Точка невозврата

Ложь подобна тяжкому удару: если рана и заживет, рубец останется. Саади. 2 июня 1:34 ночи. Положив чашку с недопитым кофе обратно в мойку и включив чайник по новой, Лукас сел за стол, попутно беря очередную папку с документацией. В его маленькой квартире свет всегда горел допоздна, разбросанные по всем углам бланки и бумаги с завершенными и незавершенными делами дополнялись сверху стопками старых книг по криминалистике, а на подоконнике небольшой гостиной в самом углу приютился горшок с кактусом. – Ещё одна история семьи, – он посмотрел на часы и на большие напечатанные буквы «Дело №8». Архив только недавно разрешил ему доступ к сведениям, касающихся расследования, к которому был причастен Николас Норман, отец Алекс. Это дело его заинтересовало, потому что кое-что в нем не сходилось: в самых первых протоколах о задержании на месте преступления и в последующих бумагах была разница в одном – во времени ареста подозреваемого. «Итак, мы вновь возвращаемся к последним событиям в особняке семьи Ренсов, где недавно прошли масштабные похороны», – назойливый голос журналистки послышался из маленького телевизора, который стоял на высокой тумбе. «Весь Олд-Таун потрясло то, что случилось, и каждый его житель будет скоробить по этим невинным детским душам, которые уже не вернуть», – девушка, одетая во всё черное, вела ночной репортаж недалёко от дома Ренсов. Цокнув недовольно языком, мужчина стал рыться в диванных подушках, ища пульт. «Наш канал приносит искренние соболезнования семье Ренсов, держитесь. Ну и главные вопросы мучают всех жителей нашего города вот уже которую неделю: когда этот беспредел закончится? Когда полиция наконец начнёт ловить преступника? Сколько ещё людей нужно убить?» – она повернулась и нахмурилась, оператор снял её крупным планом. «Дорогие телезрители, с Вами была и остаётся Кети Холт и...» – раздражённо выключив телевизор, детектив откинул пульт обратно на маленький диван. Его не на шутку злило, что репортёры донимали с расспросами эту семью, которой и так пришлось несладко. Инспектор заново принялся читать информацию, любезно предоставленную ему местным полицейским архивом. Проморгав, отгоняя усталость, он вторично налил себе свежесваренный кофе и стал выписывать на клочок бумаги первую дату и время ареста Николаса Нормана. «Камеры зафиксировали его в районе магазина в 23:26 ночи. После чего он, совершив противоправные действия, проник в магазин, взял товаров на общую сумму 2500$ и скрылся с места преступления», – читает он. «Арест был произведен полицейскими Олд-Тауна в 2:34 и подозреваемый был незамедлительно отправлен в полицейский участок», – он кладет обратно первичный отчёт с места преступления об аресте, который был оставлен в полиции, делая для себя заметки на распечатках, и берет другие бумаги, которые были отправлены сразу же в архив. «Арест был произведен полицейскими Олд-Тауна в 3:45 и подозреваемый был незамедлительно отправлен в полицейский участок. После 3 часов пребывания в зоне заключения был освобожден из-за потери видеофайлов с камер наблюдений в ту же ночь. Был выпущен под залог, который внес...» – имени он долго не мог найти даже в подлинных документах, но на обратной стороне одного из листов было напечатано маленькими буквами: «Хэнк Ренс» , – и тут, нарушив звенящую тишину комнаты, громко зазвонил мобильник. – У меня настойчиво создается впечатление, что я попал в паутину, которую они плетут и где показывают именно то, что выгодно им, не раскрывая всего. Будто меня намеренно запутали в этих нитях... – он поспешно снял трубку. — Добрый д... Ой! Точнее ночи, инспектор Смит! – запинаясь почти на каждом слове, начал что-то судорожно тараторить в трубку судмедэксперт. — Извините, что так поздно. Пришли результаты анализов крови Джека и Эвелин, и я думаю, вам стоит это услышать. Можете завтра подъехать к моргу? – чуть не выронив чашку с горячим напитком, Лукас стал собирать упавшие на пол листы. — Да, конечно, но что вы обнаружили? Скажите наконец,– ухмыляясь, спросил он, зная странную привычку судмедэксперта сильно волноваться. — Согласно анализу, проведенному лабораторией ещё пять дней назад, в крови старшего – Джека, обнаружили еще не до конца разложенные остатки наркотиков, разных, список всей таблицы Менделеева я вам покажу завтра. Этот парень был не таким уж и ангелочком, как уверяют все. А анализы его сестры будут готовы позже, – в трубке послышался нервный хохот, а Лукас тем временем нахмурился и снова задумался, ведь с каждым днем появлялось все больше и больше новых зацепок в этом весьма сложном и запутанном деле.

***

4 июня Старшая школа Олд-Тауна 11:12 дня. На улице стояла удушливая жара, от которой не спасал даже тенёк деревьев. Солнце, не щадя никого, будто пыталось сжечь землю вместе со всем живым. — Господи, я сейчас умру, – тихо произнесла Алекс, махая тетрадкой перед своим лицом, словно опахалом, создавая вокруг хоть немного прохладного воздуха. — Вы ведь понимаете, что выпускные экзамены уже на следующей неделе и всё зависит только от вас, – ослабевая твердый узел галстука, произнес учитель. — Ваша судьба в ваших руках, – он раздал им пустые бланки с разнообразными профессиями и вопросами к ним. Майк скептично посмотрел на лист, понимая, что ничего уже не изменить в решении его будущей профессии, перевернул его и, положив на руки голову, мигом задремал. Гарри, сидевший за соседней партой, покосился на товарища. Парень дрожал, руки еле-еле держали карандаш в руках, буквы в строчках получались корявые и некрасивые, со лба на белую бумагу падали капли пота. Он изредка переводил взгляд то на Майка, то на Алекс, которая все время буравила его спину взглядом. После той вечеринки он стал очень мнительным, и ему казалось, что все всё знают, подозревают и всё видели. Видели ту правду, от которой ему никуда не деться, которой его шантажирует и удерживает в фирме мистер Хэнк. После обнаружения тел он теперь не ходит домой одним и тем же путем, к нему представили надсмотрщика и следят, чтобы тот ничего не наговорил и не натворил ненароком. «И ты думаешь, что тебе удастся от нас уйти?» – издевательская усмешка мужчины до сих пор представала у него перед глазами, а испуганное лицо одноклассника было навсегда запечатлено в его разуме. Теперь Джек Ренс снится ему по ночам, не давая спокойно жить и после своей смерти. Гарри судорожно сглотнул и продолжил заполнять бланк. Однако нарастающее чувство тревоги всё никак не унималось, а лишь продолжало медленно пускать корни глубоко в мозг. Сидя в школьной столовой за длинным столом, он не заметил как к нему сел Уокер, а вместе с ним и Норман с подносами в руках. Он сделал вид, что не заметил их присутствия, и продолжил спокойно доедать свой обед. «Ты все равно никуда не денешься, такова твоя судьба, шавка», – в голову снова начали лезть мысли, и он так сильно прикусил язык, что даже зажмурился от боли. — На следующей неделе надо будет сходить на кладбище, я цветы заказала в магазине, – Майк молча кивнул. Гарри перевел взгляд на Алекс, которая даже не повернула головы в сторону одноклассника. Парню казалось, что теперь эти двое после всего пережитого стали относиться друг к другу более лояльно, один другого понимает с полуслова и эти двое чуть ли не думают одинаково. — Ты пойдешь с нами? – неожиданно обратились к нему. — Вы вроде общались с Джеком? – Алекс умеет неожиданно спрашивать, будто расстреливать в упор своего оппонента. Он со звоном положил ложку на металлический поднос. — Нет, я не пойду с вами, у меня дела, – голос вроде не дрогнул, он за этим следил. Его друзья не должны подумать ничего лишнего, для них он зубрила, который обожает анатомию и собирается стать врачом. Он доел, встал и так же молча вышел из-за стола. В кармане тёмных джинсов завибрировал телефон. Войдя в туалет, он стал опасливо оглядываться и, убедившись, что никого в кабинках нет, снял трубку. — Сегодня новый товар привезут, тебе нужно будет сегодня встретиться с Николасом, он все передаст. Я думаю, в школе не будут упрекать за небольшую задержку, – страшный мужской голос аж до вязкого звона в ушах он узнает из тысячи, и противиться ему он просто не может. Его отец в прошлом задолжал очень много семье Ренсов, а потом сбежал в неизвестном направлении, и вот теперь сын расплачивается за грехи родителя. — Во сколько он примерно будет около моего дома? – сжав кулак, он оглянулся ещё раз. — Сейчас Норман уехал разбираться с поставщиком, думаю, ближе к вечеру будет видно, Мери тебе всё сообщит. — Я сегодня не могу, у меня дополнительные, – придумывал на ходу, чтобы ни за что ещё раз не встречаться с отцом Алекс. — Найди время сегодня, или тебе напомнить, что ты провинился, распуская сплетни? – он сглотнул мешающийся ком в горле. — Ведь полиции ничего не стоит найти твои пальчики на месте преступления, – в динамике телефона послышались длинные гудки. Так больше не могло продолжаться, Гарри сильно стукнул кулаком по двери кабинки. Он знал, что есть только один единственный выход из этого.

***

19:57 Особняк семьи Ренсов. Барабаня пальцами по деревянной поверхности стола, Хэнк смотрел то на детектива, то на токсикологический анализ крови, лежащий перед ним. Инспектор решил прийти вечером к отцу убитых после того как убедился в своих догадках. Он стал подозревать мистера Ренса ещё с того момента в морге, когда тот агрессивно отреагировал на слова своей жены. Теперь мужчина понимал, что дело намного глубже и серьёзнее. Ещё он обнаружил одну интересную деталь в архивах – подростки пропали намного позже, около месяца назад. По последним источникам, три недели назад на их имена были куплены билеты на поезд, и больше их никто не видел. — И вы уверены, что это верные данные? – прокашлявшись в кулак, он взял листы. Когда внезапно вскрывают потаённое, начинаешь бояться. А тем более когда загоняют в угол, как провинившегося пса, начинаешь искать пути выхода из ситуации. Вот и мистер Ренс стал бояться, но виду не подавал. Голову наполняла пульсирующая и отдающая в виски боль. — Я лично перепроверил все несколько раз вместе с патологоанатомом, – детектив взял копию. — Морфин с примесью других анальгетиков, – специально уточнил инспектор. — Ваш сын ведь серьёзно не болел? – Ренс боялся этого вопроса, как огня. Даже после смерти, Джек приносил ему одни проблемы. Вот и сейчас он готов был проклинать всё на свете. С невозмутимым спокойствием мужчина продолжал молчать, слушая внимательно Лукаса, но внутри все начинало закипать. — Откуда тогда у него доступ к этому? – вопросы следовали один за другим, а мужчина продолжал цепенеть. — Вы подозреваете меня? – невежливо спросил тот. «Да», – в мыслях резко ответил Лукас, смотря прямо в глаза мистера Хэнка, однако сам ничего не сказал, тактично промолчав. Сестра Хэнка – Мери, сидящая рядом, взглянула на детектива, мысленно догадываясь, чего тот хочет, и закусила губу. — В подтверждение ваших слов и вашего алиби в день их исчезновения нам требуется обыск комнат ваших детей и... – но его внезапно перебили. — Предоставьте сначала ордер, подписанный главным управлением Олд-Тауна, а уж потом мне обвинения предъявляйте и обыски проводите. И, как вам известно, моё алиби подтвердили многие люди – мы с моей Роуз уезжали в гости, – детектив видел, что он вертится, как уж на сковородке, пытаясь отвести от себя подозрения. Однако с последними аргументами он поспорить не мог: это была правда. — А пока, мистер Смит, не имея веских доказательств, вы можете покинуть мой дом, сегодня я очень устал и не намерен больше принимать людей, – с нажимом проговорив последние слова, в нелюбезной форме сказал Ренс и указал рукой на дверь. Его сестра лишь сдержано кивнула, согласившись с братом. Поправив чёрный пиджак и забрав бумаги со стола, мужчина остановился в дверном проеме: ему не давал покоя еще один вопрос. — По архивным документам, вы внесли залог за пойманного на месте преступления Николаса Нормана, и у меня только один вопрос к вам, зачем? – Хэнк сделал вид, что не услышал вопроса детектива, и продолжил что-то писать в большой папке. Когда Лукас вышел за дверь, женщина, спокойно выдохнув, начала тихо говорить. — Если он копнет глубже, то... – она устало потёрла переносицу и сняла очки. — Ты ведь понимаешь, что я только из-за тебя лгу полиции? Вся фирма находится сейчас под угрозой, – она развела руки в стороны, пытаясь придать значение своим словам. — Этот индюк слишком принципиальный – взятки не берет, так сказали в главном отделении, – мужчина задумался. — Не беспокойся, дальше он не пойдет, попросту не сможет, – женщина вновь вопросительно посмотрела на Ренса. — Я напишу об этом своему знакомому, и ему быстро перекроют все пути в архив и спрячут бумаги подальше от глаз, – он развернулся в кресле к высокому окну, наблюдая за тем, как фигура детектива удаляется в темноту. — Ты единственный человек, которому я могу доверять. Даже моя жена, ещё та заноза, не догадывается чем мы занимаемся, – ухмыляясь сказал он, прикуривая дорогую сигару. — Хорошо, что она подыграла тогда на допросе в участке, все прекрасно исполняют свои роли, – Мери нахмурилась, ведь перспектива будущего ей категорически не нравилась: она понимала, что сейчас они на волоске от падения в пропасть. Но её раздумья прервал резкий телефонный звонок. В тишине кабинета слышались только отдельные громкие непонятные фразы. Худые руки женщины вцепились в телефон, а глаза расширялись с каждым произнесенным словом неизвестного звонившего. — Хэнк, у нас проблемы… – сказала женщина дрожащим голосом, придерживая трубку в руке. — Мне сказали, что Гарри не появился в назначенном месте. Николас ему не может дозвониться вот уже час. И мне только что позвонили из районного отделения: им пришло письмо от анонима, они вскрыли его и прочитали, там вся правда, нас подставили, – она начала быстро набирать чей-то номер, следя за огорошенным этой внезапной новостью братом. — Скотина… – взревел тот и опрокинул массивное кресло на пол. — Его надо немедленно найти!

***

23:15 ночи Где-то в чаще леса. Пробираясь сквозь густые ветки, Гарри не видел ничего, кроме узкой тропинки впереди. Глаза сумасшедше бегали, ища хоть какое-нибудь укрытие от надвигающейся угрозы. Сзади послышался рёв моторов машин, вдалеке замелькали фары. — Помогите, кто-нибудь, – молил он, в очередной раз спотыкнувшись об какую-то корягу. Упав и поцарапав по неприятным ощущениям колени и ладони, парень быстро поднялся и побежал дальше. Другого выхода не было, ведь если бы он остановился, это была бы неминуемая смерть. — Посмотрите вон там! – голоса были совсем близко. Гарри спрятался за одним из многочисленных деревьев, переводя сбившееся дыхание. — Он должен быть где-то недалеко. Я это чувствую! – он зажмурился и понял, что дальше бежать не сможет, потому что чувствовал, как в ногу, будто пулей, стреляла острая и невыносимая боль, парализуя. А звуки моторов были все ближе и ближе. Он понимал, что они загнали его в капкан, бежать было некуда. Тут он вспомнил те же самые испуганные глаза Джека перед смертью, теперь он понимал того, кто пытался с помощью своей жизни спасти свою сестру. «Какая ирония», – он усмехнулся и проверил пистолет: ни одной пули. Страшно, чертовски страшно.

***

00:21 ночи 3 июня Районное отделение Олд-Тауна. Повернув за угол, Лукас остановил машину на парковке полицейского участка. Вытащив ключ зажигания, он вышел на улицу. После очень жаркого дня земля будто была рада приходу темноты, маленькие клубы пара поднимались над асфальтом, создавая низкий туман. В двухэтажном здании, несмотря на столь позднее время, царил настоящий хаос: патрульные бегали и отвечали на срочные звонки, сержанты пытались что-то найти в больших кипах бумаг, скрупулезно перебирая каждый лист. Воспользовавшись тем, что его не заметили, Лукас быстро прошёл в свой кабинет на первом этаже. «Вроде бы ночная смена только началась, чего это они», – он посмотрел на часы и ослабил немного галстук. Сложив все материалы Дела №8 в папку, он стал разгребать стол от ненужных записок и бумажек. «Если нам и удастся прижать к стенке Хэнка, то только по очень веским причинам», – он выкинул в мусорное ведро все ненужное. «Небось, ищет уже себе самых лучших в штате адвокатов, чтобы его оправдали», – от нахлынувшей злости детектив сломал ручку в руках. Перед ним сейчас стояла одна цель – не дать им уйти, любой ценой доказать, что отец Джека и Эвелин причастен к тому, что произошло. Ему это подсказывало его детективное чутье, он не мог упустить их. Тут дверь медленно открылась, и на пороге возникла невысокая женщина, одетая во всё старое, поношенное, дырявое. Инспектор, не скрывая своего удивления, посмотрел на вошедшую: слишком уж поздний визит был для свидетеля. — Мистер Лукас… – дрожащими костлявыми руками она стала рыться в сумке на плече. — Я – Сара Хилл, мать Гарри Хилла. Это адресовано вам, – в её голосе слышалась мольба. — Мой сын, уходя сегодня вечером, просил срочно вам это передать, сказал, что только вы сможете помочь, – подойдя к ней ближе, он принял из её рук тонкий конверт. Сара закрыла лицо руками и из её глаз хлынули слезы. Успокаивая шёпотом женщину, он посадил её на кресло и закрыл дверь в кабинет. — Они его забрали, – начала дрожащим голосом мать, садясь в кресло напротив стола детектива. — Кто они? – он с любопытством оглядел конверт со всех сторон, садясь за свое рабочее место. — Плохие, ужасные люди, – в горле застрял ком, она прокашлялась. — Пожалуйста… спасите моего мальчика! – подрагивающий голос женщины перешел на крик, и она снова закрыла лицо руками, давая слезам капать с подбородка на паркет. Лукас вскрыл конверт ножом и стал поспешно читать содержимое внутри. «Мистер Лукас, вы единственный, кому я могу доверять в этом городе…»

***

2:34 Где-то в чаще леса. Медленно открывая глаза, Гарри попытался пошевелить затекшими руками. Не смог. Они были связаны крепкими верёвками сзади спины, а ноги были прикреплены к стулу толстым скотчем. В глазах ещё танцевали черные точки, он оглядел помещение. Кое-где на стенах выступала плесень, дощатый пол весь был перекошен, доски в любой момент могли сломаться под весом человека. К стене был прикреплён железный стол. Зажмурившись от яркого света лампы под потолком, он догадался, куда его привезли. Это та самая старая хижина в чаще леса, с которой все и начиналось, где он делал те самые ужасные вещи, о которых он бы хотел забыть на всю оставшуюся жизнь. За дверью послышался топот шагов и голоса. — Все пропало. Все пропало! – женский низкий голос принадлежал Мери Ренс. По звукам скрипящих досок она быстро ходила по соседней комнате. — Ты ведь понимаешь, что на карту постав... – договорить ей не дали, раздался резкий удар, и она мгновенно замолчала. — Если ты будешь нагнетать, то и тебя ждет та же участь. Мы должны всё выстоять, ведь не зря мы существуем уже 20 лет, – голос главы семьи – Хэнка. — Этот сопляк нам не помешает, – шаги стали приближаться к покосившейся двери. — Николас, пошли. Если ты сейчас отступишь, Мери, все будет напрасно, – дальше последовала давящая тишина, от которой заложило уши. — Ты прав, – тихо сказала она и встала, судя по скрипам досок. Тут замок в двери одним щелчком открылся, и в душную комнату ворвался свет из соседнего помещения. Зажмурившись, Гарри опустил голову. — О нет, нет, – мясистые пальцы Хэнка взяли его за подбородок и сжались. Гарри, все так же жмурившись, нехотя поднял голову. Он понимал, что уже всё, вот тот самый конец, о котором писали всё время в энциклопедиях и разнообразных книжках. Только вот в отличие от книг, его участь – умереть среди грязи и смрада заклеймённым предателем. — Ты будешь смотреть на то, как я выдавливаю из тебя всю твою никчемную и жалкую жизнь, – все пять пальцев сжались у него на шее, перекрывая доступ к живительному кислороду.