Истина

— Он придет сегодня, — уверенно сказала Рей. — И не один. — Откуда ты знаешь? — Финн нахмурился. Он никак не мог привыкнуть к тому, что Рей и в самом деле умела угадывать будущее — как и к тому, как быстро сменяются эмоции на ее подвижном лице. — Вижу. — Рей дернула плечом. — Я бы хотела встретить их, но папа не пустил. По один ушел. Думаю, он скоро вернется. Финн ничего не ответил. Когда Рей говорила о неслучившихся вещах, он всегда предпочитал молчать. В поселении, где он теперь жил, было много одаренных, как это называлось, Силой, однако даже среди них Рей была особенной. Самой талантливой, самой доброй, самой красивой. А может, Финну просто так казалось потому, что Рей была его другом. Они сидели на самом краю скалы и болтали ногами над пропастью. День был немного морозный, но ясный и солнечный, и холод почти не чувствовался. «Не бойся, садись рядом, — заметила Рей в самом начале их знакомства, когда впервые привела его на свое любимое место. — Ты не сорвешься вниз. Если что, я тебя поймаю». Финн — тогда еще FN-2187 — ответил, что штурмовики ничего не боятся, так как у них уничтожено чувство страха. Рей рассмеялась и сказала, что Финн больше не штурмовик. «Кто я тогда?» — растерянно спросил он, и Рей уверенно произнесла: «Ты Финн, друг По, а теперь и мой друг тоже. Спасибо, что спас его». Она часто благодарила людей и улыбалась тоже часто, и постепенно Финн научился перенимать эти черты. В глубине души он знал, что навсегда останется штурмовиком, но рядом с Рей ему казалось, что и просто Финном он тоже сможет стать. — Я бы хотела попасть на другую сторону Стены, — продолжила Рей, щурясь от солнца. — По обещал, что возьмет меня с собой в следующую вылазку, но папа запретил ему. Сказал, что я еще не готова. В ее голосе звучала искренняя обида. Финн не понимал, отчего кому-то может хотеться на другую сторону Стены, но постарался проявить сочувствие. — Однажды тебя обязательно отпустят, — он несмело накрыл ее ладонь своей. — Ты ведь лучшая. — Спасибо, — Рей улыбнулась, и Финн снова залюбовался ей. — Это правда, я понимаю, что мне еще многому предстоит научиться, но я ведь хочу помочь! Хочу сделать что-то настоящее. Ответить Финн не успел — за спиной послышались шаги, знакомые и незнакомые. Он обернулся и увидел, как к ним подходит По в сопровождении двух людей. Одного из них Финн видел много раз: это был Хакс, глава Департамента по надзору, и от его неприятного взгляда стало холоднее. Второго он тоже встречал, но не помнил ни имени, ни должности. Очевидно, это и был тот самый Кайло Рен, которого Рей видела в своих видениях. — Вы пришли! — Рей вскочила на ноги. — Я так и знала, что это не займет много времени. Я позову папу. Кайло Рен посмотрел на нее внимательно и настороженно, не говоря ни слова. Лицо у него было бледное, почти белое, и оттого Финн совсем не удивился, когда тот вдруг начал оседать на землю, теряя сознание. От заботливого жеста, которым Хакс поддержал Рена, не давая упасть, стало неловко. Как будто бы Финн увидел нечто не предназначенное для его — или чьих бы то ни было — глаз.

***

Горы оказались ничуть не лучше подземного лабиринта. Хакс много раз рассматривал карты Застенья, которые им предоставили пойманные шпионы, но сейчас это мало помогало. Он знал, что поселения расположены в восточном направлении, близко друг к другу, однако за несколько часов пути им не встретилось ни одного человека. Чем дольше они плутали, тем мрачнее становился Рен. Бледный и сосредоточенный, он молча шагал вперед. Возможно, Рен был зол на свою разрушенную память, или же пытался закрыться от Верховного лидера, или у него имелась другая причина для раздражения. Прямой вопрос Рен проигнорировал, и Хакс решил, что не станет допытываться. Ему следовало бы побеспокоиться о себе: не исключено, что сопротивленцы отнесутся к нему с закономерным подозрением, и придется найти нужные слова, чтобы завоевать их доверие. Увлеченный своими размышлениями, Хакс не сразу заметил шпиона — впрочем, теперь называть его шпионом было бы неправильно — Дэмерона. Он стоял впереди, прикрывшись ладонью от солнца, и улыбался. — Рей говорила, что ты придешь не один, Кайло Рен, — сказал Дэмерон, когда они подошли ближе. — Но я не думал, что с тобой будет он. Рен нахмурился и спросил: — Я должен его помнить? — Должен, — отозвался Хакс. — Ты чуть не убил его. — А. — Рен явно не знал, как относиться к этой информации. — Вот как. — Проблемы с памятью? Ничего страшного. Все прощено и забыто, — Дэмерон ухмыльнулся. — Я знал, на что шел. — Знали? — повторил Хакс. — Что вы имеете в виду? — Только то, что я не просто так попался, — ответил Дэмерон, отчего-то избегая смотреть в глаза. — Пойдемте, провожу вас. Тут весь день бродить можно, если не знать дороги. Остаток пути прошел быстро: они шли по узким тропам, затем карабкались вверх, пока не вышли к обрыву, на котором сидели двое — темнокожий молодой человек и девушка, тоже совсем юная. Когда она поднялась на ноги и обернулась, Рен побледнел еще сильнее. Между ними определенно прослеживалось некое смутное родственное сходство, однако обдумать это наблюдение у Хакс не вышло — Рен все-таки потерял сознание и осел на землю. — Это я виновата, — грустно сказала девушка, подойдя ближе. — Слишком сильно обрадовалась. Но что с его разумом? Он как будто поврежден. — Его заставили забыть кое-что, — сухо отозвался Хакс. Откровенничать перед незнакомкой не хотелось. — В любом случае ему нужно отдохнуть, — девушка присела рядом и положила руку Рену на лоб. — Просыпайся, эй. Мы доведем тебя до нашего дома, тут недалеко, там ты сможешь уснуть. Ты слышишь меня? Сможешь идти? Рен чуть приоткрыл глаза и вяло кивнул. — Пойдемте, — скомандовала девушка. — Нужно ему помочь. Поселение, к которому они спустились, было не слишком большим — около тридцати деревянных домов. — Там дальше есть река, а за ней еще дома, — сообщила девушка. — Кстати, меня Рей зовут. А тебя? — Хакс. Разговаривать и помогать Рену идти было непросто. Он казался холодным и закостеневшим, словно мертвец. Сзади шел Дэмерон и темнокожий парень, подозрительно похожий на сбежавшего штурмовика. Хакс чувствовал, что они следят за каждым его жестом, и это подспудно раздражало. На высоком крыльце одного из домов их ждал немолодой седой мужчина. Что-то в его лице показалось знакомым, и через пару секунд Хакс понял, что именно. На фотографии в кулоне был изображен он, просто много лет назад. Люк Скайуокер, дядя Рена. Тишина показалось неестественной, пронизанной напряжением. Скайуокер смотрел на Рена так, будто увидел призрака. В каком-то смысле подобное сравнение было вполне справедливым. — Это все-таки ты, — сказал, наконец, Скайуокер и вдруг улыбнулся так искренне, что в уголках его светлых глаз собрались мелкие морщинки. — Здравствуй, — тихо сказал Рен. — Я тебя нашел. Он едва стоял на ногах, и Хакс с трудом удерживал его от падения. — Пойдемте, я найду, где устроить его. — Скайуокер махнул рукой, давая знак следовать за собой. Внутри дом оказался куда просторнее и светлее, чем снаружи. Обстановка была достаточно аскетичной и скромной, но скромной по-другому, не как в Новой Империи. На стенах висели пестрые рисунки, стол покрывала ярко-синяя скатерть, на кровати в спальне, что располагалась на втором этаже и куда отвели Рена, лежали расшитые узорами подушки. — Пусть поспит здесь, а мы пока поговорим с глазу на глаз, — произнес Скайуокер, и продолжил, когда все сопровождавшие их ушли: — Армитаж Хакс, так? Мне о вас рассказывали. В его голосе не звучало осуждения, только спокойная констатация факта. — Да, это я, — ответил Хакс. — Вы, насколько я понимаю, Люк Скайуокер? Тот кивнул. — Пойдемте вниз, сядем за стол, так будет удобнее. Хакс не стал возражать. Спустившись по лестнице, они сели за покрытый синей скатертью стол. — Чаю? — предложил Скайуокер, и от этого неформального тона Хакс почувствовал себя несколько не в своей тарелке. — Спасибо, не стоит беспокойства. От всего пережитого голод и жажда совершенно притупились. — Я не буду спрашивать, почему вы здесь, — проговорил Скайуокер. — У каждого, кто оказался в Застенье, свои причины, каждого ведет своя истина. Расскажите, что с Беном. Я знал, что он должен прийти, но не знал, каким он будет. — Значит, он и в самом деле Бен, — Хакс подумал, что переучиться называть его так будет не слишком сложно. — Верховный лидер пытался стереть его личность и переписать заново. Очевидно, Бен получил большую дозу некоего неизвестного мне препарата. Его память частично утеряна, но в остальном ущерб куда меньше, чем мог бы оказаться. — Почему Верховный лидер сделал это с ним? — спросил Скайуокер. — Бен пытался похитить у него кое-что. Голокрон. Мне кажется, вы знаете, что это такое. Скайуокер кивнул, и Хакс продолжил: — После того, как Бен осознал, что… — он запнулся, пытаясь подобрать слова. — Что не может вести прежнюю жизнь, он решил, что не хочет бежать в Застенье, как он выразился, с пустыми руками. Естественно, выстоять против Верховного лидера у него не вышло. Однако он неким образом зацепился за его сознание, и теперь они связаны. Так, по крайне мере, сказал Бен. — Возможно, эта их связь спасет нас, — задумчиво сказал Скайуокер. — Или погубит, кто знает. Как бы то ни было, вы должны понимать, что манипуляции, которые перенес Бен, не проходят бесследно. Как и прием Блокатора, — он внимательно посмотрел на Хакса. — У вас возможны нервные срывы, проблемы с контролем над собой, провалы в памяти, эмоции, которые прежде не были свойственны. К этому нужно быть готовым. По опыту могу сказать, что полное восстановление занимает около пяти лет. Хакс некстати вспомнил вчерашнюю ночь и то, как в высшей степени несдержанно вел себя. Очевидно, его желания были побочным эффектом отмены Блокатора — как и то, что Рен с готовностью ответил ему. Эта мысль показалась неприятной и как будто обидной. — Я понял, — Хакс скрестил руки на груди. — А теперь мне бы хотелось послушать вас. Скайуокера явно не удивило это предложение. — Что вас интересует? — Истина. Скайуокер беззлобно усмехнулся. — Она у каждого своя, как я и говорил. Какого рода истина вас интересует? — Я пролистал вашу книгу, — прямо сказал Хакс, не желая увязнуть в бессмысленной игре слов. — Также я успел понять, что Верховный лидер много лжет: он не спаситель, а захватчик. Судя по всему, он был тем, кто устроил Великую Катастрофу. На этой планете он ищет ресурсы и знания. Но что было до Верховного лидера? Как ему удалось так легко получить власть? Дело в этом голокроне, который не сумел похитить Бен? — Я вас разочарую, мне известно не так много, — отозвался Скайуокер. — Вы и сами знаете, как легко забывать, да и пятьдесят лет назад я только родился на свет. Все сказанное мною будет моей личной истиной. Он поднялся на ноги и подошел к окну. Солнечный свет мягко золотил его седые волосы. — До Верховного лидера была Старая Империя. О ней сохранилось мало свидетельств, и я не думаю, что это государство было справедливым, но оно… — Скайуокер вздохнул. — Оно было лучше, определенно. В нем людей не заставляли принимать Блокатор. С этим Хакс мог бы поспорить: принимая Блокатор, он чувствовал себя куда лучше, чем сейчас. Хакс осознавал себя бесконечно правым, и если бы не случайный сбой и не Рен, его усугубивший, он бы жил спокойно и счастливо, и никогда бы не усомнился в Верховном лидере. «Но ты усомнился, — мелькнуло в мыслях. — Ты усомнился гораздо раньше, чем встретил Рена». — Мой отец был военным, и не из последних, насколько я могу судить, — продолжил Скайуокер, заложив руки за спину. — Я не слишком помню его, как и маму. Родителей убили как предателей в первые годы Новой Империи. Мы с Леей, матерью Бена, выросли порознь. Первый раз я увидел ее во сне, — на его губах мелькнула легкая улыбка. — Она обладала связью с Силой, как и почти все в нашей семье. Но это не имеет отношения к делу и не интересно для вас, пожалуй. Хакс подавил порыв спросить о том, что представляет из себя Сила. Этот концепт ускользал от него, представлялся слишком сверхъестественным для обычной, реальной жизни. — Мы взрослели в относительно либеральной Новой Империи. — Скайуокер начал мерить гостиную неспешными шагами. — Блокатор тогда применялся не так активно, и возведение этой проклятой Стены казалось необходимой защитой. Но постепенно власть Верховного лидера становилась все более и более навязчивой. Поначалу это проявлялось в мелочах, которые я теперь и не вспомню, затем — в камерах наблюдения на каждом углу, в списках запрещенных книг и произведений искусства, в законах, контролирующих каждый шаг. Родители Бена были одними из последних, кто женился добровольно. По любви, — на его лице мелькнуло нечто похожее на печаль. — Вы, наверное, даже не понимаете, как это. — Не понимаю, — подтвердил Хакс. — Такой подход не кажется мне разумным. Если предположить — только предположить! — что любовь являлась чем-то близким к тому чувству, которое он испытывал к Рену, то вывод был ясен: любовь вредна и плохо влияет на способность мыслить здраво. — Прежняя жизнь во многом была крайне неразумной, — произнес Скайуокер, остановившись у стола. — Но, тем не менее, она была славной. Настоящей. Поэтому я и решился бежать в Застенье. Мне не хотелось забывать все до конца. — Почему родители Бена не убежали с вами? — спросил Хакс. Скайуокер помрачнел. — Они не успели. Они не успели, и я никогда себе этого не прощу. Все было уже решено, мы должны были бежать вместе, и маленький Бен тоже. Но Хан получил наводку на запрещенные книги, что мы давно уже искали, и они решили погодить, выкупить эти книги. Я хотел забрать с собой хотя бы Бена, но подобное выглядело бы подозрительно, и мы отказались от этой затеи. В конце концов, — его голос дрогнул, — их арестовали по анонимному доносу и вскоре казнили. Бен же отправился в приют, где ему сменили имя. Поэтому я долгие годы считал мертвым и его тоже. В словах Скайуокера было столько боли, которую он даже не пытался скрыть, что Хаксу стало не по себе. Такая степень откровенности с совершенно чужим человеком казалась чем-то недоступным и, честно говоря, почти нездоровым. — Некоторое время назад наши люди стали приносить слухи о молодом мужчине, имеющем сильную и совершенно внезапно открывшуюся связь с Силой. У меня вновь появилась надежда. Затем моя дочь, Рей, стала видеть сны о человеке, который по описанию показался мне похожим на того, в кого мог вырасти Бен. По Дэмерон, попавший к вам в плен по моему приказу, подтвердил мои подозрения своими воспоминаниями. Но, разумеется, я не мог быть до конца уверенным. Я до сих пор не верю. Он быстрым движением промокнул глаза. Хакс окончательно почувствовал себя лишним. — Что это были за книги? — невпопад спросил он. — Те, о которых вы упоминали? — О природе голокронов, — ответил Скайуокер. — Об этом явлении в принципе мало что известно, только самые общие вещи. Кто завладеет двумя великими голокронами, завладеет всем, и тому подобное. Имелось несколько старых книг, но, думаю, на данный момент почти все из них уничтожены. Хакс не стал разубеждать его и сообщать, что книги могут быть еще целы, хотя бы некоторая часть. Приказ об их уничтожении Хакс так и не подписал, и во всей этой суматохе о подобной мелочи вряд ли кто-то вспомнит. — Насколько я сумел понять, в Старой Империи голокроны хранили в государственной сокровищнице и боялись исследовать, не говоря уж об использовании, — заметил Скайуокер. — А потом бояться стало поздно. Верховный лидер завладел одним из них. Я не могу сказать, при каких обстоятельствах это произошло, но факта это не меняет. — А второй голокрон? — поинтересовался Хакс, смутно догадываясь об ответе. — Их же должно быть два. — Второй? — повторил Скайуокер. — Второй хранится у меня, и это одна их тех причин, по которой Верховный лидер боится Застенья. Он не хочет уничтожить голокрон во время случайной атаки. — Как вы его получили? — удивился Хакс. — Это было частью наследства, доставшимся нам с сестрой от отца. Не знаю и никогда не узнаю, как ему удалось провернуть это, — взгляд Скайуокера просветлел. — Как бы то ни было, в восемнадцать мы получили коробку вещей, что остались от него и мамы. В тот год Верховный лидер объявил амнистию для всех преступлений более чем десятилетней давности, и наши родители перестали считаться преступниками. Их вещи — те немногие, что остались в архиве — согласно закону перешли в наше распоряжение. В основном это была незначащая мелочевка, и мы даже не сразу поняли, что в этом синем камне есть что-то особенное. Лея использовала его в качестве пресса для бумаг, — он усмехнулся. — Но потом мы почувствовали, что этот камень непростой. Я рад, что мне удалось спасти голокрон до того, как Верховный лидер почувствовал его присутствие. У Хакса оставалось еще много вопросов, но задавать их все сейчас казалось несвоевременным. Скайуокер же, казалось, устал говорить — или понимал, что сказал уже достаточно. — С Беном у нас гораздо больше шансов на победу. Здесь, за Стеной, довольно много одаренных Силой, — сказал он после паузы, когда Хакс уже решил завершить этот разговор. — Природа, судя по всему, стремится к гармонии и борется с насилием, которым является власть Верховного лидера. Хотя не исключено, что это влияние Великой Катастрофы, которое тот не сумел просчитать. Но, как бы то ни было, разговор о дальнейших планах пока можно отложить. Хакс подумал о том, что для высшего разума Верховный лидер не смог просчитать очень многих вещей. — Вы так привязаны к Бену, — заметил Скайоукер неожиданно. — Не думал, что такое возможно с другой стороны Стены. — Привязан? — переспросил Хакс. — Не думал об этом. — Привязанность мало связана с тем, о чем мы думаем. — Скайуокер покачал головой. — Вы поймете со временем. Можете побыть с ним, если хотите, только не будите пока. Обед через час, я позову вас. Познакомлю с семьей и с соседями. Хакс кивнул и поднялся наверх, в спальню — где обнаружил Рей. Та сидела на подоконнике и смотрела на спящего Рена. — Как ты здесь оказалась? — спросил Хакс. — Ты же уходила. — Через окно залезла. Мне было интересно, но я не подслушивала, если что, — шепнула Рей в ответ. — Кайло, в смысле, Бен, именно такой, как я и представляла. Не внешне, а внутри. Так здорово. Он обязательно выздоровеет. Мы поможем. Она посмотрела на Хакса, словно тот был ее другом или по крайней мере сообщником. Это было странно, но не неприятно. Глядя в карие глаза, Хакс отчего-то подумал о том, что Рей никогда в жизни не принимала Блокатор и не подчинялась Верховному лидеру. Вопреки всем доводам рассудка, он ощутил не превосходство, а горькую зависть. — Я пойду, наверное. Увидимся! — сказала Рей и, развернувшись, спрыгнула вниз. Хакс промолчал. Он смотрел на Рена — нет, все-таки на Кайло — что спал в окружении нелепых вышитых подушек, и все никак не мог отвести взгляд. Наверное, Хакс и в самом деле испытывал нечто похожее на привязанность. Оставалось надеяться, что это чувство было побочным эффектом непринятого Блокатора и со временем утихнет. Но, разглядывая пересеченное шрамом лицо Кайло, умиротворенное и красивое в своей неправильности, он понимал, что снова врет себе. Дело было вовсе не в Блокаторе. Помедлив, Хакс все-таки сел рядом. — Ты все вспомнишь. То, что нужно вспомнить. А потом, когда с Верховным лидером будет покончено, поможешь мне навести порядок. Никто, кроме м… нас, с этой задачей не справится. Не просыпаясь, Кайло крепко стиснул его ладонь в своей. Очевидно, это значило, что он все услышал и возражений не имел. По крайней мере, Хаксу нравилось так думать.