Истина

Утро началось с оторванной пуговицы на манжете. Хакс недоуменно уставился на торчащие белые нитки: прежде такого не случалось. Он всегда отличался аккуратным обращением с одеждой и вовремя утилизировал пришедшее в негодность. Никаких пятен, никакой неопрятности, никаких ошибок. Глава Департамента по надзору должен служить примером и не имеет права на оплошности, Хакс прекрасно понимал это. После недолгих поисков оторванная пуговица нашлась на полу, под шкафом. Хакс брезгливо поднял ее и бросил в соответствующий отсек утилизатора; следом отправилась и рубашка. Необходимости чинить одежду у него не было: в шкафу имелся запас одинаковых белых рубашек, а также черных форменных кителей, брюк и перчаток. Застегнув рубашку под самым горлом, а затем надев китель и перчатки, Хакс взглянул на электронные часы и покачал головой: из-за инцидента с пуговицей он отставал от графика на одну минуту тридцать семь секунд. Обычно Хакс приходил в Департамент за полчаса до начала рабочего дня. Так он демонстрировал верность своему долгу и подавал положительный пример остальным сотрудникам. Его опоздание вряд ли пройдет незамеченным, и Верховным лидером в том числе. Хакс прикрыл глаза и стиснул зубы: это снова происходило. Горячая волна некой неприятной эмоции зарождалась в центре груди, и он испытывал странные, ненормальные желания. Например, ударить кулаком по столу или закричать. Когда это случилось впервые, Хакс решил, что виноват Блокатор — возможно, в результате ошибки ему достался просроченный, — и даже прошел внеплановую проверку. Медицинский дроид не выявил никаких проблем: Блокатор работал, как полагается, эмоциональный фон не был повышен, и увеличивать дозу не рекомендовалось. Однако это повторилось вновь: безо всякой на то причины Хакс испытывал эмоции, названий которым не было в Актуальном Словаре. Последние пятьдесят лет эти слова перестали использоваться, потому что само явление — эмоции — было практически побеждено. Разумеется, бывали отдельные случаи нарушений; были диссиденты, отказавшиеся от обязательного приема Блокатора, и ими в числе прочих преступников занимался Департамент по надзору. Существовало также Застенье, населенное опасными, переполненным эмоциями дикарями, не пожелавшими подчиняться правилам. Борьба с ними и их дерзкими вылазками требовала значительных вложений ресурсов, — как материальных, так и человеческих. Но Хакс не сомневался: однажды они непременно победят. Дело Первого Порядка, начатое Верховным лидером, было верным, и если вероятность проигрыша имелась, то минимальная. Теперь, испытывая эмоцию в очередной раз, Хакс уже не делал больше проверок — слишком частые посещения медицинских дроидов могли вызвать ненужные подозрения. Он решил, что справится сам, и немного увеличил дозу: теперь вместо двух таблеток с утра и одной перед сном Хакс принимал по две и чувствовал себя куда увереннее. До сегодняшнего дня, когда оторванная пуговица вывела его из равновесия. После недолгого раздумья Хакс решил в виде исключения принять три таблетки, только этим утром. Торопливо запив Блокатор кофе (он знал за собой этот порок — чрезмерную любовь к кофе — но так и не смог победить его), Хакс вышел на улицу и направился к железнодорожному вокзалу. Было довольно прохладно, ветер гнал по дороге пожухлую рыжеватую листву — поздняя осень вступила в свои права. Последнее время велись разработки особого прибора, который будет контролировать климат Новой Империи и не допускать слишком сильного повышения или понижения температуры, однако, если верить довольно эмоциональным словам главы Департамента технических разработок мистера Кренника, им не хватало финансирования. По мнению Хакса, мистеру Креннику не хватало умения использовать имеющиеся ресурсы и дополнительной дозы Блокатора, но вслух, разумеется, он ничего не сказал. Это было бы некорректно по отношению к коллеге. Стену вокзала украшал огромный плакат, на котором была изображена фигура в черном плаще с капюшоном. ВЕРХОВНЫЙ ЛИДЕР ЗАБОТИТСЯ О ТЕБЕ, — гласила подпись. Настроение улучшилось: Хаксу доставляла удовольствие мысль о том, что каждая минута жизни, его собственной и окружающих людей, находится под наблюдением. Контроль являлся основой стабильности и процветания, и Хакс не видел ничего неправильного в том, что за ними присматривает некий высший, совершенный разум. Кем на самом деле был Верховный лидер, никто не знал. Считалось, что он — представитель некой всеведущей и всесильной расы, названия которой нет в человеческом языке. Верховный лидер появился пятьдесят лет назад, почти сразу после Великой Катастрофы, и спас то, что осталось от населения Старой Империи. Основанная им партия, Первый Порядок, встала во главе страны, и каждый гражданин, достигая совершеннолетия, автоматически получал партийный билет. «Никогда не забывай: без Верховного лидера, без его помощи и умелого руководства, мы бы не выжили», — так говорил отец, и мать согласно кивала. Хакс вырос с этой мыслью и считал ее единственно правильной. Поезда неизменно прибывали согласно расписанию, однако из-за утренней заминки Хакс опоздал на тот, в который обычно садился, и оттого пришел на службу на две минуты одиннадцать секунд позже обычного времени. Секретарь Дофельд Митака ровно поприветствовал его и сообщил: — Пятиминутка через двадцать семь минут восемь секунд. — Спасибо, Митака. — Хакс кивнул. — Пока я буду у себя. Время перед официальным началом службы Хакс обычно тратил на ознакомление с новостями: текущие нарушения, профили подозреваемых, оперативные группы, работающие над раскрытием дел — все это находилось в его ведении. Несмотря на высокую должность, Хакс довольно часто принимал участие в полевых операциях, это позволяло сохранять бдительность и не расслабляться на кабинетной работе. Он брал, разумеется, только перспективные и громкие дела, в основном занимаясь шпионами из Застенья. Таких — вернее сказать, тех, кто подозревался в подобном — в Новой Империи было немало. Через две недели отмечался государственный праздник, Пятидесятилетие Новой Империи, и к нему нужно было как следует подготовиться. Несколько удачных арестов порадовали бы Верховного лидера, но ничего любопытного, если судить по документам, не ожидалось — только мелкие диссиденты. Впрочем, Хакс не терял надежды: сводки о правонарушениях регулярно обновлялись. Ровно через двадцать шесть минут в кабинет заглянул Митака. — Сэр, вас ждут на Пятиминутке. — Благодарю за напоминание. — Хакс встал из-за стола. В начале каждого дня сотрудники всех Департаментов слушали гимн Первого Порядка (ритмичный, бодрящий военный марш), затем Верховный лидер в неизменном плаще с капюшоном, скрывающим лицо, желал всем очередного продуктивного дня, и сотрудники расходились по своим делам. Эта встреча называлась «Пятиминутка», потому что длилась ровно пять минут, и ни секундой больше. После Пятиминутки Хакс вернулся к себе в кабинет. Он планировал изучить отчеты о случаях неповиновения среди штурмовиков — так называли членов регулярной армии, обучаемых по особой системе, которую разработал Брендол Хакс, его отец. В штурмовики набирали с детства, в первые годы Новой Империи из числа сирот и неблагополучных детей, позднее — из искусственно выращенных в репликаторах. Будущим штурмовикам ежедневно давали большие дозы Блокатора; также их активно тренировали в условиях, приближенных к боевым. Таким образом, к пятнадцати годам штурмовики вырастали в послушную и опасную боевую силу. Однако планам Хакса — в очередной раз за утро! — было не суждено сбыться. — С вами ожидает встречи ваш новый помощник, — сообщил Митака. — Помощник? — недоуменно повторил Хакс. — Я не искал себе помощника. Очевидно, это какая-то ошибка. — Его прислал Верховный лидер. Голос Митаки звучал ровно, как будто ничего из ряда вон выходящего не произошло. Тем не менее, это было неприятной новостью: неужели Верховный лидер решил, что Хакс не справляется со своей работой самостоятельно? — Вот как. Где же он? — Ждет в вашем кабинете. Хакс почувствовал, что его эмоции снова выходят из-под контроля; сердце забилось непростительно часто. Он испытывал дискомфорт, когда в его кабинет без разрешения заходили посторонние. Хакс непроизвольно вспомнил об утреннем происшествии с пуговицей: что, если эта ситуация была предвестником проблем куда более серьезных? Хакс незаметно прикусил губу с внутренней стороны: так он делал с детства, чтобы взять себя в руки. Разумеется, никаким предвестником беды история с пуговицей не являлась. Суеверия были запрещены, как и все виды религий, и не следовало нарушать закон, пусть даже и мысленно. Прослушка и камеры наблюдения, видимые и скрытые, отслеживали каждое слово и движение, а Верховный лидер обладал исключительной проницательностью. — Спасибо, Митака. Проследите, чтобы меня не беспокоили, пока я общаюсь с моим новым помощником. — Да, сэр. Всплеск эмоций схлынул. В помощнике по сути не было ничего опасного. Люди обычно слушались Хакса, и с новичком наверняка не будет проблем. У Верховного лидера имелись причины для такого назначения, отчитываться о которых перед нижестоящими он не был обязан. — Добрый день, — проговорил Хакс, зайдя в кабинет и закрыв за собой дверь. — Здравствуйте, — отозвался помощник, не обернувшись. В этот момент Хакс подумал, что с новичком все же будут сложности. Высокий, с прямой спиной, одетый, как и полагается, в черный форменный китель, он сидел в кресле для посетителей так, словно это было место начальника. Во всей его расслабленной позе читалась непоколебимая уверенность в себе. Хакс неторопливо прошелся по кабинету, опустился в кресло напротив и внимательно посмотрел на помощника. Тот был темноволосым, широкоплечим и довольно юным, определенно моложе Хакса. Его лицо пересекал косой светло-розовый шрам, не до конца заживший. Хакс редко встречал людей с увечьями и оттого немного засмотрелся. Похоже, его интерес оказался достаточно очевидным: помощник перехватил его взгляд и пристально посмотрел в ответ. — Ваше имя? — коротко спросил Хакс, не отводя глаза. — Кайло Рен, — был ответ. — Бывший командир пятнадцатой роты, переведен в Департамент по надзору Верховным лидером. Хаксу не понравилось услышанное: Рен говорил чуть больше, чем требовалось, явно навязывая свой ритм беседы. То, что он служил в окрестностях Застенья, также настораживало. Туда обычно направляли только штурмовиков и тех, кто был в том или ином смысле нестабильным. Интересно, что такого натворил этот Рен, если умудрился получить подобное распределение? Он — или его семья. — Кто ваши родители? — спросил Хакс. Обычно ответ на этот вопрос многое прояснял. — Я их не знаю, — отозвался Рен. — Вырос в приюте. Изначально был записан в программу для подготовки штурмовиков, но, согласно проведенным тестам, мой интеллект оказался слишком высоким и оттого мне было позволено получить более расширенное образование. Хакс кивнул. Очевидно, его родители были признаны неблагонадежными и устранены, или же они бежали в Застенье, бросив сына. Так поступали многие, особенно в первые годы после установления нового порядка, и это стало одной из причин для введения разрешений на брак. Теперь право на создание семьи и продолжение рода получали только самые достойные и благонадежные, а большинство детей — и будущих штурмовиков — выращивали в искусственных репликаторах и распределяли по приютам. — Расскажите о вашем образовании и карьере, — продолжил Хакс. — Закончил Военное училище и получил распределение на приграничные территории, — Рен говорил без запинки, словно специально подготовился и отрепетировал ответы на все вопросы. — Быстро продвинулся по службе. Несколько недель назад меня заметил Верховный лидер и сказал, что в Департаменте по надзору мои способности будут больше востребованы. Все это есть в моем резюме, оно должно было прийти к вам на почту. Хакс прищурился: услышанное становилось любопытным. Верховный лидер редко выделял кого-то. Ходили слухи, что он ищет похожих на себя — людей или существ, одаренных обостренным чутьем и сверхъестественными способностями; но таковых не находилось. По крайней мере, Хакс о них не слышал. — О каких способностях вы говорите? — спросил он. — У меня есть дар, — все так же сухо ответил Рен. — Я чувствую преступников. Тех, кто совершил измену или готов ее совершить. — Чувствуете? — Хакс поднял бровь. — Что это значит? Поясните. — Я смотрю на человека и знаю, что у него на уме, — сказал Рен, не отводя взгляд. — Я могу сказать, верен ли он идеалам Первого Порядка или колеблется. Могу узнать шпиона. Отбросы из Застенья боялись показываться мне на глаза — они знали, что меня не обмануть. От немигающего взгляда темно-карих глаз стало несколько неуютно. Разумеется, у Хакса не было никаких изменнических мыслей, ничего даже близко похожего, но в голове все равно пронеслось предательское: а вдруг. Вдруг Рен увидит в нем что-то, о чем даже сам Хакс пока не догадывается? Вдруг на самом деле в его душе постепенно разрастается предательская гниль, и приступы эмоций, которые так сложно подавить, неслучайны? Вдруг Верховный лидер решил проверить его таким образом? Волевым решением Хакс запретил себе думать об этих вероятностях. Он давно уже не испытывал сомнений, и ничей взгляд, даже самый пристальный, не заставит его поддаться этому соблазну. — Это все звучит очень любопытно, — проговорил Хакс. — Думаю, ваши способности и в самом деле пригодятся Департаменту. Близится Пятидесятилетие Новой Империи, и хотелось бы отметить его усердным трудом на благо нашей Родины. — Соглашусь. — Рен кивнул. — Это значительная дата. С этим заявлением нельзя было не согласиться. Полвека назад мир был в шаге от гибели: землетрясение спровоцировало крупнейшую в истории экологическую катастрофу, унесшую множество жизней. После нее почвы, воздух и вода были отравлены испарениями неизвестной природы. Территорий, пригодных для жизни, почти не осталось: Новая Империя состояла только лишь из Столицы и предместий, население Застенья также, судя по всему, было невелико, а дальше простирались пустоши, бесплодные и отравленные ядом. Там было не выжить. Строго говоря, нигде было не выжить — до прихода Верховного лидера. Никто не знал, откуда именно он прилетел, — известно было только, что Верховный лидер прибыл из другого мира, из космоса. Его корабль, черный и величественный, возвышался в самом сердце Столицы по сей день. Считалось, что Верховный лидер живет внутри и оттуда наблюдает за жизнью Новой Империи. Ничто и никто не могло укрыться от его внимательного и вместе с тем заботливого взгляда. Верховный лидер обладал знаниями и технологиями, недоступными людям. Терпеливо и твердо он обучал их, направлял и спасал. Он очистил воду и воздух, пусть только и на небольшом пятачке земли, он помог возвести Столицу и наладил промышленность, он основал Первый Порядок, создал систему Департаментов и издал свод законов. Раз за разом Верховный лидер повторял, что для выживания необходимо быть едиными. Противоречия не важны, когда есть общая цель. Чтобы помочь людям преодолеть свою мелочную, склочную природу, Верховный лидер даровал им Блокатор, подавляющий эмоции. Этот препарат были обязаны принимать все, с самого детства. Будущим штурмовикам полагалась двойная доза. Постепенно эмоции ушли даже из словарей, и люди стали жить мирно и дружно. Некоторые слабаки бежали в Застенье и организовали там нечто вроде сопротивления или революционной ячейки, но против отлаженной государственной машины им было не выстоять. — Думаю, для начала вам будет интересно ознакомиться с документацией, — заметил Хакс, пристально глядя на Рена. — Спуститесь на третий уровень, в библиотеку, там вам выдадут датапад и коды доступа к архивам. Изучите методы нашей работы. Затем можете выехать на задержание с одной из оперативных групп и принять участие в допросах. Думаю, последнее наиболее актуально, учитывая ваши способности. — Благодарю вас, — Рен кивнул. — Позволите вопрос? — Пожалуйста, спрашивайте, — произнес Хакс не без странного внутреннего напряжения. Он не боялся содержания своих мыслей, он был честен перед собой, коллегами и Верховным лидером, но находиться в одной комнате с человеком, способным, пусть и чисто гипотетически, видеть насквозь, оказалось не слишком приятно. — Вы сами участвуете в работе оперативных групп или занимаетесь исключительно координированием? — в голосе Рена не звучало особенного интереса или попытки задеть. Он просто уточнял. — Время от времени участвую, — подтвердил Хакс. — Думаю, мы непременно поработаем вместе. — Это было бы очень познавательно. С нетерпением жду. — Рен поднялся на ноги. — Пока займусь документацией. — Отличное решение, — отозвался Хакс. — Удачи вам. Что-то в движениях и манере речи Рена было странным. То ли он употреблял чуть больше Блокатора, чем было предписано правилами, то ли от природы оказался слишком восприимчивым к этому медикаменту. Его отсутствие эмоции выглядело будто бы неестественным, но Хакс решил не торопиться с выводами: возможно, поведение Рена — просто следствие усталости. Как ни крути, служба на границе с Застеньем была тяжелой. День был насыщенным и прошел незаметно, как и всегда: Хакс ознакомился с резюме Рена (ничего принципиально нового в нем не обнаружилось), подписал приказ об усыплении группы неблагонадежных штурмовиков, одобрил план двух операций по задержанию потенциальных преступников (оба — ничем не примечательные одиночки-диссиденты, громких дел не выйдет), ознакомился с отчетами по задержаниям за прошлую неделю, сходил на короткий ланч, под вечер проверил Рена — тот сидел в библиотеке Департамента, погруженный в чтение. Когда за окнами стемнело, и Хакс уже собирался уходить, Митака принес ему письмо в красном конверте. Такие посылал только Верховный лидер, причем крайне редко. Обычно он рассылал указания на датапад или выходил на контакт через видео-обращения. Письмо, написанное от руки и вложенное в красный конверт, было знаком особого доверия. Хакс получал такие всего несколько раз — перед назначением на свою нынешнюю должность и после казни троих опасных шпионов из Застенья. И вот, это случилось вновь. Хакс ощутил неприятное покалывание под сердцем: несомненно, письмо было связано с Реном. Весь вопрос состоял в том, о чем хотел сообщить Верховный лидер. Оттягивать неизбежное не имело смысла, и Хакс вскрыл конверт. «Приветствую тебя, Армитаж Хакс! Надеюсь, ты не слишком оскорблен тем, что я прислал к тебе помощника. Дело не в том, что я недоволен тобой — твоя служба безупречна и не вызывает нареканий. Дело в Кайло Рене. Будет жаль, если он сгинет в Застенье без толку и пользы. Ты уже наверняка знаешь, что Кайло одарен удивительным чутьем. Думаю, в Департаменте по надзору он пригодится. Кайло очень хорош в допросах. Надеюсь, скоро тебе представится шанс лично убедиться в моих словах. И еще кое-что, Армитаж: Кайло Рен крайне ценен тем, что не похож на обывателей. Мне не хочется, чтобы он попал под влияние не тех людей. Такое, как тебе известно, часто случается на пограничных территориях. Поэтому я направил его в твой Департамент. В нем он будет в безопасности и раскроет свой потенциал. Поздравляю тебя с наступающим юбилеем Новой Империи и надеюсь на годы плодотворной совместной работы. Верховный лидер». Хакс дважды перечитал письмо и сделал несколько важных наблюдений. Первое — Верховный лидер ждал от него свершений и раскрытых дел. Второе — Рен нуждался в контроле. Это не было сказано прямо, но читалось между строк: Рен был нестабилен и следовало удерживать его в рамках, попутно используя на благо организации. Что ж, это было не так сложно. Хакс аккуратно сложил письмо и спрятал его во внутренний карман кителя: дома он сложит его рядом с остальными, на долгую и добрую память. Сказать по правде, к способностям Рена — вернее, к их мощи — Хакс относился недоверчиво, как и ко всему, в чем не имел возможности убедиться лично. По обыкновению Хакс покинул Департамент одним из последних. Выйдя на улицу, он увидел знакомую фигуру: Рен шел немного впереди, направляясь к вокзалу. Можно было, наверное, окликнуть его и поехать вместе, но Хакс решил, что это будет лишним и не вписывающимся в рабочий регламент. Близкие личные контакты в виде дружбы или приятельства порицались не так сильно, как любовь романтического плана, но также были под запретом. Эмоции вредили — и неважно, что явилось их источником. С этим утверждением Хакс был совершенно согласен.

***

Поужинав овощным салатом и приняв повышенную дозу Блокатора, Хакс включил телевизионный экран на стене и не без интереса посмотрел очередную серию документального фильма о подготовке штурмовиков. В этом эпизоде подростки проходили симуляцию сражения в условиях горной местности. Дождавшись ежевечернего обращения от Верховного лидера и пожелания спокойной ночи без снов, Хакс лег в постель. Узкая и жесткая, она идеально подходила для глубокого и спокойного ночного отдыха. В их жилом комплексе у всех были такие. На самой границе сна и яви Хакс вдруг задумался о том, в каком из жилых комплексом поселился Рен. Разумеется, это было совсем не его делом, но забавно было бы оказаться соседями. У Хакса имелся доступ к камерам наблюдений в их здании и еще в нескольких, и при желании, запасшись терпением, Рена можно было вычислить. Но, безусловно, Хакс не станет этим заниматься. Подобное глупое поведение вызовет слишком много вопросов. Уже засыпая, Хакс подумал, есть ли в его доме места — хотя бы одно — где нет ни прослушки, ни камер. Мысль была странная, опасная и как будто чужая. Сквозь сон Хакс малодушно порадовался тому, что Верховный лидер не умеет забираться в голову на расстоянии.