Я всё ещё здесь

      Нижние улицы Нео-Пацифик, несмотря на всю его развитость, кишели разного рода отбросами. Стоило свернуть из-под света билбордов, освещавших основные улицы, как взору открывался совершенно иной мир. Наркоманы, бездомные, неформалы и малолетние беспризорники искали любую хоть сколько-нибудь безлюдную территорию, где можно было заниматься своими делами. Частенько спальные районы становились временным прибежищем для этого контингента. Свет здесь был не такой яркий, а рекламы не так много, да и работала она только в светлое время суток.       Застань Лукас подобную шайку двумя-тремя месяцами раньше — всем бы им было несдобровать. Полиция знает, что делать со всем этим отребьем. Но сейчас ему было несколько наплевать. Протиснувшись мимо столпившихся с дешевым пивом малолеток в подворотне, он поплёлся в свой подъезд, игнорируя происходящее вокруг. Сейчас хмель в голове легко подталкивал юношу на опасные приключения, но не мог пересилить его самоконтроль.       Поздоровавшись с кибер-консьержем, которому какие-то умники подарили голос пожилой женщины, Эверс зашёл в изрисованный теми же ребятами лифт. Надписи были самыми разными, но общий смысл был простой: «я не такой как все». У детектива так и не наступил этот момент в жизни. Он всегда был слишком серьезным для своих лет. Сканер считал магнитный ключ и дверь скромной типовой квартирки открылась. Такие квартиры выдавались по льготам. Если бы отец Лукаса не участвовал в строительстве этого квартала, то эта маленькая квартирка, вероятнее всего, досталась бы какому-нибудь студенту. Корпорации гробили огромные деньги на оплату обучения и жизни будущих специалистов, называя это «перспективными вложениями».       - Здравствуйте, мистер Эверс, - прозвучал приятный женский голос.       - Привет, Карен.       Длинный коридор с прихожей, маленькая комнатка справа, ванная слева и кухня прямо по коридору. Этого места с трудом хватало и одному человеку, но Эверс каким-то умудрялся жить здесь со своей девушкой. До тех пор, пока она не выпрыгнула с одиннадцатого этажа. Теперь стало попросторнее. Лукас скинул куртку прямиком на пол и разулся по пути на кухню, бросая кроссовки по мере продвижения.       - Как прошёл вечер?       - Как обычно, Карен, как обычно.       Он достал из холодильника пива и сел за стол, который был завален точно такими же пустыми бутылками. Помимо бутылок на столе стояли давно завядшие цветы, которые Эверс собирался подарить ей в тот же день, когда она выпрыгнула, и пустые упаковки из-под сублиматов. Не смотря на то, что он в очередной раз вернулся с бара, он открыл бутылку и продолжил пьянку. Коммуникатор в кармане едва слышно завибрировал.       - Ну что там у нас? - задал Лукас вопрос «в пустоту».       Наладонник оповещал о входящем сообщении из социальной сети «паутина». Парень удивлённо приподнял брови, словно он и не ожидал, что ему могут написать. Но это и не было удивительно — Лукас никогда не был центром внимания. Всегда держась особняком, он пытался двигаться вперёд не растрачивая время впустую. Поэтому все, кто были в его кругу общения — действительно близкие ему люди, которые сами добились общения с ним. Вот и сейчас. Написавшая ему девушка была совершенно незнакома.       - Привет, - сообщение сопровождалось «улыбочкой», - мы не знакомы, мне Викки дала твой контакт. Сказала, что тебе есть смысл написать       - Ах Викки, - произнёс молодой человек, - помнишь Викки, Карен?       - Да, мистер Эверс. Виктория Санчез, ваша однокурсница в академии.       Викки действительно была однокурсницей из академии, где учился Эверс. Она, собственно, была из тех людей, кто усердно пробивался в своё время в круг общения Лукаса. Нет, он не был хорош собой, но что-то было в нём такое, что притягивало к нему людей. Может быть это его стремление к лучшей жизни и желание изменить так быстро сгнивший город. Викки никогда не была свахой, как это принято у девчонок, и у неё уж точно хватило бы мозгов, чтобы не подкидывать новеньких подружек Эверсу.       - Да, точно, Викки действительно могла дать тебе мой контакт. Так чего ты конкретно хотела? - он не стал дожидаться ответа, бросил наладонник рядом с только начатой бутылкой и отправился в комнату.       Карен услужливо погасила свет на кухне и зажгла его в комнате. Там всё ещё лежали разбросанные вещи Элис. Разве что за своими вещами он продолжал ухаживать и менять постель. На прикроватном столике стояла их совместная фотография, с которой она жизнерадостно улыбалась фотографу.       На полу местами валялись пустые шкатулки, каждая из которых могла уместиться в ладошке ребенка. Лукас достал из кармана ещё одну такую же. В ней лежала синяя дата-карта. Легким щелчком он открыл дата-ридер за ухом и загнал карточку в слот. Щелчок, и «Пацифик» побежал по нервам.       Невероятно сильное успокоительное уже год на рынке. Исковерканное умельцами первое кибер-успокоительное теперь стало гораздо сильнее. В Нео-Пацифике мало кто не нервничает. Не так много людей может самостоятельно справиться со стрессом, поэтому они ищут способ успокоиться любыми путями. Этот наркотик помогает почти мгновенно отключиться, но через некоторое время появляется паника. Немного погодя, появляются панические атаки, которые принуждают к повторной дозе. Как итог пропадает возможность контролировать стресс своими силами, и у человека остаётся два пути: успеть встать на лечение или поддаться панике.       Именно это и случилось с Элис. Лукас винил себя в её смерти, потому что слишком увлёкся своей карьерой, которая была для него всем. По его мнению — он мог увидеть, как она меняется и теряет саму себя, даже если бы она это усердно скрывала. Но, приходя домой, он видел только её счастье и ничего больше. Она всегда была рада тому, что Эверс вернулся.       Лукас считал, что наркота ему не мешает. Таким образом он мстил сам себе, загоняя себя в могилу. И попутно пытался отоспаться. В эту ночь он проснулся непривычно рано. Коп доверял своему чутью всегда, поэтому он положился на него и в этот раз. В маленькой комнатке было непривычно душно, даже невзирая на то, что форточка была приоткрыта, а ветер играл с жалюзи. Тело было покрыто ледяным потом, а подушка и постель – мокрые насквозь. С коридора донеслись тяжелые шаги, сопровождаемые кашлем. Немного погодя раздался стук в дверь. Эверс медленно взял с прикроватной тумбочки пистолет. Холодное железо отрезвляло. Пистолет был непривычно тяжёлым и громоздким – руки дрожали. Стук повторился.       - Карен, кто за дверью? – шёпотом задал вопрос Лукас.       - Интерком не работает, мистер Эверс, - прошелестел женский голос.       Детектив бросил короткий взгляд на часы. Они показывали ровно половину шестого утра. Никто не ходит в половину шестого утра по гостям. За две недели отстранения Эверс стал совершенно нелюдимым. Любые негативные мысли усиливаются бездельем. Лукас снова бросил взгляд на часы. Прошла минута. Стук снова повторился. Огромным усилием переборов себя, коп направился к входной двери. Воздух казался плотным и невероятно холодным. Его дыхание было слишком громким, казалось, что человек за дверью прекрасно слышал всё, что происходит в квартире. Коп прижался к глазку ровно в тот момент, когда в очередной раз постучали.       Эверс облегченно выдохнул и открыл дверь. В коридоре стоял до нитки вымокший Генри, кутающийся в свой плащ. За несколько минут ожидания под ним уже натекла лужа. В руках он держал пакет из местной круглосуточной забегаловки, а подмышкой зажимал папку.       - Я уже собирался выбивать дверь, Эверс.       - Тоже рад тебя видеть, друг, но обниматься не полезу.       Уже заходя и раздеваясь, Барт продолжал:       - Ты знаешь, что у тебя во дворе шпаны столько, сколько мы за сезон не отлавливаем?       - Да, обратил внимание. Видимо, им здесь нравится. Ярко изрисованные подворотни, дешёвая выпивка, терпеливые люди.       Гость удивлённо окинул взглядом квартиру и открыл было рот, но Лукас его перебил:       - Шуруй на кухню, я не ждал гостей, поэтому у меня тот ещё свинарник.       Бесцеремонно отодвинув бутылки, Генри водрузил на стол пакет. Из него доносился аромат свежеприготовленной еды. Сублиматы, конечно, были вкусными, но передать запах почти настоящих продуктов не могли.       - Я взял нам по воку и попинги, - самодовольно подытожил гость, выставив все на стол и поставив на коробки палочки.       - Что за папка? – без прелюдий спросил Эверс.       - Давай немного позже, - уже с набитым ртом, пробубнил Генри, - дай хоть пожрать.       Лукас был не голоден, но, тем не менее, решил составить товарищу компанию. Тот уже успел прикончить свой завтрак и опустошил газировку. Теперь он сосредоточенно смотрел на Эверса.       - Лукас, что за херня у тебя за ухом?       - Какого чёрта ты припёрся в половину шестого утра, Барт? – игнорируя поставленный вопрос, заговорил Лукас.       Почесав голову и отодвинув пустую упаковку из-под еды, гость выложил на стол содержимое папки. Там были разные фотографии, одну из которых сразу взял Эверс. На ней была изображена Элис и неизвестный человек в каком-то переулке.       - Я занялся делом, которое ты пытался вести. Начальник закрывал на это глаза до поры до времени, пока я не наткнулся на то, что этого парня, - он указал на неизвестного пальцем, - не существует в наших базах.       - Не «чипированный»?       - Верно.       Такие моменты были нередки. Как только находился подобного рода человек, дело сразу переходило к корпорациям, и они продолжали искать его своими силами.       - Слушай, я знаю, как для тебя это важно. Я снял копии с документов и привез их тебе. Можно было бы начать всю эту историю с того, что меня посадят, если кто-нибудь узнает, но мы же оба понимаем, что так бывает только в кино, - он невесело усмехнулся, - дружище, только будь с этой дрянью аккуратнее.       - Спасибо, мамочка, - язвительно ответил Лукас, - правда спасибо.       - Только не занимайся личной вендеттой. Если ты его найдешь – не прикончи. Вероятно, мы сможем найти источник «Пацифика» и наконец закрыть это дело.       Эверс сидел и задумчиво изучал документы, когда его друг самостоятельно покинул квартиру, коротко с ним попрощавшись.