его мнение, судя по всему, никого не волнует, Намджун обходит машину и запрыгивает на водительское сиденье. Машина выворачивает на дорогу слишком резко, Чонгук невольно думает о том, что по такой погоде и скользким дорогам лучше не лихачить, но не его это дело. Машина проезжает мимо, Чонгук невольно смотрит на неё и застывает, сталкиваясь взглядом с этим Намджуном. Альфа смотрит тяжело, пристально и как будто ненавидяще. Чонгук кривится и думает о том, что своего ребёнка с этой криминальной мордой точно никуда бы не отпустил. Внедорожник скрывается за поворотом, Чонгук оборачивается посмотреть ещё раз на чужой дом и встречается взглядом с омегой. Тот тушуется и спешит к крыльцу, но на пороге оборачивается, смотрит ещё с пару секунд и лишь после скрывается в доме. - Чонгук! Резкий окрик заставляет подпрыгнуть. Альфа поворачивается к крыльцу своего дома и видит Тэхёна, что активно машет ему рукой, прося подойти. Воткнув лопату в сугроб, мужчина тут же направляется к веранде, а оттуда его за руку втаскивают в дом, заставляя разуться и пройти в гостиную. Тэхён застывает перед стеной, с которой только недавно отодрал обои, и тычет пальцев в небольшие зазубрины на дереве и подписанные маркером цифры. Чонгук присматривается и улыбается. - Что ж, даже если у омеги, живущей здесь со своей семьёй, был ужасный вкус в плане выбора обоев, то уж наличие детей тебя должно хоть немного смягчить. Это явно метки, обозначающие рост малышей. - Да, - кивает Тэхён и жмурится довольно, когда его обнимают со спины, прижимая к крепкой груди. - Они бегали здесь, играли, тоже тайком таскали конфеты, как Соён и Джихо. Почему-то меня это согревает изнутри. Я планировал просто закрасить стены и, может быть, расписать их каким-нибудь простым узором, но… Ты не будешь против, если я не буду закрашивать это место? - С учётом того, что рано или поздно тебе надоест белый кусок исцарапанной стены, и ты её всё равно закрасишь? Нет. В конце концов, чьи бы отметки это ни были, меня больше волнуют те, что появятся здесь, когда мы начнём отмерять рост наших детей. Тэхён отпихивает альфу задом, скрещивает руки на груди и смотрит возмущённо, но тут же улыбается, получив поцелуй в надутые губы. Да и знает он прекрасно, что муж прав. Сейчас эти надписи вызывают что-то вроде умиления и нежности, из-за чего хочется своих детей затискать и зацеловать, но исцарапанный кусок стены действительно не будет вписываться в ухоженную гостиную. Тэхён решает оставить пока всё так, как есть, а после уже подумать о том, что делать. Чонгук же собирает свои вещи и направляется в кабинет, желая заняться основательно своей книгой. Время летит незаметно, за окном давно стемнело, но снега на удивление нет. Снегопад зарядил сразу же после того, как Чонгук расчистил дорожки возле дома, и альфа вспомнил старое доброе «помыл машину - к дождю». Тут та же схема, альфа думал, снег до самого утра не прекратится, но нет, затишье, даже ветер в трубе камина больше не воет. Только в комнате всё равно холодно, батареи вроде бы тёплые, но по ногам сквозняк ходит. Чонгук натягивает рукава свитера на замёрзшие ладони и думает о том, что надо бы сходить налить горячего, когда дверь открывается и в кабинет проскальзывает Тэхён. Омега тепло улыбается и подходит ближе, опуская кружку с кофе на стол и присаживаясь на колени притянувшего его в объятия мужа. - Ты всегда появляешься тогда, когда мне это необходимо. Что бы я без тебя делал? - шепчет Чонгук и целует подставленные губы. Момент сладкого единения прерывает Соён. Девочка вбегает в комнату, тяжело дыша и всхлипывая, игнорирует окрики подорвавшегося Тэхёна и пробирается под стол, прижимаясь к ногам Чонгука. Тэхён тут же опускается на колени и тянет руки к ребёнку, но дочь только сильнее цепляется за ноги отца. - Соён, детка, сейчас не время для игр. Почему ты не в постели? Давай, малыш, папе нужно работать. - Не хочу в постель, хочу к отцу. Хочу домой, обратно домой, - всхлипывает девочка и вся будто сжимается в клубок. - Соён, но ты дома, мы все дома. Это теперь наш дом, здесь безопасно, тебе не нужно бояться, ты привыкнешь, - пытается успокоить дочь Тэхён и смотрит потерянно на Чонгука. - Так, иди сюда, малыш, - говорит Чонгук и наклоняется к дочери, подхватывая её на руки и прижимая к себе. Соён дрожит вся и жмётся к его груди, смотрит влажными глазами и хлюпает носом. Такая маленькая, хрупкая, она действительно очень напугана, и у Чонгука сердце ёкает. Будучи альфой, Соён была маленьким кошмаром их семьи. Неусидчивая, хитрая, изворотливая куколка, выходки которой порой доводили его и Тэхёна до предынфарктного состояния. Но никогда она не боялась ни темноты, ни того, что в шкафу могут жить монстры. Даже Джихо спал всегда с включенным ночником, а Соён ничего не боялась, лишь бы рядом любимый плюшевый кролик лежал. - Соён видела кого-то в окне, - слышится с порога, и Чонгук оборачивается к топчущемуся у двери Джихо. - В окне? Но ваша комната на втором этаже, - растерялся Тэхён, с ужасом представляя, как кто-то умудрился туда залезть. Джихо качает головой и говорит, что они пошли в дальнюю комнату, где папа собирался сделать библиотеку, ведь именно там он спрятал от детей конфеты. Они хотели тихонько взять по одной и вернуться в кровати, когда Соён, подсвечивающая брату фонариком, посмотрела на окно, вдруг закричала и понеслась к родителям. Джихо, разумеется, сразу посмотрел на окно, но там никого не было. Чонгук выслушал сына, прижал Соён ближе к груди и поднялся, выходя в коридор. Следом пошли и Джихо с взволнованным Тэхёном, держащим его за руку. В комнате не горел свет, лишь включенный фонарик валялся на полу. Чонгук тут же включил лампу и принялся осматриваться. Окна были закрыты, за ними царила тихая ночь, никаких странных звуков, шорохов или скрипов. Подойдя ближе к окну, Чонгук пристально осмотрел пейзаж и зацепился взглядом за снеговика. - Соён, малышка, посмотри. Видишь, вон там снеговики, которых мы лепили сегодня утром. Наверное, ты просто увидела голову снеговика, вот и испугалась, - предположил Чонгук, но девочка упрямо покачала головой. - Нет, это был незнакомый дядя в капюшоне, - повторила она в который раз и захлюпала носом. Чонгук осмотрел всё за окном ещё раз, но никого не увидел. Тэхён подошёл ближе, приобнимая альфу со спины и тоже взволновано осматриваясь. Ничего не увидев, он забрал Соён и, поцеловав Чонгука в щёку, направился наверх, чтобы уложить детей спать. Чонгук погасил свет, ещё раз осмотрелся и пошёл обратно в кабинет, попутно выключая поднятый фонарик. Внутри проснулось беспокойство. В конце концов, что бы Чонгук ни говорил дочери, а снеговики стоят слишком далеко, дети их и не увидели бы, ведь стояли не возле окна. Тем более, Соён не так мала, чтобы не отличить снеговика от незнакомого человека, да и вряд ли их снеговики особенные и умеют самостоятельно передвигаться. Зайдя в кабинет, Чонгук погасил везде свет, проверил, заперта ли входная дверь, и направился наверх, сталкиваясь в коридоре с взволнованным Тэхёном. - Думаешь, ей просто показалось? Омега был явно напуган, и Чонгук не хотел усугублять, а потому притянул его к себе, крепко обнимая. - Конечно. Просто детское воображение разыгралось. В любом случае, двери и окна закрыты, ничего не случится. Тэхён льнёт ближе, кивает и немного успокаивается. В объятиях мужа он чувствует себя защищённым, дети в своих постелях, укутанные одеялом, уже начали засыпать. Омега старается не накручивать себя и тянет Чонгука за собой в спальню, уверяя себя, что детям действительно просто показалось. Они укладываются спать, Чонгук обнимает крепко со спины, целует в висок и желает спокойной ночи. Внутри всё ещё беснуется беспокойство, но альфа успокаивает себя. Всё хорошо, Соён просто показалось, ничего не случилось. А утром он находит следы. Со вчерашнего дня снег так ни разу не шёл, Чонгук решил закончить расчистку сугробов на заднем дворе и наткнулся на них. Чёткие отпечатки чужой обуви прямо под окнами, принадлежащими будущей библиотеке. Аккуратные следы, которые уводят в сторону, и Чонгук идёт по ним, стараясь не затоптать, обходит несколько заснеженных елей и замирает возле окон, через которые видно гостиную и Тэхёна, отдирающего обои с очередной стены. Омега даже не замечает, что за ним наблюдают, пританцовывает и наверняка поёт, как обычно, а Соён и Джихо вновь крутятся возле фортепьяно. У Чонгука мурашки по коже и нервы звенят от напряжения. Соён не показалось, какой-то странный тип действительно поздним вечером околачивался возле их дома. От этого страх зарождается в душе. Страх за свою семью, за омегу и детей. Мало ли, что там на уме у этого сталкера. - Чонгукки? Ты чего тут застыл? За своими мыслями Чонгук даже не заметил, как приоткрылось окно, и оттуда высунулась мордашка Тэхёна. Вскинув голову, альфа натянуто улыбнулся и покачал головой, сообщая, что просто засмотрелся на свою танцующую детку, хотя вообще-то шёл снег расчищать. Тэхён краснеет, бросает «да ну тебя» и закрывает окно, показывая язык. Он ничего не заметил, и Чонгука это радует. «Ничего не случится», - мысленно убеждает себя альфа. - «Я смогу их защитить».

-to be continued-