Точка невозврата

Бог полюбил птиц и создал деревья. Человек полюбил птиц и создал для них клетки. Жак Деваль. 25 мая 13:23 дня. Морг. Помыв руки, Джерри посмотрел в очередной раз на тело девушки и устало выдохнул. — Кошмар какой, - сняв перчатки, мужчина взял нетолстую папку с бумагами. — Через некоторое время приедут родители на опознание, мне нужно будет перед ними отчитываться, - патологоанатом кивнул. — Смерть Эвелин Ренс наступила в результате асфиксии, - он показал пальцами на фиолетовые кровоподтеки вокруг шеи и подбородка. — Результаты вскрытия показали: она умерла где-то между четырьмя и пятью часами утра, трупное окоченение проявилось, и можно с уверенностью сказать, что её убили пять дней назад, - он зачитывал медленно, но на последней строчке остановился, прокашлялся и продолжил. — Так же посмертно из ротовой полости был удалён язык, который так и не был найден ни на месте преступления, ни на месте обнаружения тела, - Лукас удивился. Он подумал, что написанное последней строчкой в распечатке ему показалось, однако это оказалось правдой. — И самое нехорошее: язык не был удалён, как голова того парня - хирургическими инструментами, он был буквально вырван. Об этом свидетельствует часть оставшегося во рту корня. — В общем, можно сказать, что преступник сделал так, чтобы даже после смерти они не могли ничего сказать, - его догадки подтверждались. — Больной ублюдок, - буквально прошипел детектив и сжал распечатку. «Да еще и это ограбление в полицейском участке висит до сих пор. Черная полоса какая-то» - тут Лукас вспомнил допрос бывшей подруги Эвелин - Алекс. «— Приглядитесь к некоторым, тут все не так чисто, как вам рассказывают, и не так хорошо, как могло бы казаться» - именно эта фраза до сих пор не давала мужчине покоя, потому что она била точно в цель. Девочка произнесла вслух то, что он сам подозревал уже давно. «Что ж, признаюсь честно, меня это дело завлекает все больше и больше. Надо будет еще порасспрашивать тех ребят. Я просто уверен, они знают куда больше» - он сжал в кармане темного пиджака маленький листочек с обведенными именами самых важных учеников старшей школы. Наступила тишина. Окинув еще раз взглядом тело девушки, Смит отвернулся. Нахмурившись, Джерри ничего не ответил и прикрыл тело белой простыней. — Надо привести в порядок тела детей, боюсь даже представить, что почувствуют родители, - закатив обратно в морозильник труп, патологоанатом пошёл к раковине мыть руки. В большом помещении стало холодно, серые стены незримо давили на каждого присутствующего, будто другое измерение. — В моей работе это самое неприятное - сообщать родственникам погибших. Надо отключить все эмоции и чувства, чтобы самому ненароком не переступить черту, - инспектор молча кивнул.

***

Несколько часов спустя. Сделав пару взмахов кисточкой, Джерри прищурился и посмотрел, не заметно ли шрама на шее у парня. Розовый рубец отделенной головы не было теперь так отчетливо видно из-за того, что мужчина покрыл его специальными средствами, ведь зрелище это не для слабонервных. Темно-синий рот, опухшие и выкатившиеся наружу глаза, белое лицо. — Кому ж вы так не угодили, детки? - выдыхая, проговорил мужчина и прикрыл его простыней. Тут за дверью морга послышались множественные шаги и голоса - женский и мужские. — Детектив, - дрожащий голос женщины отозвался эхом от стен. — Мои детки, мои хорошие... — Я даю вам слово, мисс Ренс, что я лично найду этих подонков, - прозвучала дежурная фраза от инспектора. Они распахнули двери мертвецкой, которая встретила их серостью и запахом сырости. Держась за мужа, мисс Ренс поднесла белый платок к носу и зажмурилась. Она вся тряслась, как осиновый лист. Глава семьи тут же встал на месте, как вкопанный, увидев два тела на каталке под простыней. Поправив маленькие очки на переносице, судмедэксперт взял в руки полный отчет о проведенном вскрытии и стал медленно зачитывать родителям. Детектив Лукас стоял позади всех около дверей. Отец учил его, что все детективы — сильные личности, способные справляться с внутренними страхами и побеждающие все эмоции в голове. Но ему кажется это отвратительным. Не испытывать настоящие чувства, а лишь вогнать их поглубже и забыть - именно это ему казалось отвратительным. Саму мысль об этом он считал мерзкой. Когда Палмер поднял белый чехол и показал родителям, что было под ним, мисс Ренс схватилась за сердце, и помещение наполнил протяжный вой, будто из женщины через голосовые связки выходили все страдания. Детектив словно почувствовал, как крики матери, потерявшей самое дорогое в жизни - детей, пробираются чёрными змеями через уши в мозг. — Мои хорошие... - через рыдания матери слышались некоторые слова, которые можно было разобрать. Глава семьи Ренсов так и стоял, застыв на месте, казалось он окаменел от увиденного. — Дорогой... - Роуз встала с коленей. Мужчина посмотрел на неё. Растрепанная прическа, из которой выбилось несколько прядей, по лицу растерлась тушь и яркая помада. Он ничего не ответил, лишь скрестил руки на груди и нахмурился. — Дорогой! - тонкие руки сжались в кулаки, она попыталась ударить мужчину в грудь, но вышло слабо. Она выговаривала каждое слово с непосильной горечью, словно осевшей на её языке. — Это же твои дети! - еще удар. — Тебе всегда было на них все равно! Ты даже не пытался их иска... - мистер Ренс остановил костлявую руку в воздухе и сжал её. — Закрой свой рот, - женщина расширила глаза, ни один мускул на лице её мужа не дрожал. — Инспектор Лукас, найдите виновных и как можно быстрее. Моя жена сейчас пребывает в состоянии шока и может говорить все что угодно, но примите к сведению - любая помощь в нахождении преступника с моей стороны будет оказана полиции. — Да, конечно, - взяв под локоть женщину, Хэнк вышел вместе с детективом из морга. Лукас не мог отойти от своих мыслей: догадок было много, подозреваемых тоже, но одно теперь он знал точно – в его списке подозреваемых появится еще одно имя. «— И мы продолжаем вести прямой репортаж прямо около морга, куда по последним данным прибыли родители пропавших Эвелин и Джека Ренсов. Надеюсь, нам удастся расспросить их...» - из раздвижных дверей вышли супруги. Их сразу окружила толпа репортеров с камерами и операторами. Поднеся микрофон к женщине, телеведущая продолжила говорить.«— Вот и вы!» - мужчина злобно посмотрел на журналистку. «— Мистер и миссис Ренсы, расскажите нам и нашим телезрителям, какова причина вашего прихода в это поистине страшное место? Это как-то связано с недавно обнаруженным телом?» - затараторила девушка. Роуз боязливо посмотрела на мужа. Глава семьи разозлился и прямо рукой отодвинул наставленную на него камеру. — У нас трагедия, а вы все со своими вопросами лезете! - рявкнул тот, отталкивая назойливого оператора с камерой. — Старший инспектор Лукас Смит, - показав свое удостоверение журналистке, он быстро убрал его в карман. Девушка надула губы. — Вы нарушаете закон о неприкосновенности частной жизни, уберите ваши камеры немедленно, - Кети нахмурилась и опустила микрофон. — Джон, сворачиваемся! - махнув рукой своей коллеге, она выключила микрофон. Супруги Роуз и Хэнк быстро проследовали к своей машине и уехали, не сказав ни слова. Подойдя к своему фургону с оборудованием, журналистка достала пачку сигарет и жадно закурила одну. — Такой бы материал получился, эх! - оператор молча кивнул, рассматривая только что отснятую пленку. — За чем вы гонитесь? У людей и так горе, а вы еще и масла в огонь со своими расспросами подливаете, - Холт медленно перевела глаза на детектива. — Вот у нас с вами приблизительно одинаковые профессии, только каждый по-разному добывает информацию. Уж, думаю, вы получше меня можете её получать, - она еще раз затянулась. — Тем более в нашем маленьком городке такое происходит не часто, работы нет, а тут так много материала неизведанного сразу. И все, естественно, как коршуны, слетаются на лакомый кусочек. — Я не согласен, мы, детективы, на стороне закона, - телеведущая закурила новую сигарету. — Вы же, журналисты, копаетесь в грязном белье, выставляя его на всеобщее обозрение, - девушка ухмыльнулась, выпуская облако дыма. — Хах, опять дежурные фразы, - тонкие губы расползлись в улыбке. — Ну, разве у вас не вызывает интерес это происшествие? Нет азарта поимки преступника в этом деле? - он не любит таких, как она - добирающихся до самой сути любыми путями. — Мне чутье подсказывает, что тут все не так уже и просто, - он расширил глаза. Она повторила точь в точь его слова в голове по поводу сегодняшнего инцидента. — Все намного, намного запутаннее, чем может казаться, - он оставил все её высказывания висеть в воздухе. Ненужные ответы Лукас никогда не любил. Журналистка задала настолько риторический и очевидный для него вопрос, что о нём можно забыть. Но он этого никогда не признает. — Я выписываю вам штраф. Если ещё раз приблизитесь к семье Ренсов - арестую на двое суток за нарушение закона, - девушка закатила глаза, а оператор все так же отсматривал на своём компьютере снятый материал.

***

4 дня спустя нахождения обоих тел. 29 мая. Особняк Ренсов. 13:23 На небе скапливались темные, почти черные тучи, раскаты грома будто угрожали перейти в настоящий шторм. В старинное поместье прибывало все больше и больше черных машин. Люди приходили толпами и поодиночке, неся в руках разнообразные букеты ярких цветов. — Мои дети - были словно свет в этой непроглядной тьме. Эвелин и Джек, невинные и добрые, освещали мне мир и все вокруг. С ними я могла чувствовать себя спокойно, не окунаясь в повседневный мир, полный разочарования и хаоса. И, как всем известно, их любил каждый из здесь присутствующих, - хозяйка поместья - Роуз Ренс, одетая в черное облегающее платье с вязаной накидкой, медленно произносила речь в большой гостиной, украшенной фотопортретами своих детей и множеством цветов. С правой стороны сидели все знакомые умерших вне учебы, с левой школьные друзья и товарищи. — Конечно, их все любили... - Джон сидел на самом заднем ряду, скрестив руки на груди. Синяк под глазом немного побаливал, и он невольно поднес руку к лицу. — Особенно Эвелин, но Джека все боялись, - продолжил он шепотом. Гарри промолчал, поправил очки в толстой зеленой оправе и посмотрел на товарища. Тут впереди сидящая Николь развернулась к ним. — Можешь сделать одолжение - заткнись, - её лицо исказилось в гримасе. Поправив длинные волосы, она вернулась в прежнее положение. Ей, как старосте, на похоронах нужно было присутствовать от лица школы. Но внутри она вся кипела от множества разговоров и сплетен про неё и её бывшего парня. Она никогда не была главной темой слухов - она их распространяла. — Кстати, где наш Ромео, любивший покойную? - староста боялась этого вопроса. Закусила губу, чувствуя, как по подбородку стекает кровь. — Не ты ли у нас председатель школы, которая следит за всеми? М? - он поддел девушку. Николь занервничала, ведь, когда давят на больное, грудная клетка сдавливается, а эмоции начинают лезть наружу. — Д-да мне откуда знать, - дрожь в голосе выдала её с головой. Джон улыбнулся, видя такой эффект от своих вопросов. — Я с ним больше не общаюсь, - она сдержала себя в руках и продолжила попытки поддеть одноклассника. — Ты бы хотя бы синяк замазал, а то похож на бомжа с улицы в таком виде, - Джон облокотился на спинку стула и пробубнил ей в ответ что-то невнятное. Тут двери сзади открылись: на пороге стояла Норман, облаченная в черный длинный плащ, и держала в руках букет белых лилий. Сзади в черной толстовке и куртке подошел Николас Норман. — Явилась семейка, - презрительно фыркнула Николь, смотря на одноклассницу, севшую на ряд перед ней. — Им вообще можно тут появляться? Это не считается преступлением? - продолжила злорадствовать староста. — Так вроде мистер Ренс и отец Алекс давние компаньоны по работе. Невзирая на вражду их детей, они остались друзьями, думаю, их пригласили, - Джон проследил за тем, как мужчины пожали друг другу руки и, перекинувшись парой фраз, направились на второй этаж большого особняка. Гарри, сидевший рядом с Джоном, боязливо покосился в сторону только что вошедшей Алекс и её отца. Сжав руки в кулак, он не подал виду, что напуган, а лишь продолжал сидеть молчаливо и спокойно. Алекс, не обращая никакого внимания на недоуменные взгляды одноклассников, сняла плащ и, не проронив ни слова, прошла прямиком к открытому гробу. — От меня подарок... - прошептала она и положила в сладко пахнущий букет ярких цветов маленькую кассету с надписью "Nirvana для Эвелин". Глаза заслонила пелена слез, и она подняла глаза к потолку. Защипало. Никто не должен знать, насколько сильно она отчаялась. Нахмурив брови, девушка пошла обратно к своему месту. Закончив говорить со своей знакомой, мисс Ренс быстро подсела к Алекс. — Как я вижу, вы пребываете во здравии и не изменились ничуть, - даже не повернув головы, сказала Норман. — Поздоровались бы хотя бы, ради приличия. — А ты все такая же грубиянка, - Роуз покосилась на девицу. Ей не нравилось, что её муж дружит с уголовником, а её дочка-аристократка водится с дочкой вора. Она старалась никому об этом не говорить - стыдилась, вот и сейчас миссис Ренс делала вид, что принимает соболезнования от очередного гостя. — Не понимаю, как с моей дочерью вы могли подружиться, - снимая длинные бархатные перчатки, женщина вытащила из своей крохотной сумочки длинную цепочку. — А я не понимаю, как можно было держать Эвелин в этой золотой клетке, - сделала вид, что не услышала подколки со стороны девушки. — Говорят, что Роуз Ренс просто на дух не переносит её семейку. Интересно, что же сейчас будет... - хмыкнул Джон, наблюдая из-за спин одноклассниц. — Незадолго до своей смерти Эвелин хотела тебе это вернуть, - в ладони посверкивал в лучах ламп небольшой кулон в виде цветка. — Хоть ты не нравилась ни мне, ни моему сыну, с Эвелин вы дружили и были очень близки, поэтому храни его, как память о моей девочке. - Алекс расширила глаза. В сердце что-то екнуло и оно сразу же упало вниз. Она просто кивнула, так как слова не выходили из горла, застревали. Кулон был знаком их дружбы, символом того, что они найдут друг друга, даже если все будет очень плохо. Своеобразный оберег от всех невзгод. У неё была луна, у Эвелин цветок. Дрожащей рукой Норман приняла из рук женщины кулон. — А где Гарри? - вертясь, спросил Джон, не обнаружив своего одноклассника на месте. Николь молча пожала плечами. — Желаю всего наилучшего, - с невозмутимым видом хозяйка поместья встала и направилась к гостям. Норман спрятала драгоценность в карман джинсов и тоже поднялась со своего места. Девушка медленно направилась к массивной лестнице, ведущей на второй этаж. «— Ну где же ты? Догоняй!» - в голову начали просачиваться детские воспоминания, радостный смех - сожжённое когда-то давно прошлое. Сердце предательски заболело, будто его сжали сильные руки, не давая нормально циркулировать крови, пробираясь к каждому уголку и спрятанной частице чего-то важного. «— Надеюсь, наша дружба будет долгой, и мы никогда не умрем!» «— Я тебе помогу, даже если все будет очень плохо, я на твоей стороне, Алекс» - это ржавой скрепкой впилось в её сознание, потому что вырванное воспоминание описывало всё слишком хорошо и больно. Оказавшись наверху, Норман пошла вглубь коридора. Вторая дверь направо. Она помнит. «— Не отворачивайся от меня» - каждый уголок в её светлой комнате напоминает об Эвелин. Она закрывает дверь и сползает вниз по ней. Алекс мычит, пытаясь спрятать лицо в коленях, и чувствует тупую боль в подреберье. Её грудная клетка сожжена, уничтожена, разорвана изнутри на сотни маленьких частей.

***

— Ты не понимаешь?! - грозный мужской голос раздался из-за двери. — Своей болтовней ты мог подставить не то что меня, но и всю нашу компанию! - мощный удар по столу, послышался хруст сломанного дерева. — У меня не было другого выбора, обстоятельства так сложились. Про эту Эвелин так много слухов ходило, я думал, что это останется незамеченным, - жалкие оправдания вызвали у мужчины только смех. — То, что эта девчонка переспала с кем-то на той вечеринке в вашем доме ни для кого не новость. Школа и даже после смерти Джека контролируется вами. — Приди в себя, пацан, в ту ночь у нас произошел самый крупный заказ, и нам совершенно не надо, чтобы этот детектив сейчас начал копать под нас, нашу фирму. Именно под этим предлогом Джек устроил тут разнос и хаос, чтобы скрыть все следы доставки. Да и твоя дочь, Николас, тоже по собственной глупости оказалась замешана, - глава поместья указал на отца Алекс. Тот, оперевшись на дверной косяк, смотрел в окно. — Она начала догадываться о наших совместных делах еще давно, но я её вразумил. Я отобрал у неё ту запись, копы не узнают, - доставая из кармана смятую пачку, он нервно закурил. — Однако они уже были в нашем доме. Я все подчистил, но они могут вернуться. — Что будем делать с полицией, Хэнк? Вы с Гарри так постарались в тот раз, что теперь они так просто не отстанут - обшарят каждый метр леса в поисках улик, - женщина средних лет в длинном черном платье грозно посмотрела на парня, тот вжался от испуга в кресло. — Еще эта журналистка назойливая, - она села в кресло и закинула ногу на ногу. — Не волнуйся, Мери, если мы смогли убрать предателей, то с полицией разберемся однозначно.

***

На улице начало смеркаться. Майк долго мялся у ворот старинного особняка. Уж больно воспоминаний много, связанных с этим местом: хороших, плохих, мерзких и прекрасных. Поправив галстук, он уверенно последовал к главному входу. В голове неустанно крутилось множество мыслей об отце, который отказался с ним вместе появляться на людях. О Николь, которая набросится, как ядовитая змея, на него при любой удобной возможности. О Джоне, который теперь даже в его сторону не посмотрит. Об Эвелин, которую уже не вернуть. Синяк под глазом заболел. Хоть тот его и замазал, он давал о себе знать. — Во-от это да-а, - присвистнул Джон, закидывая руки за голову. Николь ехидно улыбнулась, смотря на своего бывшего. Повернулись не только эти двое, но и все его приятели. По залу пополз шепот, а удивленные взгляды все были устремлены на Уокера. Воздуха не хватало, лёгкие судорожно сжимались, у него словно что-то внутри надломилось и закрыло путь для кислорода. Его радушно встретили горькая боль и острое неверие. Майк прошел мимо них, не останавливаясь. — Ни манер, ни даже приветствия, - донеслось ему в след. Оказавшись в стеклянной галерее, он вышел на большую открытую заднюю террасу, усеянную множеством разнообразных редких цветов. Выстриженные кусты образовывали красивые фигуры, белоснежная плитка дорожек, казалось, светилась в полумраке, ночные фонари только что включили. Вдыхая прохладный вечерний воздух, он огляделся. Come as you are, as you were As I want you to be As a friend, as a friend As an known enemy Из-за угла негромко доносились слова знакомой песни, хриплый голос он сразу узнал и улыбнулся. Он часто слышал её по радио, хотелось подпевать. Пройдя немного вглубь сада, завернул за угол. И тут он увидел Алекс, сидящую одной на скамейке. Девушка закрыла глаза и наслаждалась песней, играющей в наушниках. Take your time, hurry up The choice is yours, don't be late Take a rest as a friend As an old Почувствовав чье-то присутствие за спиной, она поставила на паузу плеер и обернулась к внезапному гостю. Его одноклассница кивнула в знак приветствия. — Тоже от этих змей прячешься? - сел рядом. Норман привыкла к такому отношению со стороны людей, так что для неё это обыденно. Девушка улыбнулась краешками губ и кивнула. Отдав ей свой пиджак и поправив рубашку, он открыл пачку сигарет. Из знакомства с Николь он вынес только одну хорошую вещь - ментоловые сигареты, которые отдавали странным привкусом апельсина во рту. Алекс видела, что парню тяжело, и знала, что лишние слова о том, что все будет хорошо и что все еще впереди ни к чему, и просто молчала. — Ты ведь с ней близко дружила? - Уокер с каким-то внутренним усердием всматривался в её серые глаза: в них легко читалась пустота, словно выступавшая из расширенных зрачков. — Да, - от него так же не укрылись тщательно замазанные синяки на лице одноклассницы. Она отвечает и, будто пряча от него лицо, поднимает ворот пиджака. — Все так быстро прошло, что даже не верится. Все эти разговоры о том, что я на неё плохо влияю, распускал её старший братец, - последние слова она буквально выплюнула. — Знаю. Все знали. Но никто не хотел признавать, - стряхнув пепел, он продолжил. — Так резко все изменилось, будто кто-то пальцами щелкнул и вот, что произошло, - ухмыльнувшись, Майк почесал затылок, вспоминая крики отца о том, что он позор семьи, и множество ругательств в его адрес. Уокер чувствовал, как где-то под ребрами разрываются все чувства от понимания нынешней ситуации. — А ты любил её? - сердце в грудной клетке начало царапаться изнутри: оно словно хотело выбраться из личной клетки, клетки с золотой надписью Эвелин Ренс. Почему-то ему показалось, что прятаться от правды — самое глупое, что он может сделать, и поэтому, глубоко вздохнув, он сипло произносит. — Да, - пытается улыбнуться, но боль во рту не дает сделать этого. Алекс морщится: старая ранка на нижней губе в очередной раз открылась и теперь кровоточила. — Добро пожаловать в клуб неудачников, - горько усмехнулась Норман, а Уокер широко улыбнулся, откидываясь на спинку каменной скамьи.