Истина

Подземный лабиринт казался бесконечным. Сжимая в руке тусклый фонарь, Хакс шел вперед. За ним шагал непривычно молчаливый Рен. Время от времени он останавливался, тяжело переводил дыхание, после чего упрямо продолжал идти. Во время каждой из таких остановок Хакс опасался, что Рен опять потеряет сознание, и продвижение вперед станет невозможным. Тащить его на себе не получится — как и бросить умирать. Куда именно они идут, Хакс не знал. Втайне он рассчитывал на Рена, тот служил на границе и, если верить его словам, уже попадал в Застенье. Однако память не спешила к нему возвращаться. — Верной дороги в Застенье нет, — так сказала Фазма на прощание. — То, что под землей… Оно меняется. Несколько раз мы обнаруживали, что надежно засыпанные ходы снова открыты. Но, думаю, вы придете туда, где вам помогут. Я сама не бывала в Застенье, мне не хватило храбрости, но вы… Вам действительно нужно туда попасть. Едва пришедший в сознание Рен никак не отреагировал на эти слова. Он сидел на запорошенной снегом земле и смотрел перед собой одновременно растерянно и равнодушно. — Пойдемте с нами, — предложил Хакс. — Здесь для вас опасно. — Нет, я останусь здесь. — Фазма покачала головой. — В Столицу мне, конечно, нельзя, но ничего, побуду у Стены. Меня не сдадут, здесь у меня есть свои люди, вы сами видели. Прежде Хакс никогда не думал о том, что штурмовики, особенно искусственно выращенные, могут стать своими для полноценного, настоящего человека. Но реальность указывала на то, что и эти его убеждения были ложными: штурмовики из отряда Фазмы пропустили их к Стене без малейшего колебания, повинуясь одному лишь ее слову. — Мы еще увидимся, — пообещала Фазма. — И довольно скоро. Мне так почему-то кажется. Она сжала ладонь Хакса так крепко, будто тот тоже был своим. От этой мысли стало тепло и почему-то печально. Рен спустился в подземелье безропотно, как будто не вполне понимая, что происходит. Хакс попытался рассказать ему, куда и зачем они идут, однако тот не проявил особенного интереса. Путь проходил в молчании. Хакс шел, не разбирая дороги, и пытался поверить в то, что чутье ведет его в правильном направлении. Свет фонаря, что дала ему Фазма, казался все более и более тусклым. Хотелось заговорить о чем угодно, только чтобы не вязнуть в тишине. — Резиденция Верховного лидера — не космический корабль, — неожиданно произнес Рен, когда Хакс почти решился прервать молчание; голос у него был хриплым и тихим. — Мы видим его кораблем только оттого, что нам хочется так видеть. Оттого, что это вписывается в нашу картину мира. На самом деле это не корабль. — А что тогда? — спросил Хакс осторожно. Похоже, Рен начинал вспоминать, и грубо вмешиваться в этот процесс не следовало. — Не знаю, — отозвался Рен. — Больше похоже на черную плотную паутину. Это не… это как будто вне физического мира. Там все другое, даже время иначе идет, — он запнулся и прибавил невпопад: — Я не помню, как вас зовут. — Армитаж Хакс, — знакомиться заново было странно. — Вы помните ваше имя? — Да. Кайло Рен. Это почти все, что я помню точно. Тоннель впереди снова раздваивался, и Хакс застыл на перепутье, не зная, куда свернуть. — Налево, — сказал Рен. Хакс не стал спрашивать, чем мотивировано это решение, и послушно пошел в указанном направлении. — Я помню, что являюсь гражданином Новой Империи. Помню, что такое Застенье. Помню, как пришел к Верховному лидеру, и свою злость на него тоже помню, — продолжил Рен. — Я должен был забрать у него что-то, какую-то вещь, но так и не забрал. — Голокрон, — напомнил Хакс. — Нечто вроде носителя информации. Вы шли за ним. — Откуда вам это известно? — в голосе Рена звучало искреннее недоумение. — Мы были сообщниками? Поэтому вы помогли мне сбежать? Хакс помолчал: он не считал себя сообщником Рена и в то же время знал о его планах слишком многое. — Я в некотором роде разделял ваше мнение относительно природы власти Верховного лидера и помог вам, — отрывисто ответил он. — Не слишком сильно. — Не слишком сильно, — повторил Рен как будто бы с насмешкой. — Вижу. Чувство неловкости за себя и попытки замаскировать собственные эмоции давило сильнее, чем низкий потолок и холодные стены. — Верховный лидер планировал стереть вашу личность, — невпопад заметил Хакс, чтобы не молчать. — Очевидно, в полной мере это ему не удалось, — сказал Рен. — Наверное, оттого, что я сумел зацепиться за его разум. — Вы в самом деле сумели проникнуть в разум Верховного лидера? — уточнил Хакс. — Да, это оказалось не так сложно, — подтвердил Рен. — Как и проникнуть в его резиденцию. И я до сих пор сцеплен с его разумом, я чувствую это, — он заговорил быстрее. — Полагаю, теперь мы с Верховным лидером связаны. Не думаю, что он рискнет навредить мне. Он не всесилен. Он всего лишь хотел, чтобы мы верили в его всесилие. «Так вот почему он не убил тебя, — пораженно понял Хакс. — Побоялся. Верховный лидер испугался тебя». Вслух он ничего не сказал, но Рен, похоже, и не ждал от него ответа. Тоннель тем временем все не кончался. Хаксу начинало казаться, что они ходят по кругу, раз за разом проходя по одним и тем же коридорам. — Предлагаю отдохнуть, — сказал Рен, бросив на землю пальто, что дала ему Фазма, и сев на него. — Не думаю, что сегодня у нас выйдет попасть в Застенье. Он по-прежнему был одет в грязно-серую робу, в которую облачали всех направленных на усыпление. Хакс подумал, что Рену, наверное, холодно в ней, однако спрашивать об этом не стал. Подобная забота казалась неуместной. Поколебавшись, он достал из кармана два протеиновых батончика — прощальный подарок все той же Фазмы — и протянул один из них Рену. Тот с некоторым удивлением взял его и, сняв обертку, начал торопливо есть. — Почему вы все же не смогли победить Верховного лидера? — спросил Хакс, садясь рядом. — Раз уж сумели проникнуть ему в голову. — Этого недостаточно. Пока что он сильнее, — отозвался Рен. — Пока что. Хакс ничего не ответил, делая вид, что увлечен скудным ужином. Он не знал, о чем безопасно говорить с человеком, частично потерявшим память, — и, судя по всему, ментально связанным с Верховным лидером. — Что еще вы помните? — спросил Хакс, отложив пустую обертку. — О чем? — Рен посмотрел на него безо всякого выражения. — Обо всем. О том, кем вы были. — Ничего, только общие сведения. Только то, о чем я уже вам рассказал. Разговор не клеился. Даже под Блокатором Рен казался более живым, чем сейчас. — У меня осталась одна ваша вещь, — вдруг вспомнил Хакс. — Вы оставили мне ее на хранение перед тем, как пойти к Верховному лидеру. Пожалуй, я должен вернуть ее вам. Он вытащил из-под рубашки цепочку и снял ее с шеи. — Возьмите, это ваше. Рен смотрел на кулон так, будто видел его впервые в жизни, и это казалось крайне неправильным. Рен не должен был забывать подобное. — Откройте кулон, — сказал Хакс. — Возможно, это поможет вспомнить. Рен послушно щелкнул замком и недоуменно уставился на портреты. — Вы помните, кто это? — спросил Хакс, хотя уже и сам знал ответ на этот вопрос. — Нет. — Рен покачал головой. — Это ваша семья. Слева — ваши родители, их звали Лея и Хан. К сожалению, они мертвы. Справа — ваш дядя, Люк. Очевидно, он все еще жив, и мы имеем шанс отыскать его в Застенье. Говоря эти слова, Хакс чувствовал себя странно, словно бы не на своем месте. Пожалуй, правильнее было бы оставить кулон у себя и придумать для Рена более удобную правду о прошлом. Однако Хакс не солгал — просто потому, что не успел придумать нужную ложь, да и от Рена, умеющего читать мысли, спрятать истину было бы непросто. Хотелось верить, что причина нерасчетливости крылась только в этом. — Ваше настоящее имя — Бен, — продолжил Хакс. — И… — Откуда вы знаете это все? — перебил его Рен. — Вы мне сами рассказали, — отозвался Хакс. — Можете залезть ко мне в голову и убедиться в том, что я не лгу. — Нет. — Рен покачал головой и повесил кулон себе на шею. — После того, что сделал со мной Верховный лидер, я плохо контролирую свои способности. Не думаю, что мне следует вторгаться в ваш разум. Что еще вы знаете? — Мы вместе работали в Департаменте по надзору, а до этого вы служили на границе, — сказал Хакс и прибавил, подумав: — Сила течет во мне, и я един с Силой. Вы как-то раз сказали эту фразу. Я не до конца понимаю, что она означает, но, возможно, для вас она имеет смысл. — Сила, — повторил Рен, и его взгляд как будто бы немного прояснился. — А еще? —Мы почти не общались, — признался Хакс. — Не думаю, что могу рассказать вам что-нибудь еще. Некстати в памяти воскрес последний вечер, холод, мокрый снег и то, как он сам поцеловал Рена. Это воспоминание не несло в себе никакой ценности, однако выбросить его из головы не удавалось. — Мы почти не общались, однако вы знаете про мою семью так много, — протянул Рен. — Вам было не с кем поговорить. — Хакс пожал плечами. — К тому же я был единственным, кто разделял ваши подозрения относительно Верховного лидера. Единственным из тех, кого вы знали. — Понятно, — произнес Рен и вдруг прибавил: — То, о чем вы сейчас подумали, действительно случалось? Или это ваши фантазии? Кровь предательски прилила к лицу. — Вы говорили, что не станете лезть ко мне в голову, — недовольно произнес Хакс. — Я случайно поймал эту мысль, — Рен, казалось, совершенно не смущался. — Так это было или нет? — Относительно вас у меня нет никаких фантазий, — Хакс понимал, что сказал это совершенно невпопад. — Да, это было. Мы прощались. — Вот как. Похоже, Рен счел «мы прощались» вполне достойной причиной для подобного поведения. Некоторое время они сидели в тишине. Хакс боролся с желанием погасить фонарь: в темноте скрыть смущение было бы проще. Однако Рен наверняка принял бы этот жест за своего рода трусость. — Мы можем сделать это снова? — спросил он вдруг, не глядя в глаза. — Зачем? — спросил Хакс, захлебнувшись воздухом на вдохе. — Возможно, это поможет мне вспомнить, — Рен повернулся вполоборота, и их взгляды встретились. Глядя в темные глаза, Хакс подумал, что в повторении поцелуя нет, по сути, ничего страшного. Что, если это и в самом деле поможет Рену вспомнить забытое? О том, что ему самому хочется этого до дрожи, Хакс старался не думать. Прежде, когда он еще принимал Блокатор, желаний подобной силы не возникало, и это делало жизнь куда проще. — Хорошо, мы можем попытаться. Но для начала дайте мне руку, — сказал Хакс, отложив включенный фонарь и сняв перчатки. — Это тоже может помочь. Рен кивнул и стиснул его ладонь в своей. Пальцы у него были сухими, жесткими и прохладными, однако прикосновение все равно отозвалось теплом во всем теле. — Вспоминаете что-нибудь? — спросил Хакс, кашлянув. — Пока нет. — Рен переплел их пальцы очень собственническим и жадным жестом. — Пока не вспоминаю. Свободной рукой Хакс погладил его по растрепанным волосам. Этот жест был лишен практического смысла, но удержаться от него почему-то не вышло. — Вы готовы? — спросил Рен, словно бы речь шла о чем-то формальном. — Думаю, да. Если вы готовы, Кайло. Хакс не понимал, отчего вдруг решил назвать его по имени. Рен кивнул, обхватил ладонью его шею и осторожно, будто ступая по тонкому льду, поцеловал в губы. Хакс ответил ему решительнее, и эта решимость с головой выдавала его позорное желание близости. Рен, однако, не отстранился и сам начал целоваться крепче и грубее, время от времени прикусывая губы. Их пальцы все еще были переплетены, и это создавало определенное неудобство, но разрывать контакт не хотелось. Возможно, оттого, что Рен ритмично поглаживал ладонь Хакса большим пальцем, и от этих прикосновений хотелось стонать от удовольствия. В какой-то момент они прижались друг к другу слишком тесно, и дышать стало сложно. Хакс попытался перехватить инициативу в поцелуе, и Рен позволил это удивительно легко. Кажется, мелькнуло в голове, борьба за власть и в самом деле его не интересовала. Ладонь Рена соскользнула ниже и теперь лежала у Хакса на пояснице. Хотелось, чтобы он опустил ее на бедро, и через секунду Рен словно бы прочел эту мысль. Хакс услышал стон и с некоторым недоумением осознал, что он принадлежит ему самому. Хакс прекрасно знал, что возбуждение полагалось испытывать только в супружеской постели, после приема соответствующих стимуляторов. То, что происходило между ним и Реном, считалось безнравственной грязью. Пожалуй, Хакс солгал бы, если бы сказал, что ему не нравится эта грязь. Он не знал, что делать дальше, все его знания были исключительно теоретическими и ограничивались близостью с женщиной, и Рен, разумеется, поймет это сразу, если еще не понял — хотя как он может понять, если и сам, скорее всего, имел опыт только на симуляторе интимных контактов?.. Как бы то ни было, нужно было прекратить, пока все не зашло непростительно далеко. Отстраняться от Рена было мучительно, но Хакс все же сумел сделать это. Сердце бешено колотилось, в глазах рябило. Это состояние было похоже на неизвестную науке болезнь. — Вспомнили что-нибудь? — спросил Хакс, переведя дыхание. — Нет. — Рен, раскрасневшийся, с припухшими губами, покачал головой и отпустил его ладонь. — Не вспомнил. Хакс почувствовал острое разочарование. Все было зря, и к тому же он раскрылся слишком легко, а Рен как будто не оценил этого. — Но это было приятно, — прибавил тот, не глядя в глаза. — Очень. Думаю, нам стоит выспаться. Неизвестно, сколько еще идти к Застенью. Последние две фразы Рен проговорил скороговоркой, точно боясь сказать нечто противоположное по смыслу и совершенно неподобающее. — Вы правы, — Хакс сглотнул. — Нужно выспаться.

***

Хакс смотрел в темный потолок пещеры. Сон не шел: лежать на земле было некомфортно, как и спать в одежде. Рен великодушно разделил пальто, но они оба совсем не умещались на нем, и удобства это не добавляло. Наконец Хакс заставил себя закрыть глаза. В памяти немедленно всплыло произошедшее час назад, и от нереализованного желания окунуло в душный жар. Похоже, лежать с открытыми глазами было безопаснее. Рену повезло — он заснул довольно быстро, и его дыхание было мерным и спокойным. Поколебавшись, Хакс перевернулся на бок и коснулся его волнистых волос кончиками пальцев. Ничего большего позволять себе не следовало. — Как давно вы перестали верить Верховному лидеру? — неожиданно спросил Рен, не оборачиваясь. Хакс резко отдернул руку. Он не понимал, что произошло: то ли Рена разбудило его прикосновение, то ли тот умело притворялся спящим. — Очень давно, — признался Хакс. — Мне просто не нравилось об этом думать. Я любил свою должность и ту власть и уверенность, что она давала. А потом… Потом я вдруг осознал, что не являюсь свободным человеком, и рассердился. Не люблю, когда мне лгут. Не люблю быть фигурой, которой манипулируют. О том, что в этом осознании Рен сыграл немаловажную роль, он промолчал. — А ведь вы бы могли стать таким, как он, — проговорил тот. — Диктатором. Вам бы пошло. Я чувствую это, даже толком не зная вас. Хакс тщетно пытался уловить в голосе Рена насмешку. Похоже, тот был предельно серьезен. — Возможно, я еще стану. — Хакс ухмыльнулся. — Если мы сумеем победить Верховного лидера. Рен повернулся к нему лицом и посмотрел так пристально, что по спине пробежал холодок. — Я бы посмотрел на то, что у вас получится, — сказал он. — Это могло бы выйти интересно. — Не думал, что вам может понравиться подчинение кому бы то ни было, — отозвался Хакс. Он вдруг поймал себя на том, что зачем-то дразнит Рена. — Не думаю, что у вас получится подчинить меня, — ответил тот тем же насмешливым тоном. — Но я мог бы попытаться. — Могли бы. Это негромкое «могли бы» прозвучало как откровенное приглашение — или Хаксу просто нравилось так думать. — Неужели, — он запустил пальцы в волосы Рена и резко оттянул их назад, — вы бы и в самом деле позволили мне нечто подобное? Вместо ответа Рен вывернулся из захвата, подался вперед и бесцеремонно поцеловал Хакса в губы, и на этот раз это было совсем не похоже на попытку вспомнить. Если рассуждать рационально, с холодной головой, то вступать в близость им определенно не стоило: кто знает, что ждет их обоих в будущем. Сохранять дистанцию всегда казалось Хаксу важным. Но сейчас, когда они целовали друг друга, заставить себя прерваться не получалось. Ладони Рена беспорядочно гладили спину, и эта суетливость определенно была призвана скрыть неопытность. Хакс почувствовал себя немного увереннее: не только он был растерян. — Ты ведь меня даже не помнишь, — выдохнул Хакс. — Или все-таки помнишь? — Я помню, что знаю тебя, — отозвался Рен, навалившись сверху. — Этого достаточно? Определенно, этого не было достаточно: интимная близость с первым встречным считалась совершенно недопустимой, и Рен не мог не знать этого, он ведь вырос в Новой Империи. Однако Хакс отчего-то сказал: — Для меня — достаточно, — и поцеловал его снова. Возможно, во всем был виноват Блокатор, который Хакс перестал принимать слишком резко. Все эмоции и желания, что он подавлял в себе долгие годы, теперь полностью вышли из-под контроля и управляли им. Очевидно, Рен, пусть и частично потерявший память, испытывал нечто сходное. Одежда мешалась, но попытки раздеть друг друга выходили жалкими: руки слишком дрожали, и перестать жадно целоваться не получалось ни на секунду. Все теоретические знания окончательно вылетели из головы, и Хакс пожалел, что так ни разу и не решился вступить в запрещенную связь ни с кем. Он смутно вспомнил, что в юности хотел этого, даже под Блокатором хотел, пусть и не так сильно, как сейчас. Хотел, презирал себя за это и сделал все, чтобы избавиться от подобных неподобающих мыслей. Теперь же Хакс прижимался к Рену так, будто хотел получить от него то, в чем отказывал себе всю жизнь. Физическая разрядка, тепло, неодиночество — он и сам не понимал, чего ему не хватало сильнее. Рен лихорадочно терся о его бедро; Хакс попытался поймать его ритм и внести некоторый порядок в их возню, но не преуспел. Было очень жарко, и когда Хакс наконец-то сумел задрать на Рене рубашку, его спина оказалась влажной от пота. От этого короткого прикосновения перед глазами потемнело, и по телу прошла волна крупной дрожи. В штанах стало мокро. Хакс, разумеется, знал, чем это было, пусть ранее испытывал подобное только раз, проходя обязательный симулятор в восемнадцать, и тогда это ощущалось совсем не так... хорошо. — Никогда не думал, что это... вот так, — проговорил Рен, как будто услышав эти мысли. — Хотя я не помню, делал ли это прежде. Не думаю, что делал. Он слез с Хакса и лег рядом, уткнувшись в плечо. — Жаль, что здесь нельзя принять душ, — тихо сказал тот. — Это единственное, о чем ты жалеешь? — Рен приподнялся на локте и недоуменно посмотрел ему в глаза. Почему-то этот вопрос прозвучал слишком серьезно. — Да, — Хакс кивнул. — Единственное. А теперь давай попытаемся отдохнуть. На этот раз сон пришел быстро.

***

— Просыпайся, — Рен потряс его за плечо. — Нужно вставать. Хакс неохотно открыл глаза. В подземелье словно бы стало светлее; откуда-то тянуло сыростью. Морщась от боли в спине и испытывая легкое недовольство от того, что Рен проснулся раньше, Хакс сел и оперся головой о стену. — Что такое? О событиях вчерашней ночи он старался не думать. — Кажется, я нашел выход из этого лабиринта, — продолжил Рен как ни в чем не бывало. — Нужный выход, в горах. Пойдем! — Ты уверен, что это нужный выход? — Хакс нахмурился. — Нет, — признал Рен. — Но пока не проверим, не узнаем. Хакс поднялся на ноги. К собственному удивлению, он чувствовал нечто похожее на искреннюю радость.